Глава 12. Часики тикают

Губы у Ильи теплые, мягкие. Он нежно целует ей шею, обнаженные плечи, проводит языком по ключице, покусывая слегка.

Лизе этого мало, она хочет чего-то другого. Запускает пальцы в его светлые волосы, перебирает пряди, пытается наклонить его буйную голову к своей ноющей от предвкушения груди. Но он упрямо стряхивает ее руки, перехватывая за запястья, целуя теперь уже кожу предплечий. Щекотно. У Елизаветы вырывается полувсхлип-полустон.

– Хочешь меня? – хрипло шепчет Илья. – Скажи мне, только громко. Скажи.

– Да, – громко не получается, задыхаясь от непривычных эмоций, хрипло она прошептала. – Наверное.

– Неправильный ответ…– и пытка поцелуями продолжается. Откуда на Лизе сколько чувствительных мест? А ведь еще это только кожа. Он спускается по ложбинке груди, что-то там выцеловывая осторожно.

Лиза пытается вывернуться, она тоже хочет участвовать в этом серьезном процессе, хочет содрать с него очередное пальто, и целовать, целовать и… не только.

А он все смеется в ответ, не пускает. Сейчас она скажет. Как он просил: громко.

– Хочу т…

Тут звонит телефон.

– Не бери, – выдыхает Елизавета и просыпается.

Проклятый будильник продолжает сверлить тонкой трелью ей мозг.

У-у-у, сволочное устройство – подарок Кощеевый на Новый Год! Да провались этот завтрак вместе со всей их столовой, Лиза вообще похудеть собиралась давно! А теперь вот лежи и гадай – что же дальше там было? Обратно уснуть больше не удалось, к тому же в комнату нагло просочился кот. Этот поспать точно не даст.

– Какая-то ты нервная, – рассматривая все еще сонную и злющую Лизу, вкрадчиво мурлыкнул он. – Опять кошмары снились?

– Если бы, – вздохнула Елизавета. – Эротический сон с Кощеичем в главной роли, в деталях и с возбуждающими подробностями.

Любила она ставить Баюна неловкое положение! Морда у него стала презабавная. Вроде челюсть возмущенно отвисла и усы осуждающе распушились, а глаза уже зажглись любопытством.

– И как? – с интересом спросил кот. – Какой сон-то? Ну расскажи-и-и, мр-р-р!

– С элементами бдсм, – хмыкнула Лиза, распахивая шкаф. – Мне только такое и снится. Наручники, плетки, Илюша танцует стриптиз у шеста…

Сегодня, пожалуй, юбку. Вот эту, с разрезом спереди. В ней ноги красиво смотрятся.

– А что такое бдсм? – хлопающий глазами кот решился уточнить незнакомое слово.

– Это когда кошка ловит мышку… с плеткой в руках и в латексном черном костюме. А мышка и вовсе не мышка, а здоровый волосатый мужик тоже в латексе и наручниках.

Что-то у Лизы воображение разыгралось, не к добру.

Кот завис на некоторое время, дав Лизе спокойно одеться.

– Зачем плетка? – наконец, спросил он.

– В лошадку играть, – пожала плечами Лиза, сама себе ужасаясь. – Я сверху, а он такой: “Иго-го!”

– Ничего себе ты извращенка… – мурлыкнул ошарашено Кот. – Так и надо ему.

– Это да… – вертясь перед зеркалом пробормотала. – Только хардкора Илюше и надо.

Интересно, волосы собрать или распущенными оставить? Краситься надо? Пожалуй, только ресницы, чтобы были темнее.

Ох, Илья, ох ты и попал!

А Кощеича за завтраком и не было. Обидно, такая красота зря пропадает! Уточнила шепотом у Вики, как часто Мистер Сексуальность изволит посещать завтрак. Оказалось, никогда. Ну и отлично, можно будет спать подольше. Вика смотрела на нее подозрительно. Ясно же, что она сама на мужика глаз положила, но у Лизы козыри есть. Он ее по-любому целовать должен. Периодически.

– Ничего у тебя не выйдет, – наконец буркнула Вика, отворачиваясь и утыкаясь в свой кофе. – Его уже русалки окрутили.

– Серьезно? – восхитилась Елизавета. – А он что, рисковый такой? Поддался?

– Ага, – кисло ответила Вика. – Говорят, сразу трех осчастливил. Одновременно. Может и врут, но весьма убедительно.

– Врут, – ответила Лиза, скорее сама себя убеждая. – Разве это физически возможно?

– Русалки вообще невозможные бабы с хвостами. Кто нас знает…

Елизавета задумчиво кивнула.

Ловелас, стало быть? Можно подумать, что на лице у Кощеича что-то другое написано. Сразу же видно, что бабник. Не самый большой недостаток, если правильно посмотреть. Может, у него есть и другие какие. Скуп, туп, неаккуратен или в носу ковыряет по вторникам. Не пользуется дезодорантом или лезет целоваться после обеда, трогая женщин жирными руками. Фу.

Увы, кроме тупости, ничего Бессмертному-младшему не подходило.

Лиза всегда считала, что самая сексуальная часть мужчины – это мозг, причем не спинной. Оттого, если честно, большинство богатырей и получали сразу от ворот поворот. Хотя вот, к примеру, Сереженька умный мальчик. Жаль, что маленький еще. Вырастет – будет кому-то счастье. Лиза ничего не имела против юных мужчин, но восемь лет разницы – это оксюморон, извините. А интересно, сколько лет Илюше Кощеичу? Выглядит чуточку старше тридцати. А вот возьмет Лиза да и спросит у него прямо в лоб. Он же не девица красная, нет причин для стеснения.

Она вон и вовсе… девственница в полные двадцать восемь. И комплексов не испытывает. Ну, почти. Может, не нашелся самый тот, распрекрасный и смелый… Ой, зачем она себе врет? Не нужны Лизе были все эти мужики. Не испытывала необходимости. Да и пуганая она. В детстве дядюшка руки распускал. Норовил потискать потными руками, погладить, на коленки посадить. До сих пор как вспомнит “любимого дядюшку”, так и встряхивает от омерзения. Пока отец жив был, этот мерзавец не слишком часто являлся в их доме. А как отец помер, так хотел опекунство оформить, у матери выпрашивал. Дескать, всё равно одна осталась, не сможешь девку поднять. А я как свою дочку воспитаю. Отчего мать не отдала – непонятно. То ли плохо уговаривал, то ли мало наливал, то ли какие-то чувства материнские еще остались. Уперлась тогда и всё: моя дочка, не отдам. Если бы Елизавета зло какое на мать до сих пор и держала, то за одно это простила бы. В ноженьки поклонилась.

К матери много мужиков разных “утешать” приходило. Хотя Лизку в кухню всегда прогоняли, ей все было понятно. Противно и гадко.

Так что никаких мужиков.

Так Елизавета считала до того момента, как…

Как всегда и бывает, вышло все совершенно случайно. Искала книгу в библиотеке, ночью. С ней такое нередко случалось, вот вздумалось ей одну мысль проверить. Ничего не нашла, потому что по ночам нормальные люди спать должны, а не в библиотеках шарахаться.

Услышала вдруг странные звуки из хозяйского кабинета, заглянула в приоткрытую дверь и обмерла.

Кощей с молодою женой в весьма недвусмысленном положении. Сашка на столе Кощеевом сидит, ногами мужа обхватила. А он ей лбом в шею уткнулся. И такое у Сашки лицо было: глаза зажмурены, губы закушены, румянец на щеках… сразу видно, сладко ей. Руки девушки нежно гладят мужа по шее, по голове, трепетно так прикасаются, словно самой ей приятно. А потом застонала она в унисон с мужским низким стоном, тихо, но глубоко, как будто они вместе пели свою тайную песню, Что-то такое красивое невозможно звучало в их этом единстве… Что Елизавета отступила тихо, а у самой ноги затряслись, дыхание сбилось. Словно это не Сашка, а она сама сейчас стонала в крепких мужских руках, в любимых и самых надежных на всем этом свете. Вот она какая, любовь телесная. Волшебство настоящее. Одно дело в книжках читать, а вживую увидеть – совсем другое.

Тут еще Кощеич этот с его поцелуями. Как его занесло сюда? И почему только он расколдовать ее смог? Красивый, чего себе врать. На кого попало здешние русалки не вешаются – полная база богатырей, бери не хочу, только им подмигни. Красивый, сильный, большой. Явно знает, с какой стороны к девушке подойти.

То выражение его лица, когда она жениться потребовала сгоряча при их первой встрече – Лиза запомнила. Искренний ужас вперемешку с категорическим отвращением. Но ведь она и не собирается за него замуж. А вот от девственности избавиться поднадоевшей – идеальный кандидат. С опытом и ласковый. И не высмеет. Вот точно уверена Лиза была, что не высмеет. Хотя Илья и дурачок, но есть в нем что-то надежное. Как в Кощее. Твердая грань в отношениях с женщинами, за которую оба они никогда не переходят, какое-то бережное отношение. Так бывает у сильных и настоящих мужчин. Не вечных мальчишек, носящихся со своим бесконечным самоутверждением. Настоящие мужики слабых не обижали, а слабости женщинам все прощали. Потому, что любили они этих женщин.

Вот и ее Илюша… полюбит немножко совсем. Недолго, чтобы сердцем к нему не прикипеть. Влюбляться в таких точно не стоит. Уж больно они неудобные. А вот удовольствие получить можно.

А Илья, не подозревая, какая роль ему уготована в планах коварной Елизаветы, только смотрел на неё серым волком и лицо кривил. Вспоминал о поцелуях лягушки, наверное. Европейской, травяной, обыкновенной.