Глава 36

Глава 36

Утро в пустом доме начинается иначе, чем в любом другом месте, где пространство наполнено жизнью. Нет привычных звуков: ни голосов за стеной, ни шагов по коридору, ни запаха столовской каши, которую я уже успела возненавидеть и к которой уже успела привыкнуть. Только рассохшиеся половицы, серый свет в щелях между досками на окнах и Морозов, который сидел у печи и смотрел на меня с таким выражением, будто давно уже не спал и давно уже что-то решил.

- Доброе утро, - пробормотала я.

- Доброе, - будто нехотя отозвался Алекс. - Нам надо выходить. Чем раньше уйдем, тем меньше вопросов нам успеют задать.

- Хорошо, я сейчас встану и соберусь, - пообещала я.

Морозов смотрел на меня задумчиво и как-то странно, будто ждал от меня чего-то, а я не сделала или не сказала. После того вчерашнего поцелуя я и сама не понимала, как себя с ним вести. Гораздо удобнее было бы, если бы он сделал вид, что ничего не было, тогда и я могла бы сделать вид, и мы оба могли бы спокойно идти дальше.

Но такую роскошь Морозов мне не позволил: он просто буравил меня взглядом.

- Что? - не выдержала я.

- Ничего, - пожал он плечами. - У тебя солома в волосах.

Я провела рукой по голове, действительно, жесткие травинки запутались в прядях. Я собиралась было их вытащить, но Алекс меня опередил. Он подошел ко мне, протянул руку и, будто невзначай касаясь моей шеи, достал несколько соломинок. По телу пробежала предательская дрожь, и я разозлилась на себя за то, что так отреагировала на столь незначительное прикосновение.

- Спасибо, - буркнула я. - Сама бы не справилась.

Уголки его губ дрогнули, самую малость, ровно настолько, чтобы я заметила и чтобы он мог сделать вид, что ничего не было.

Мы вышли из дома в холодное утро, я заперла замок и отнесла ключ старосте, который принял его все с тем же понимающим хмыканьем. Видимо, догадывался, что надолго мы не задержимся. На улице пахло дымом и сырой землей. Деревня, по недоразумению именуемая пригородом, просыпалась: где-то мычала корова, где-то стучал топор, у колодца стояла женщина с ведрами и смотрела на нас без особого интереса.

Медальон лежал у меня на груди под рубашкой, я надела его ночью, пока Алекс дремал, и теперь чувствовала его прохладное прикосновение при каждом шаге. Для такого крохотного украшения вес был достаточно внушительный, наверное, металл тяжелый.

Мы шли молча минут двадцать, пока дорога не вывела нас на широкий тракт. Здесь уже было движение: проехала телега, прошли двое с котомками. А я вдруг поняла, что молчание между нами затянулось.

- Как мы попадем обратно? - спросила я. - Магия не работает, портала нет, лошадей тоже нет.

- Есть почтовая станция в двух милях, - пояснил Алекс. - Там берут попутчиков до города. А из города до академии час на экипаже. Расплатимся моим кольцом, оно дорогое, но для меня никакой ценности не представляет. Раз уж другого выхода нет, готов им пожертвовать.

- Значит, ты все это время прекрасно знал, что здесь рядом почтовая станция? - прищурилась я.

- Я читал карту местности, - сказал он без тени смущения.

- Когда?

- Когда готовился к поездке, которую так и не совершил.

Я покосилась на Морозова, который невозмутимо шел по правую руку от меня. Выглядел он так, будто всю жизнь только и делал, что ходил пешком и работал в деревне. В то время, когда он размахивал топором на огороде старушки, припекало солнце, и аристократично бледное лицо Алекса трогул бронзовый загар. Куртку он повесил на локоть, а рукава рубахи закатал так, что они больше не скрывали крепких мышц. Да уж, теперь я, кажется, понимала, почему он так меня раздражает и почему любая из девочек в академии мечтает о том, чтобы он хотя бы посмотрел в ее сторону... И как его такого к рукам еще не прибрали?! Может, потому что характер гаденький?

- Алекс, - нерешительно позвала я.

- Мм?

- Вчера ночью...

- Да?

Я помолчала. Он ждал, терпеливо, не торопя, и это тоже было невыносимо. Прекрасно ведь понимал, о чем именно я хочу спросить, но предоставил мне маяться от смущения вместо того, чтобы расставить все точки над и. Что это вообще такое было? Попытка прекратить мою истерику? Осознанный крик души? И что мне теперь с этим делать?

- Ничего, - буркнула я. Захочет, пусть сам эту тему поднимает.

Морозов только кивнул. Как будто этот ответ его вполне устроил или как будто он знал, что я так скажу, и уже решил сделать вид, что ничего между нами не было. А мне вдруг стало грустно. Глупая женская душа: еще утром я мечтала об этом, а теперь будто чего-то не хватало. Не думала же я, в самом деле, что он проснется и позовет меня замуж после единственного робкого поцелуя? Глупая...

Почтовая станция оказалась шумной. Нас взяли попутчиками за смешную сумму: мелкие монеты нашлись в кармане Алексовой куртки, так что даже кольцо продавать не пришлось, и два часа мы ехали на жестком сиденье рядом с купцом, который всю дорогу рассказывал про урожай и цены на зерно. Я кивала и думала о медальоне. Алекс тоже кивал и думал о чем-то своем. Собеседники из нас вышли так себе.

В город въехали в полдень. Алекс нанял экипаж до академии, пообещав, что расплатится на месте, и еще через час мы стояли у ворот. Перед ними терся один из дружков Морозова, в руках которого был кошелек с деньгами.

- Натворили вы, - буркнул он, сунул Алексу кошель и поспешил вернуться на территорию академии.

Академия снаружи выглядела как обычно: камень, башни, флаг над главным корпусом. Только у ворот дежурило двое охранников вместо одного, и смотрели они на нас откровенно недружелюбно.

- Студенты Воронцова и Морозов, - представился Алекс.

- Нашлась пропажа. Вас ждут, - ехидно сообщил охранник. - Обоих в кабинете проректора.

Мы переглянулись.

- Разумеется, - улыбнулся Алекс.

Кабинет проректора находился на третьем этаже главного корпуса, в конце коридора с особенно неприятными портретами на стенах:у всех были какие-то поджатые губы и осуждающие взгляды. Я шла и чувствовала, как медальон чуть покачивается на груди при каждом шаге. Маленький тихий маятник, от присутствия которого мне отчего-то становилось спокойнее.

Проректором оказался невысокий плотный мужчина с аккуратными бакенбардами и взглядом человека, который давно перестал удивляться студенческим выходкам, но умиляться тоже не начал. По глазам, метающим молнии в нашу сторону, это было очевидно.

- Садитесь, - приказал он.

Мы сели.

- Вы отсутствовали двое суток без уведомления, - строго сообщил он, глядя поочередно на каждого из нас. - После нападения на академию. Когда весь личный состав обязан был оставаться на территории. Хочу услышать объяснение.

- Портал, - невозмутимо пояснил Алекс.

- Прошу прощения?

- Нестабильный портал во время ночных... прогулок, - произнес он с легкой паузой перед последним словом, которая при желании могла означать что угодно. - Выбросил нас за периметр. Магическая связь оказалась недоступна. Мы добирались своим ходом.

Проректор смотрел на него.

- Ночных прогулок, - ехидно повторил он.

- Ну да.

- По территории академии. После объявленного комендантского часа.

- Это уже другой вопрос, - признал Алекс. - Готов ответить за него отдельно.

Проректор перевел взгляд на меня.

- Это так, Воронцова?

- Именно так, - подтвердила.

Это была правда. Все, что сказал Алекс - чистая правда, просто тщательно сформулированная. Проректор побарабанил пальцами по столу.

- Месяц дежурств, - сказал он. - Каждому. По расписанию, которое я передам к вечеру. И впредь никаких ночных прогулок. Нам сейчас не до этого.

- Разумеется, - с готовностью согласился Алекс.

- Идите.

В коридоре я выдохнула.

- Месяц дежурств, - прошептала я.

- Могло быть хуже, - ответил Алекс.

- Куда хуже?

- Отчисление.

Я не успела ответить, потому что в конце коридора нарисовались Аня и Вовка. Аня буквально бежала по коридору, с таким выражением лица, будто с трудом сдерживается, чтобы не закричать. К счастью, она дождалась, пока мы не зашли в первую попавшуюся пустую аудиторию, и только тогда закрыла дверь.

- Двое суток, - прорычала она. - Двое. Суток. Лиза, я чуть не сошла с ума.

- Аня...

- Нет, подожди. - Она подняла руку. - Ты исчезла. После нападения, после всего что произошло, ты обещала мне не ходить на эту дурацкую скачку. Я встала утром, а тебя нет, и плащ твой лежит, вся академия гудит и...

- Портал, - сказала я.

- Это сказка, которую вы расказали проректору, - отрезала она. - Я хочу знать, что было на самом деле.

Я посмотрела на Вовку. Он стоял у стены, руки спрятал в карманах, и смотрел на меня с таким выражением, которое мне не очень понравилось, как будто я в чем-то лично перед ним провинилась. Вообще реакция Вовки была странной, я ведь, по сути, в сложившихся обстоятельствах была жертвой.

- Портал нас выбросил в лес, - сказала я. - Это правда. Мы пешком добирались обратно. Это тоже правда.

- А что еще?

- Мы нашли деревню, где я выросла, - вздохнула я. - Нашли дом, в котором жили мои родители. Поговорили с людьми.

Аня на мгновение опешила, опустилась прямо на ближайший стол.

- И? Выяснили что-то?

- Мои родители погибли, - чувствуя ком в горле, призналась я. - Давно. При странных обстоятельствах.

Некоторое время все молчали. Я с трудом сдерживалась, чтобы снова не разрыдаться, а друзья, кажется, просто не находили слов. Первой нарушила тишину Аня.

- Лиз...

- Все нормально, - слабо улыбнулась я. - Я в порядке. Мне нужно было это узнать. Лучше знать, наверное, чем бесконечно мучиться от неизвестности.

Аня обняла меня, резко, крепко, без предупреждения, как она всегда это делала. Я не успела уклониться и, честно говоря, не очень хотела.

- Хорошо, что ты вернулась, - прошептала подруга в мое плечо.

- Хорошо, - согласилась я.

Вовка все это время молчал. Когда Аня отпустила меня, он посмотрел на Алекса, и что-то в этом взгляде было, что мне снова не понравилось. Не враждебное, а какое-то необъяснимое, странное.

- Рад, что вы оба целы, - нарочито вежливо сказал Вовка.

- Взаимно, - отозвался Алекс с тем же вежливым нейтралитетом.

Они смотрели друг на друга буквально пару секунд, но мне показалось, что им и слов не нужно было, чтобы что-то обсудить. Что-то явно ускользало от моего понимания.

Потом Вовка кивнул и отвел взгляд.

- Пойдемте на обед, - предложил он. - Вы, наверное, не ели нормально.

За обедом Алекс сидел через стол от меня, рядом с кем-то из своего курса, о чем-то негромко говорил, держал кружку двумя руками. На меня не смотрел, а может, смотрел так, что я не замечала.

В какой-то момент мы оказались рядом у раздачи, я тянулась за хлебом, он за солью, и наши руки почти столкнулись. Я подняла взгляд. Он посмотрел мимо меня, спокойно, вежливо, как смотрят на незнакомого человека, которому случайно загородили дорогу, и отошел обратно к своему столу.

Я взяла хлеб. Это было, в общем, правильно. Академия, люди вокруг, незачем привлекать внимание, все как обычно. Я это понимала, но это не мешало мне злиться.

Хотя, наверное, даже не злиться. Просто что-то раздражало, как раздражает заноза, которую не видно, но которая есть. Он мог хотя бы кивнуть. Не обниматься при всех, не объясняться, просто кивнуть, как кивают человеку, с которым провели двое суток, выбирались из леса и ели хлеб с сыром у старухи, которая называла их голубками.

Но нет. Смотрел мимо, как будто я для него пустое место. Как будто не целовал он меня вчера. Тьфу, да что я вообще к этому поцелую привязалась?!

Я уставилась в тарелку и стала думать о том, что вчера ночью, когда я плакала на полу у стены, он сидел рядом и никуда не уходил. Это не помогало.

- Лиза, - позвала Аня, - ты слышишь меня вообще?

- Слышу, - сказала я, возвращаясь. - Что ты говорила?

- Я говорила, что профессор Раттенмайстер сдвинул занятие на завтра. После нападения все расписания съехали. - Она помолчала. - И что Вовка нашел кое-что в архивах.

- Что нашел?

Вовка аккуратно промокнул губы салфеткой.

- Не за обедом, - поморщился он. - Вечером. Есть кое-что интересное про Дверь Предела. Но сначала поешь.

Я поела. Почти не чувствуя вкуса, но поела.

Вечером Вовка выложил на стол в нашей с Аней комнате стопку листов, переписанных от руки, мелким аккуратным почерком, с пометками на полях.

- Академический архив, - пояснил он. - Раздел закрытый, но у меня есть доступ по факультетскому запросу. - Он положил палец на первую страницу. - Дверь Предела упоминается в трех документах. Все три датированы эпохой третьего императора. Во всех трех говорится одно и то же: дверь запечатана родом, хранящим ключ, и может быть открыта только в присутствии хранителя. Это вы уже знаете.

- Знаем, - сказала я.

- А вот это, - он перевернул страницу, - уже интереснее. В третьем документе есть приписка. Очень мелко, другими чернилами, явно сделанная позже.

Он придвинул лист ко мне. Я прочитала. Потом еще раз перечитала.

Приписка была короткой: "Ключ не утрачен. Ключ сокрыт. Хранитель жив".

Я подняла взгляд на Вовку.

- Когда это написано?

- Примерно за год до исчезновения старших Воронцовых, - сказал он. - Может, чуть раньше.

В комнате стало тихо. Аня смотрела то на меня, то на Вовку. За окном уже совсем стемнело, и в стекле отражалась свеча на столе.

- Хранитель жив, - повторила я вполголоса.

- Был жив, - поправил Вовка осторожно. - Год до исчезновения, это значит примерно...

- Это значит, что кто-то знал, - воскликнула я. - Кто-то знал, что они живы и что ключ не потерян. И все равно их убили.

Я встала, прошлась до окна и обратно, потому что сидеть было невозможно.

- Медальон, - сказала Аня вдруг.

Я обернулась.

- У тебя раньше его не было, а теперь есть, - смущенно пробормотала она. - Я вижу цепочку. Покажи.

Я помедлила секунду, потом достала медальон и раскрыла на ладони. Аня и Вовка одновременно наклонились над ним.

- Две птицы, - сказала Аня. - И что-то вроде...

- Подожди, - перебил Вовка. Голос у него стал другим, чуть дрожащим и взволнованным, так он говорил, когда находил что-то важное и еще не решил, как к этому относиться. - Подожди, я видел этот символ.

- Где?

Он встал и вышел, не объяснив. Вернулся через несколько минут с книгой, толстой, в потертом переплете. Полистал, нашел нужную страницу, положил рядом с медальоном.

Я посмотрела. На странице был рисунок, схема зала с высокими сводами. Посередине дверь, а над дверью - тот же символ. Две птицы, сложившие крылья. То, что я приняла за корону, оказалось не короной, это было солнце, только стилизованное, угловатое.

- Это чертеж, - пояснил Вовка. - Нижнее хранилище под императорским дворцом. - Он провел пальцем по линии. - Этот символ висит над Дверью Предела.

Медальон лежал у меня на ладони. На первый взгляд, просто серебро, просто потемневший металл. Но я вдруг поняла, почему настоятельница Гертруда сняла его с моей шеи в первый же день. Почему прятала. Почему говорила, что пока девочка не знает, кто она - она в безопасности.

Потому что это был не просто медальон. Это была метка.

- Лиза, - прошептала Аня. - Ты как?

- Нормально, - выдавила я.

На этот раз это было совсем не правдой, но Аня посмотрела на меня и решила поверить. Или сделала вид, что поверила. А я вдруг остро ощутила необходимость поделиться с кем-то. С кем-то, кто за два дня стал для меня ближе, чем кто-либо за всю жизнь. Вот только вряд ли теперь это было возможным.

Вдруг в дверь постучали. Мы переглянулись, я встала и открыла. На пороге стоял Алекс.

Он был в той же одежде, что утром, как будто не переодевался, хотя это было неправдой, да и темные волосы, чуть влажные после душа, говорили о том, что в порядок он себя все-таки привел. В руке он держал свернутый лист бумаги.

Он посмотрел на меня, потом за мое плечо, увидел Аню, Вовку, книгу на столе.

- Войти можно? - прищурился он.

- Заходи, - я посторонилась, стараясь казаться равнодушной.

Морозов вошел, кивнул Вовке, тот кивнул в ответ, и положил лист на стол рядом с книгой.

- Из архива отца, - пояснил он. - Я написал ему сразу, как добрался. Отец прислал это с вечерней почтой. Это список людей, которых следователи опрашивали по делу об исчезновении ключа. Тех, кто был при дворе в то время.

Я взяла лист. Имена, даты, краткие пометки.

- Третье имя снизу, - сказал Алекс.

Я нашла, прочитала, подняла взгляд.

- Это имя мне ничего не говорит.

- Мне тоже, - признался Морозов. - Но вот что странно: этого человека допросили, потом вычеркнули из списка подозреваемых. А потом он же появляется в списке академических попечителей. Причем этой академии. Двадцать лет назад.

Никто не сказал ни слова.

- Он жив? - спросила я наконец.

- Не знаю, - отозвался Алекс. - Отец проверяет.

Свеча на столе покачнулась от сквозняка. Медальон на моей ладони был теплым, он нагрелся от тепла моего тела. Я закрыла кулак. Двадцать лет назад кто-то вычеркнул свое имя из списка подозреваемых и пришел в академию, где теперь была я. Как будто все это время кто-то ждал, пока я здесь окажусь... Или мне только так кажется?

- Хорошо, - вздохнула я. - Когда будет ответ от отца, скажи.

Алекс кивнул.

- Скажу.

Он собрался уходить, шагнул к двери, и я чуть посторонилась, чтобы дать ему пройти. Мы оказались рядом лишь на секунду, пока он проходил мимо, и он тихо, чтобы слышала только я, произнес:

- С соломой в волосах ты мне нравилась больше...

Я чуть не поперхнулась. Он вышел, дверь тихо закрылась. Аня смотрела на меня с таким выражением, будто сейчас у нее в голове роились тысячи вопросов, которые ей не терпелось задать.

- Не сейчас, - попросила я.

- Я ничего не сказала.

- Ты красноречиво смотришь.

- Я просто смотрю, - сказала она невинно.

Вовка изучал список и молчал с видом человека, который тоже все понял, но имеет достаточно такта, чтобы об этом не говорить.

Я сжала медальон в кулаке и подошла к окну. За окном была академия: башни, огни в окнах, тихий двор. Все как обычно. Только теперь я знала, что где-то внутри этих стен двадцать лет назад поселился человек, который, возможно, знал, кто убил моих родителей. И который, возможно, знал, что я когда-нибудь приду.

Пусть ждет. Я надену медальон открыто, завтра, на занятиях. Пусть видит тот, кто знает, что это значит. Пусть знает, что я здесь.

Хранитель жив. Что ж. Теперь точно.