Глава 9
Глава 9
Я вцепилась в холодный железный засов. Он скрипнул так громко, что мне показалось, что весь двор проснулся. Сердце ухнуло в пятки. Но назад дороги не было. Я рывком оттолкнула тяжелую дверь и, споткнувшись, вбежала внутрь.
В лицо пахнуло смесью сена, теплой шерсти и чего-то родного, почти домашнего. Конюшня встретила меня тишиной. Только где-то в глубине переступала копытами лошадь, и это наверняка была моя Агнесс.
Я прислонилась к двери спиной и на миг зажмурилась, пытаясь перевести дух. Грудь жгло от бега, руки еще дрожали после ощущения чужого взгляда в темноте. Но здесь, в конюшне, казалось, можно было наконец выдохнуть.
- Агнесс… - прошептала я, делая шаг вперёд.
Где-то в дальнем стойле тихо фыркнули, я даже дыхание затаила от радости. Я едва не побежала, но в этот миг меня будто окатили ледяной водой: я поняла, что не одна.
Тишина конюшни оказалась слишком гулкой. В полутьме слышалось дыхание, чужое, размеренное. Оно не принадлежало лошади. Я замерла, вцепившись пальцами в край ближайшего стойла, и отчетливо поняла, что кто-то следит за мной из тени.
Я напряглась, сердце забилось в висках. Чужое дыхание стало явственнее, и я медленно повернула голову. В полутьме, чуть в стороне от стойла, на меня смотрели холодные синие глаза.
- Ты… - выдохнула я, голос сорвался.
Морозов оттолкнулся от деревянной перегородки и сделал шаг вперёд. Даже в тусклом свете фонаря я видела его выражение - насмешка и что-то еще, что он явно не хотел показывать.
- Вот уж не думал, что ты настолько безрассудна, Воронцова, - произнес он негромко, но так, что каждая буква звенела. - Ночью. Одна. В конюшню, где под арестом твоя кобыла.
Я сглотнула и вскинула подбородок, стараясь не показать, как дрожат колени.
- Агнесс ни в чем не виновата, - сказала я упрямо. - И я не собираюсь бросать ее одну, пока все шепчутся, будто она меня нарочно ударила.
Он чуть усмехнулся, но глаза оставались серьезными.
- Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, - его голос стал тише, но жестче. - Если тебя здесь застанут, обвинят не только ее, но и тебя. Нарушение режима академии, проникновение в конюшню в неурочное время...
Я прижала ладони к груди, стараясь отдышаться. В темноте конюшни, под пристальным взглядом Морозова, все казалось нереальным: будто мир сжался до этих стен, запаха сена и его голоса.
- А ты что здесь делаешь? - спросила я, неожиданно для самой себя.
Его улыбка стала острее.
- Может быть, я слежу за тобой. А может быть… просто оказался рядом. Выбирай версию, которая тебе больше нравится.
Я почувствовала, как кровь бросилась в лицо, но отступать не собиралась. Я сделала шаг к стойлу, но так и не смогла отвести взгляда от Морозова.
- Знаешь, - я нарочито спокойно произнесла, - иногда мне кажется, что именно ты подстроил ту историю со скачками. Агнесс бы не понесла без причины.
Его лицо дернулось, и я впервые увидела, как Морозов нахмурился по-настоящему, без игры.
- Ты меня плохо знаешь, Воронцова, - ответил он ровно, но с легкой сталью в голосе. - Я ничего не делаю исподтишка. Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это. И уж точно не стал бы рисковать кобылой.
Он шагнул ближе, и я ощутила, как по коже пробежал холодок.
- Только запомни, - продолжил он, глядя прямо в глаза, - тот, кто виноват в твоем падении, не отступит. И тебе стоит опасаться не меня.
Я сжала кулаки, хотя сердце колотилось как бешеное.
- А почему мне кажется, что ты знаешь куда больше, чем говоришь? - вырвалось у меня. - О моем падении… и обо мне самой.
На мгновение в его взгляде мелькнула тень, словно он действительно что-то скрывал. Но Морозов тут же ухмыльнулся, привычно пряча эмоции.
- Может быть, ты права, - сказал он тихо. - Может быть, твое имя значит больше, чем ты думаешь. И не только для тебя. А может, тебе все это приснилось, Воронцова.
Слова повисли в воздухе, словно удары колокола. Я сглотнула и вдруг ясно поняла: Морозов знает. Знает про мою фамилию, про то, что за ней скрыто. Возможно, даже больше, чем я сама.