Глава 10

Глава 10

Я сделала шаг вглубь, и Агнесс тихо заржала, будто узнала меня. Сердце сжалось, я едва сдержала желание броситься к ней и обнять за шею. Но прежде чем приблизиться, взгляд зацепился за что-то на стене: в самом углу, возле стойла, на старой доске виднелся выцарапанный знак.

Я присмотрелась. Это был странный узор, будто переплетение букв и линий, похожий на герб или старую печать. Я не знала, что он значит, но холод пробежал по коже.

- Что это? - вырвалось у меня, и я указала на метку.

Морозов уже смотрел туда. Его лицо на миг стало жестким, но тут же разгладилось. Он пожал плечами слишком легко, слишком нарочито.

- Гвоздь кто-то расписывал, - сказал он с ленивой усмешкой. - Тут же конюшня, всякого хлама хватает.

Я прищурилась. Что-то в его тоне было не так. Будто он хотел отвести мои мысли в сторону.

- Серьезно? - переспросила я. - Уж очень похоже на символ.

- Воронцова, - его голос стал резче, - если будешь искать тайны в каждой царапине, быстро сойдешь с ума.

Я отвернулась к Агнесс, но чувство не отпускало: Морозов знает, что это не просто царапина. И, что хуже, знает больше, чем я сама.

- Агнесс… - позвала я едва слышно, подходя ближе к стойлу.

Она фыркнула, мотнула головой и шагнула ко мне. Глаза ее блестели в полумраке, и в них не было ни тени безумия, о котором судачили в академии. Только любовь и признание.

Я протянула ладонь, и Агнесс осторожно ткнулась в нее мягкими ноздрями. Я закрыла глаза на секунду, и впервые за долгое время ощутила себя там, где меня по-настоящему ждут.

- Видишь? - прошептала я, гладя ее шею. - Ты не виновата. Я знаю.

Агнесс фыркнула еще раз и тихо заржала, словно в ответ.

Агнесс еще раз ткнулась мне в плечо, как будто подталкивала: ну хватит уже драматизировать, давай дальше жить. Я хмыкнула и погладила ее по шее. И тут снаружи донесся странный звук, будто кто-то неудачно пытался затащить ведро по гравию. Потом послышался тихий стук, похожий на шаги.

Я вздрогнула. Морозов, как всегда, выглядел так, будто все происходящее его не касается, но глаза его прищурились.

- Слышишь? - я прижала палец к губам.

- Слышу, - ответил он спокойно, будто мы обсуждали погоду. - И именно поэтому нам нужно выбираться отсюда. В общежитие. Для студентов. Где тебе и место.

Я вскинула подбородок.

- С тобой? Да ни за что. Лучше уж с Агнесс в стойле остаться.

Он едва заметно усмехнулся, покачал головой, как взрослый, которому достался особенно глупый ребенок.

- Упрямая, как сто кобыл сразу, - пробормотал он. - Ладно, твое дело. Но когда тебя схватят с поличным, скажи им, что я предупреждал.

Я только фыркнула.

- А я скажу, что это ты меня притащил.

На этот раз он даже рассмеялся, коротко и хрипло.

Мы вышли из конюшни почти одновременно, но у двери разошлись: он пошел налево, в сторону главного двора, я двинулась направо, туда, где тени выглядели чуть менее зловещими.

- Спокойной ночи, Воронцова, - донесся его голос из темноты.

- Да чтоб тебе приснилось, как тебя Агнесс лягает, - буркнула я в ответ и, кутаясь в плащ, ускорила шаг.

В животе все еще клокотал страх, но на губах сама собой появилась улыбка.

Утро оказалось безжалостным. Стоило солнцу пробиться сквозь ставни, как Аня рывком сдернула с меня одеяло.

- Лиза, ты выглядишь так, будто всю ночь читала "Историю Империи" вслух себе под нос. У тебя синяки под глазами как у панды!

- Ага, - пробормотала я, натягивая сапоги, - примерно настолько захватывающе это и было.

Мы вышли в коридор и направились в сторону столовой. Студенты спешили туда со всех сторон: кто сонно волочил ноги, кто оживленно болтал, а кто уже успел свернуть не туда и врезаться в дверь. Академия по утрам выглядела вполне мирно, если не знать, что за каждой дверью скрываются тайны, заговоры и преподаватели с манией величия.

- Что ты делала ночью? - Аня вдруг резко повернулась ко мне. - Я свечу нашла. Догорала. И твой плащ был в соломе!

Я попыталась изобразить невинность.

- Может, у меня плащ лунатит. Уходит ночью бродить по конюшне.

Аня закатила глаза так выразительно, что если бы этим способом можно было метать заклинания, я бы уже лежала без сознания.

- Ты хоть понимаешь, чем рискуешь? Если узнают, тебя отчислят, и это будет лучшая из возможных участей.

Мы вошли в шумную столовую. Пахло кашей, свежим хлебом и чем-то подозрительно напоминающим подгоревшее зелье. Я уже успела подумать, что завтрак можно считать почти безопасным мероприятием, как рядом раздался знакомый голос:

- Доброе утро, дамы.

Володя появился из ниоткуда: аккуратный, как всегда, с идеально уложенными волосами и лицом человека, который перед рассветом выучил все учебники за семестр. Он ловко поставил поднос рядом с моим и сел напротив.

- Лиза, ты ужасно выглядишь, - сказал он с той же мягкой заботой, которой обычно выдают лекарства психам. - Опять училась до поздней ночи?

- Можно и так сказать, - буркнула я, отодвигая тарелку с кашей, есть почему-то расхотелось.

Аня посмотрела на меня исподлобья, но промолчала.

Володя же чуть наклонился ко мне и понизил голос:

- Береги себя. Ты же знаешь, в академии сейчас… неспокойно.

Я кивнула, чувствуя, как внутри отозвались слова Морозова из конюшни: тот, кто виноват в твоем падении, не отступит. Знать бы еще, кто этот доброжелатель...