ГЛАВА 11

Думала, не засну, но зря – стоило коснуться подушки и уже в грезах, только жаль, что не на южных морях да на тепленьком песочке, а все в том же замке, все той же зимой, все с теми же лицами или что там у этих существ.

Во сне я пыталась нарядить Елика, а он постоянно крутился, отчего у меня из рук выпадали игрушки, которые внизу ловил Дункел. Как волк с корзинкой в одной электронной игре, о которой нам с сестрой рассказывала мама – допотопная и смешная: всего-то две кнопки. Но во сне не это меня поразило, а то, что игрушки тоже оказались живыми и падая на пол, не разбивались, а сверкая пятками, улепетывали от Дункела. Шарики, щелкунчики, деды морозы, лошадки и ни одного дракончика – эти спрятались в ветках Елика и осторожно выглядывали, опасаясь показываться на глаза настоящему дракону. Пытаясь вытащить из веток игрушечных дракончиков, я постоянно кололась, шипела и просила Елика не вертеться.

– Да что ж ты все крутишься! – я досадливо цыкнула и села на кровати, протирая заспанные глаза, а на второй половине кровати зашуршал ветками саженец, который ночью, видимо, перебрался из кадки мне под бок и трансформировал мой сон своим присутствием.

И он действительно кололся! Куда только делась вчерашняя пушистось? Сейчас иголки выглядели толще и острее даже при беглом осмотре. Правда, понять, подрос за ночь ельчонок или нет, не представлялось возможным: саженец на просто занял половину кровати – он свернулся замысловатой спиралью, внутри которой даже разобрать нельзя было: где макушка, где ветки, а где корни. И ведь не проснулся даже.

Пока саженец досматривал десятый сон, я отправилась в ванную комнату и долго-долго смотрела на заснеженный лес за окном, замерзшее озеро за стеной и черного дракона, заворачивающего в небе такие виражи, что я позабыла, как дышать. Он был настолько невероятно красив, насколько и страшен. Шутка ли, невероятно мощная махина легко взлетала в небо до состояния размытой маленькой точки, а затем падала к самой земле, почти касаясь, и только тогда расправляла крылья, чтобы по дуге взмыть в небо вновь. Даже страшно было за дракона: вдруг он не справится на очередном заходе и воткнется шипастой головой в замерзшую землю. Может, в мультиках подобное смотрится комично, но вот увидеть такое в реалии не хотелось.

На очередном вираже дракон улетел куда-то за замок, так что я даже разочарованно вздохнула. Хотелось наблюдать за чешуйчатым бесконечно и с замиранием сердца переживать за его полет. На последней мысли даже опешила и прислушалась уже к себе – вдруг я под действием магии, как было вчера. Но нет, хоть есть хотелось, но перед мысленным взором представали горячие бутерброды с ветчиной, сыром и помидором и обжигающий кофе с корицей. И никакого желания съесть или облизать черного дракона.

Вжух, и сверху вниз мимо окна пролетел черный ящер, едва не царапнув когтями по стеклу, а я едва не выпустила из-под контроля часть своего организма, которая с четырех лет меня еще ни разу не подводила.

Дракон вынырнул перед окном и завис, с интересом разглядывая меня, словно впервые увидел. Он наклонял голову то вправо, то влево, вдыхал с шумом воздух (об этом я только догадывалась) и даже облизнулся несколько раз, словно тоже был голодным. А когда я наконец-то справилась с истерично скачущим сердцем, этот черный гад подмигнул, показал большой палец на лапе и полетел дальше.

Вот ведь засра…гад чешуйчатый! Я ему что, картина какая, чтобы так меня рассматривать? Даже вопрос вслух задала, обращаясь к предметам интерьера, словно они могли бы ответить. Смогли, кстати, правда, не все, а только зеркало, продемонстрировавшее торчащие вперед ключицы, голый живот и нахально длинные ноги, которые совершенно не скрывали шелковые шортики, что я нашла вчера здесь же, в комоде. Пижамка была чисто символической: четная шелковая маечка на лямках и короткие штанишки, но запала она мне из-за золотых дракончиков, которые бегали по темному полю, виляя хвостом, а два самых нахальных обвивали хвостами и тянули лапы к тому месту, за которым пряталась моя грудь, весьма условно пряталась.

Глядя на себя в зеркало я впервые видела, а не только ощущала, как краска смущения заливает сначала лицо, потом шею, а дальше спускается вниз по всему телу.

И не понятно, что в данный момент хотелось больше: прибить дракона за то, что глазел, куда ему не позволено, или расхохотаться от комичности ситуации.

Блин, как теперь ему в глаза-то смотреть, этому бесстыжему драконище?