ГЛАВА 12

Как теперь ему в глаза-то смотреть, этому бесстыжему драконище?

И не пришлось. Не удалось бы, будь у меня даже железобетонное намерение найти в тех глазах хоть капельку стыда или смущения. Зря только свитер три раза переодевала. Все не могла решить, как лучше: упакованной по самое горло или во фривольной футболочке, на которой Дед Мороз обнимал Лошадь.

На кухне стоял такой чад, словно кто-то поставил варить картошку для салата и забыл про нее на несколько часов. Знакомо не понаслышке, так что реагировала стремительно.

В первую очередь я вытащила с кухни кашляющего драконенка, позеленевшего и покрывшегося фиолетовыми пятнами. И ведь мелкий мальчишка упирался и не хотел уходить, пока не увидел в коридоре Елика с ведром и половником. Только знакомая шумная игрушка да еще напарник по громоподобной игре смогли отвлечь ребенка от интересной игры: прятки в дыму.

Убедившись, что дети заняты, я отправилась в задымленное помещение спасать Дарка, а по факту обнаружила Дункела, пытавшегося приготовить вот в таких вот нереальных условиях что-то отдаленно напоминающее кашу.

– Что тут произошло? – спросила я, когда Дункел с большим трудом открыл огромное окно в кухне, и чад постепенно начал выходить.

От гари скребло в горле и тянуло почесать гортань изнутри, а глаза слезились не хуже, чем от чистки лука.

– Кухарка отпросилась на несколько дней к приболевшей родственнице, а кухня взбунтовалась.

– Прямо вот взбунтовалась?

Пока ветер вытягивал дым в окно, мы отправились проверить детей, которые совсем недавно притихли, и это напрягало теперь сильнее любых перипетий с завтраком. Благо, ельчонок и драконенок нашлись в соседнем зале, где мы вчера ужинали, и активно прятались друг от друга за шторами и стульями.

– Не приготовила завтрак, отказалась выдавать продукты, запалила огонь в плите так, что потом убрать не далось.

–Ну, да, похоже на бунт, – согласилась я с определением ситуации и тут же задала логичный вопрос. – А требования какие-то выдвигала?

– Кухня? Кто ж ее знает, – Дункел как-то безнадежно махнул рукой. – Ее понимала только Тереза и, возможно, тот артефактор, что уговорил меня на приобретение умной системы.

– А где Дарк? – я запоздало осознала, что в наших рядах не хватает одного бойца и метнула опасливый взгляд в сторону кухни, из-за двери которой явно потягивало холодом и чадом.

– Отправился за артефактором, а на меня бросил ребенка, – дракон воскликнул столь эмоционально и возмущенно, что Котя услышал его из своего укрытий, выполз на животе в центр зала, шлепнулся на хвост, хлопая глазенками, а потом, когда до него дошел смысл сказанного, принялся реветь белугой.

– Котя, ты чего? – я укоризненно глянула на мужчину, а сама принялась поглаживать дракончика по шипастой голове, молясь богу, чтобы Елик не решил в знак солидарности с новым другом тоже начать реветь. – Дядя Дункел не все сказал. Твой папа непременно вернется очень скоро – только дядю, который чинит кухни, найдет и вернется.

Я гладила драконенка, а у самой перед глазами вставала сцена трехлетней давности, когда моя сестра попросила меня присмотреть за племянниками, пока сама сходит к парикмахеру. Несколько часов пролетели незаметно, мальчишки даже не вспоминали про мать, пока она не вернулась. А вот после начался рев дух белуг, которых успокоить не удавалось от слова совсем. Все из-за того, что Нинка вернулась платиновой блондинкой, когда уходила вполне привычной шатенкой. Да еще и подстриглась коротко. Дети лишь на мгновение встали в ступор, созерцая новую мать, а потом лили слезы в три ручья, и успокоить их удалось только после того, как Нинка надела на голову осеннюю шапку, в которой с ними гуляла. Так и проходила в шапке целую неделю, а потом перекрасилась сама, пока дети спали.

Вот и Котя не желал успокаиваться, ощущая, видимо, себя полностью брошенным: мама непонятно где, отец куда-то укатил…или улетел, раз он дракон? Кстати, о птичках.

– А где сейчас его ма…Рита, – я вовремя подавилась словом «мама», опасаясь новой волны горьких драконьих рыданий.

– Бросила всех! Отправилась в свой мир то ли на праздник смены годов, только поему-то слишком рано, то ли на девичник – я так и не понял. А эти двое ее отпустили! Видите ли, женщина устала! Какое устала? Это ее обязанность: заботится о муже и ребенке!

Я новыми глазами посмотрела на мужчину, и внутри что-то закипело, похоже, возмущение. Тоже мне, звезда патриархата. У самого, вот даже навскидку, ни жены, ни детей, а туда же: строит из себя главу рода, что тот дон Карлеоне.

Кажется, еще чуть-чуть, и я бы вступила в неравный бой за права женщин на отдых от таких вот заносчивых типов, но в тот момент у Коти в желудке заурчало так громко, что даже сам драконенок испугался и замолчал.

– Все же нужно покормить детей, – я сделала глубокий вдох и посмотрела на хозяина замка…немного не влюблено. – Что ты там готовил, когда кухня взбунтовалась?

– Кофе, конечно! – надо отдать должное мужчине, ответил он хоть и «конечно», но с большим сомнением в голосе.

– Ребенку – кофе?

– Кофе – нам, а Коте – мясо сырое, ведь он же дракон!

О, Боже, еще и это!

– Веди к мясу, – потребовала я, а на меня немного ошарашено захлопали глазенки дракончика и недоуменно зашелестели иголки саженца.

На тарелке на столе действительно лежало мясо, порезанное на мелкие кусочки, видимо, чтобы жевать было легче. А еще мясо сочилось кровью и пахло соответствующе, перебивая даже запах гари. И как я его не заметила сразу? Видимо, даже не догадывалась, что именно это предназначено ребенку.

– Котя, ты такое ешь? – в ответ мне отрицательно затрясли головой и даже попятились, причем и саженец тоже, опасаясь, скорее всего, что и ему за компанию придется есть мясо.

– Ты, наверное, его просто еще ни разу не ел, – я подмигнула детям и взяла со стола тарелку и вилку. – Но дядя Дункел тебе сейчас покажет, как нужно правильно есть мясо на завтрак, ведь так?

И я протянула тарелку и прибор мужчине, с удовольствием наблюдая, как весь драконий пафос сползает с лица. Ой, а что, мы такое разве не едим?