ГЛАВА 13

Лицо Дункела не перекосило, но по глазам было видно, что мне это еще припомнят это предложение, причем, весьма изощренно и с фантазией. А потом вдруг тарелку охватил огонь, яркий, трескучий, щеки и руку опалило жаром, словно я духовку открыла, а потом все исчезло, почти все…

– Надо же, пропеклось! – я подцепила один из мелких кусочков мяса и осторожно прожевала. – Немного жестковато, думая, стоит поэкспериментировать над временем приготовления. А так – молодец! – теперь тебя можно в любой поход брать или на дачу на шашлыки. Твой завтрак готов.

Я вручила мужчине тарелку, исходящую вполне узнаваемыми ароматами шашлыка, а сама повернулась к драконенку и с сомнением посмотрела на хмурую мордашку, которая напоминала скисшие лица племянников, когда на Нинку нападало состояние я-же-мать, и сестра пыталась пичкать детей рыбьим жиром, бррр, жидким! Два раза бррр!

– Так что ты обычно ешь на завтрак, Котя?

Вместо ответа драконенок поскреб когтистыми лапами пол, потом принялся скрести один из нижних шкафчиков, инкрустированных деревянными сценками из жизни драконов – на этом шкафчике дракон с крыльями нес в лапах корову. Животное в лапах дракона выглядела игрушкой, и я невольно вспомнила, как мою машину нес в лапах похожий дракон – очень впечатляет.

Через какое-то время усердного скребышания дверца со скрипом открылась, демонстрируя полки, на которых стояли прямоугольные керамические лотки, сверху затянутые пергаментом или тканью. Я заглянула в один из лотков, с удивлением узнала внутри творог и даже попробовала. Ммм, вкусно!

– Просто творог? – решила на всякий случай уточнить у Коти, так как Дунке помощником в этом вопросе не был – с таким же любопытством смотрел на лотки, что и я только что, словно даже не подозревал, что в его кухне подобное водится.

– Драконенок отрицательно замотал головой и дунул на лоток, при этом выпучив глаза, словно пытался выдохнуть не только воздух, но и что-то посерьезнее. Тут же на помощь пришел ельчонок: схватил с тарелки Дункела кусочек мяса и, положив на лоток, затряс ветками, словно тоже дышал, как только что это делал Котя.

– Зажаришь? – спросила я Дункела, ставя перед ним лоток, а сама усиленно принялась вспоминать, что же нужно класть еще в запеканку, чтобы было вкусно. Так сложилось, что сама я ни разу не готовила подобное: мой максимум и самые любимые блюда всегда были творог с вареньем и фаршированные творогом же блинчики, причем без сахара, ванили и прочих добавок.

Дункел сначала глянул на Котю и как-то сокрушенно вздохнул, словно осознал, наконец-то, свою промашку с мясом, а затем виновато ответил.

– Спалю – это ж не мясо.

– Как у вас тут готовят? Жарят, запекают – ведь не вот так, как ты только что сделал?

Мужчина еще раз оглядел кухню, задумался, словно выуживал из памяти какие-то сведения, а затем тыкнул в сторону широкого стола с ящиками внизу, который стоял в кухне отдельным островом. Над этим столом висела интересная по своей форме люстра, похожая на перевернутый граммофон, а в ней вместо лампочек висели золотистые шарики размером с апельсин.

– Вот тут готовят, только когда в замке была кухарка, этот стол выглядел иначе, – сообщил Дункел, – а в шкафчиках тоже готовили: пироги там…еще что-то. Кухарка ушла, и кухня все спрятала. Вредное создание!

Я едва успела протиснуться между мужчиной и столом и перехватить его кулак, которым тот вознамерился стукнуть по столу. Нет, ну сам же сказал, что кухня бунтует, и вместо диалога проявляет себя как сатрап. Я, конечно, не представляла, как можно было проводить диалог с КУХНЕЙ (у меня даже в моем мире это не получалось), но стучать кулаками – это не дело.

– Я бы тоже бунтовать стала, если б меня вот так стукнули, – прошипела, с трудом удерживая занесенную для удара руку, а затем испуганно пискнула, потому что меня прижали к широкой груди так крепко, что даже дыхание билось, а щеки загорелись от смущения. Мужчина был так близко, что я ощущала его дыхание на своем лице, а его губы едва не касались моего лба.

– Запомни на будущее, что только драконья реакция спала тебя от травмы. Никогда не становись под руку, если не хочешь последствий.

И проговорил он это таким хрипловатым бархатистым голосом, что я невольно сглотнула и облизала пересохшие губы, а следом в голове промелькнуло желание съесть его с вареньем и взбитым творогом. Опять?!

– Магия! – взвизгнула я и оттолкнула мужчину, а затем посмотрела на него осуждающе: у нас же в договоре прописано, что без магии.

Дункел только закатал рукав, посмотрел на коричневые узоры на запястье, а затем расплылся в довольной улыбке, словно Чеширский кот.

– Если я тебе так нравлюсь, что ты обвиняешь в этом магию, то зря – магия, когда я применю ее к тебе, будет выглядеть так.

А дальше я ощутила небывалый восторг от присутствия мужчины рядом, словно он был солнцем и озарял мою жизнь живительным светом. А еще захотелось сделать для него нечто особенное и удивительное, чтобы ему было приятно…и мне чтобы было приятно…нам обоим.

БАБАХ!

– Драк смердячий! – выругался Дункел и схватился за запястье, на котором алым пульсировали узоры договора. Судя по перекошенному лицу, мужчине было невероятно больно, но он только сжимал руку и скрежетал зубами, пока алый цвет не потемнел и вновь не стал коричневым.

Я же удивленно хлопнула глазами на свитер, непонятно как оказавшийся в руках (так-то я в нем пришла, но когда ж успела снять?), а затем, покраснев, скорее всего, до самых пяток, пробормотала.

– Я поняла разницу…Очень наглядно…Может, теперь подумаем, как все же умаслить кухню?

На мой вопрос ответил не Дункел и не словами. На столе, что островком стоял посредине помещения, стали сначала появляться чугунные конфорки, как на старинных плитах, сковорода таких размеров, что мне самой было не поднять, и продукты, судя по составу, необходимые для приготовления сырников: мука, яйца, сахар, изюм. Изюм, кстати, попытался стянуть Котя, но плошка с засушенной ягодой ловко ускользнула из его загребущих лапок.

А еще на длинном подвесе рядом с плитой появились фартуки и колпаки. Четыре комплекта.

– Кажется, ты сумела умаслить кухню, – удивленно заметил Дункел. – Не подскажешь, как?

Честно говоря, у меня был вариант ответа, но не очень приятный для гордости одного дракона, потому я взяла колпаки и фартуки, что были поменьше, и обернулась к детям.

– Ну, кто готов заняться приготовлением завтрака?

В ответ были подняты одна рука, одна лапа и две ветки. Какое замечательное единодушие.

– Тогда приступим!