ГЛАВА 17

Ой-ой-ой! Как все вернуть обратно?!

Я усиленно глотала слезы, пытаясь выдавить из себя хоть какую-то улыбку, но от ужаса ничего путного не выходило. Ни одной положительной эмоции: только паника, что ничего не исправить. Дункел пытался мне что-то втолковать про технику дыхания, про медитацию и необходимость отрешиться от негативных эмоций, но кто он такой, чтобы учить меня не паниковать? Сам он вон сколько игрушечных дракончиков наделал, которые пугали, словно они реально ожившие Годзиллы.

А Елик все еще уменьшался – я его раз десять измерила, умаляя мини-рулетку, которая болталась на моих ключах вместо брелка, чтобы она показала хоть на миллиметрик больше. А она, змеюка спиралевидная, только меньше показывала и со звонким «вжууух» сворачивалась обратно, да еще все пальцы мне исполосовала. Больно и обидно, и страшно! Что же делать?!

– Предлагаю отправиться на свежий воздух, – Дункел уже держал в руках мои куртку и шапку, а расстроенный Котя свою верхнюю одежду терзал как тот щенок, нашедший новую чесалку для зубов. – Елки живут на природе, и в родной стихии ему станет лучше.

Я с сомнением посмотрела на мужчину, который излучал какую-то немного фальшивую уверенность, словно сам себе не до конца верил, а затем перевела взгляд на унылых деток. Наверняка от прогулки хуже не будет, ведь так?

– Думаешь, поможет?

– Абсолютно уверен!

И мы пошли.

Ельчонка я на всякий случай спрятала за пазуху, потому что помнила из скудного садоводческого опыта, что деревья высаживают весной или осенью, но никак не зимой, когда вокруг снега по колено. То, что снега по колено, я поняла сразу же, стоило сделать шаг за дверь и съехать на пятой точке вниз, благо ступеньки были засыпаны целиком пушистой белой ватой и не оставили на мне неизгладимый след.

Мое низвержение почем-то понравилось детям, особенно Елику, который, выскользнув из моей куртки, тут же принялся нырять в снег словно в воду.

– Простудишься! – проснулся во мне мамский инстинкт, хотя не понятно, что мог простудить саженец, и как я это смогла бы это определить.

– Не беспокойся – елки приспособлены к такому климату, тем более ты Елика забрала из зимнего леса, а не из летнего, – прокричал Дункел, вприпрыжку пытавшийся догнать Котю. Драконенок с азартом повторял все, что проделывал друг, и нырял в сугробы словно дельфиненок, надевший на боковые плавники шапку и носки, а на спинной плавник – варежку. В случае с Котей шапка была на одной из задних лап, на верхних лапах были носки, ну а вместо головного убора на шипах болтались два носка и мини-валенок.

– А драконята к чему приспособлены? – на всякий случай я тоже принялась ловить крох, дорвавшихся до нового вида развлечения.

Детки шустро ныряли в один сугроб, а выныривали из другого, и попытки поймать малышей походили на мультяшные догонялки. Котя при этом радостно порыкивал и показывал дяде язык, а Елик, выскакивая из очередного сугроба, отряхивался словно он ньюфаундленд, выбравшийся из воды: в воде, то есть в снегу, оказывались все, кому посчастливилось оказаться рядом.

– Боюсь экспериментировать, ведь при неверном результате Дарк и Рита меня живьем спалят, – мужчина остановился на мгновение, пытаясь отдышаться, и, заговорщицки приложив к губам указательный палец, указал взглядом на один из одинаковых сугробов, что стоял ближе ко мне.

Я присмотрелась внимательнее и с победным криком бросилась на зеленую веточку, показавшуюся из-под снега, а на юркий чешуйчатый хвостик бросился Дункел.

– Попались! – радостно крикнул мужчина, упав где-то рядом со мной, и выудил из снега яркую красную шапку, что Котя надел на заднюю лапу.

Я же осторожно раскрыла ладонь, опасаясь, что в порыве азарта могла раздавить саженец, но вместо мизерного ельчонка обнаружила мягкую пушистую зеленую ветку. А следом из снега словно Етти, вздыбливая к небу тонну снежинок, выскочил подросший Елик. Не великан, конечно, но и от Дюймовочки отличить было можно: зеленая макушка доставала мне уже до середины бедра.

Уф, словно камень с души свалился!

– Ох, кажется, я окончательно проголодалась! – сообщила я, пытаясь встать из сугроба. Сразу же вспомнились недоеденные, вернее, даже не продегустированные сырники. – Вот бы все сюда и горячее!

– О, за поцелуй я все сюда доставлю: заказывай!

Дункел по-гусарски залихватски широко развел руки, словно предлагая весь мир, и улыбнулся так открыто и радостно, что сразу вспомнились все мои фантазии на тему поедания этого не в меру щедрого дракона. Интересно, как он с кухней договорится? Даже поцелуя за такое зрелище не жалко.

– А записывай!