ГЛАВА 23

Атти

– Атти, а ты что – нас помнишь?

– Что значит помню?

– Так, давайте еще раз и по порядку, – потребовала я, отпивая обжигающий облепиховый чай. – Сколько меня не было?

– Два дня, – проговорил Дункел и прижался губами к моей ладони.

Мы сидели в небольшом уютном зале с камином, за окнами сгущались сумерки и постепенно разгорались фонари вдоль дорожек. Было тепло, пахло чаем и выпечкой, на которую расщедрилась кухня после некоторых манипуляций артефактора, а мне было напряженно и нервно, и даже близость Дункела теперь не успокаивала.

– В чем, говорите, состоит основное свойство драконов? Вы лишаете памяти тех, у кого нет магии?

Прозвучало довольно резко, но кто обещал, что объяснения будут легкими и пройдут в дружественной обстановке?

– Не лишают, нет, – покачала головой Рита и сжала ладонь Дарка, который от моих слов как-то сразу напрягся. – Они убирают из памяти то, что было связано с магией. Например, когда я познакомилась с Дарком, то забыла только то, что он дракон и может колдовать. А вот то, как мы с ним танцевали, бегали по снегу, или он держал мне дверь, пока я ее чинила, я не забыла.

От слов Риты Дарк, кажется, расслабился, а вот я напряглась, пытаясь сопоставить слова, сказанные сейчас, с теми, что они говорили на поляне, когда нашли нас с Еликом.

– Но вы очень удивились, что я вас помню, – напомнила на всякий случай, если вдруг кто-то из них или все разом тоже страдают амнезией.

– Ну, просто…, – замялась Рита, а потом затараторила, – я тут всех сбила с панталыку: навела паники, но не связала, что ты находишься в этом мире, где драконы живут постоянно, а не в нашем с тобой – там-то точно все происходило бы так, как я описала, а вот здесь уже не уверена.

Сбивчивые объяснения Риты немного запутали мои мысли, а еще Дункел как-то резко помрачнел и совершенно перестал выпускать мою руку из своих, так что мне приходилось справляться с чаем и выпечкой одной рукой (жутко неудобно).

– Еще раз: свойства драконов таковы, что они стирают память тем, у кого нет магии. Так? Избирательно, но стирают. Дарк, так?

А у кого еще спрашивать, если не у старшего из драконов? Рита только по себе судит, что там у нее было, а Дункел правду может не сказать – вон как в мою руку вцепился, словно я убежать собралась.

– Так, – подтвердил Дарк, а у Дункеля затрепетали ноздри от гнева, словно он рассчитывал, что его брат умолчит правду.

– И я вас всех все еще помню – это мы уже проверили.

– Да, точно, – согласился на этот раз Дункел, хотя на мои слова хотел возмутиться. Но что возмущаться, если я почти поминутно рассказала им, чем занималась со вчерашнего дня, с момента попадания в замок.

– Как происходит стирание памяти? Вернее, когда это начинается?

– Когда ты выходишь из зоны комфорта дракона, – пояснил Дарк.

–Дункел… – обратилась я к мужчине, но так и не задала вопроса – Дункел сидел хмурый и сосредоточенный, словно что-то пытался высчитать.

– У меня всегда зоной комфорта был мой дом, – через какое-то время ответил мужчина, и я ощутила, как нервно он сжал мою руку. – Но замок стал моим только недавно, и я еще не до конца ощущаю его своим домом.

Я уже поняла, что зона комфорта конкретного дракона была значительно меньше замка, но продолжала ждать ответа.

– Если сравнивать с замком, то моя зона комфорта равна моей комнате и прилегающей к ней библиотеке.

– То есть вчера…– я сбилась, вспомнив, что мы с Еликом, со слов семейства драконов, проходили в парке два дня вместо получаса. – Когда мы с Еликом отправились спать, то уже были вне зоны комфорта, так? А за два дня вообще я должна была забыть про магию и драконов.

Все уверенно кивнули, а я задала тот вопрос, что меня до сих пор беспокоил.

– Тогда что же я забыла?

– Возможно, ты ничего и не забыла – бывают случаи, когда такое происходит, – начал говорить Дарк, но под тяжелым взглядом Дункела замолчал.

Мне казалось странным, что у Дункела так резко изменилось настроение. Найдя меня, он был таким воодушевленным и радостным, словно собирался признаться в любви, и мое сердце сладко заныло от предвкушения, а теперь с каждой минутой мрачнел все больше, словно мои вопросы убивали всю романтику этого мира. Но ведь мне действительно нужно было знать правду: осталась я прежней или что-то забыла. Но, почему-то, никто не мог сказать четко, как обстоят дела.