ГЛАВА 24

Атти

В разговоре мы не заметили, как дети задремали, причем Елик свернулся натуральным рождественским венком величиной с колесо от внедорожника. Это какой же длинны стал саженец, интересно?

Рита с Дарком, забрав тихо посапывающего Котю, отправились в свои комнаты, находящиеся в соседнем крыле замка, а нас с Еликом вновь проводил до спальни Дункел. Мрачность с него так и не сошла, а потому я решила задать вопрос, который напрашивался сам собой.

– Что-то случилось, Дункел? Ты словно не рад, что мы нашлись.

– Как ты можешь так говорить? – мужчина тут же заключил меня в свои объятия и жарко зашептал на ухо, задевая внутри какие-то струны, отчего все тело звенело в ответ. – Я чуть с ума не сошел, когда не нашел вас на том месте, где оставил. Да я чуть весь парк не спалил от ужаса, что вас не найду. Я еще ни разу не терял свое сокровище и скажу тебе – это самое паршивое, что может случиться с драконом.

– Так я твое сокровище?

От признания мужчины сердце сладко заныло, а в районе солнечного сплетения принялся разгораться такой жар, что ни от одного поцелуя такого не было, разве что в тот раз…два дня назад, когда мы с Дункелем поцеловались. До нехватки кислорода. До замирания времени вокруг. До ощущения, что весь мир…ВСЕ МИРЫ принадлежать только нам.

– Единственное… Заветное…Невозможное…Неповторимое…

Каждое слово Дункел произносил, целуя то глаза, то скулы, то подбородок, словно намерено обходя губы, которые горели от невозможности соприкоснуться и от жажды заполучить, наконец, его в свое владение. Хочу! Все внутри кричало от желания продолжить, от потребности впустить мужчину и в свою жизнь, и в эту комнату, и даже дальше. И все внутри требовало дать волю сильным крепким рукам начать исследование, обжечь прикосновением, сжать так сильно, чтобы сбилось дыхание.

– А разве можно вот так быстро? Даже не узнав меня?

Рациональная часть меня, родившаяся и воспитанная в немагическом мире, где романтика и прагматизм уживаются рядом и дополняют друг друга, еще боролась за право существовать и в этом мире, где живут драконы, где работаю магические законы, где сказка является реальностью.

– Может, еще как может, – шептал мужчина, невесомыми касаниями обжигая мои губы (даже захныкать захотелось от такой малости), – дракону бывает достаточно и пары взглядов.

– Дракону? – словно из сауны вышла и сразу под ледяной поток воды попала. И сразу хлесткая мысль прилетела в голову: неужели я опять под действием магии тут растекаюсь, словно мороженное в пустыне Сахара? – А как же человек?

– Человек? – Дункел усмехнулся и разжал объятия, отчего стало неуютно и холодно, а еще захотелось вновь прижаться к широкой рельефной груди. – Где ты видишь человека? Я – дракон! Внутри и снаружи. И никогда не перестану им быть. Внутри меня горит огонь! Внутри меня бьется сердце и оно одно…для тебя, Атти.

Мужчина сделал шаг ко мне, чтобы вновь обнять, но я выставила перед собой раскрытую ладонь, как бы останавливая, а на деле отгораживаясь – кажется, я дала право рациональной части себя встать между нами. Возможно, это и правильно, ведь мои неожиданные фееричные эмоции могли быть всего лишь отражением наведенных заклинаний.

– Тогда что тебя так обеспокоило? Ты стал таким мрачным.

– Это из-за нашего договора, – тяжко вздохнув, Дункел привалился плечом к дверному косяку и хмуро глянул в сторону Елика. – Дарк не знает, но у елок из того леса есть одно необычное свойство…

– Еще необычней чем то, что они могут ходить, общаться и жить? – спросила я, когда молчание затянулось.

Дункел встрепенулся и кивнул, соглашаясь.

– Они могут задерживать память. Сейчас, когда Елик рядом, ты продолжаешь помнить все, что с тобой происходит здесь, но стоит нашему договору завершиться, а мне вернуть тебя в твой мир, как их магия перестанет действовать.

– По твоей логике выходит, что сейчас Рита должна уже забыть Дарка, ведь елка, что жила в их доме, вернулась в Затаенный лес.

Я вспомнила, что все это мне рассказывал сам Дункел, и удивилась – неужели он не видит дыры в своем рассуждении? Получилось как в анекдоте: сам придумал, сам испугался, сам настроил себя на потери.

– Тут другое – Рита любит Дарка, и их любовь преодолевает силу забвения.

– А я, значит, не люблю…Вернее, мы не любим, ведь сокровище не обязательно любить.

Кажется, теперь я испугалась, и, как в том же анекдоте, додумала и обиделась, но внутри уже разгорался гнев, словно меня вновь окатили ледяной водой после сауны и следом еще и в сугроб лицом макнули. Да что ж такое? Неужели нельзя отключить мозг и наслаждаться взаимным притяжением, пока это возможно? Да даже до окончания договора! За это время хотя бы узнать друг друга можно получше, а потом…

А потом выяснится, что вляпалась в любовь по самые уши в того, кому это не нужно.

– Атти, ты все немного не так поняла! – попытался дать заднюю мужчина, но я уже вернула себе трезвую голову и четкий, незамутненный ум.

– Возможно, но нам лучше завершить договор, а уже потом пытаться понять, что между нами есть и так ли это на самом деле.

Я вошла в спальню и показательно стала закрывать дверь, так что Дункелу пришлось отступить. Замок щелкнул, отрезая меня от мужчины, который стал желанным за очень короткий срок, так что этот факт наводил на подозрения.

Эх, как бы узнать, действительно ли я сама чувствую то, что чувствую к Дункелу, и в этом совершенно не участвует магия, которую он так активно применял ко мне в самом начале нашего знакомства. Так активно, что вместо того, чтобы просто раздеть дракона, мне хотелось его еще и съесть с кремом, сливками или тортиком, словно он какой-то изысканный десерт.

Право слово – какие-то странные желания для обычных человеческих чувств.

Или у драконов это в порядке вещей?