ГЛАВА 38

Атти

Не знаю, что бы я делала с вором и сковородкой, но по дороге у двери у меня реально подгибались колени и дрожали руки. Последнее, правда, я списывала на вес неподъемной сковородки, доставшейся маме в наследство от прабабки – на этой сковороде несколько поколений женщин издревле (лет сто точно) пекли блины.

И вот, кралась я, значит, к выходу, внушая себе, что я бесстрашный лев в саванне и самый сильный хищник на планете, а у двери началась какая-то возня, шушканье и до кучи кто-то из воров включил такой мощный фонарик, что у меня, за поворотом, стало светло, как днем. Озадаченная подобным поведением незваных в общем-то «гостей», я опустила сковородку и прислушалась.

– Мы опять не туда попали, Васька, – раздался недовольный шепот мужчины.

Мамочки, их там два мужика. Надеюсь, эти двое – оба хлюпики, с которыми я и без сковородки справлюсь: как выскачу из-за угла и зарычу. Эх, жаль, не намазала на лицо маску из синей глины, которую мне мама подарила на праздник – эффект получился бы убойный!

– Ты, что, во мне опять сомневаешься?! – ответил женский голос, хозяйка которого была крайне возмущена, а потому даже не удосужилась шептать. – Все, надоело! Завтра же еду к Рите в гости, а ты остаешься с детьми на все праздники!

Это семейная банда?!

Стоп! Она сказала: «Рита»?!

– Как выглядит ваша знакомая Рита? – я вышла из своего укрытия с поднятой сковородкой, на лицо напустила самое суровое выражение и приготовилась, при необходимости, бить без предупреждения.

– Ох! – самым слабым в команде взломщиков оказался мужчина: схватился за сердце и привалился к стене, причем его лицо, освещенное не фонарем, а настоящим факелом, стало одного со стеной цвета – синеватого.

– Что ж ты так пугаешь, дура? – рыкнула на меня женщина так злобно, что мне даже послышались натурально звериные перекаты. – Витенька, ты как? Живой?

– Чтоб я еще раз пошел по Риткиной просьбе человека искать – ни за какие биткоины, слышишь, Вась? И тебя не пущу, клянусь секирой прародителя-гнома!

Гнома? В мужике было почти два метра роста! Я не удержалась и прыснула со смеху, чем заслужила уже два укоризненных взгляда.

– Так, жена, давай определяй: она или не она – и валим домой, а то заср…сорванцы разнесут квартиру в хлам.

– Точно она! – уверенно сказала миниатюрная женщина, предварительно потянув носом воздух. – Берем!

–Стоп! Так дело не пойдет! – я даже сковородой потрясла для наглядности. – Никуда я с вами не пойду! Мало ли, вдруг, вы маньяки.

– Смотри-ка, какая боевая, – одобрительно хмыкнул мужчина и прищурился. – Даже к Дункелу своему не пойдешь?

– К нему – особенно не пойду! – ответила и сама же испугалась, что не то сказала, но от слов отказываться не стала. – Пусть сам ко мне приходит.

– А что, нынче не в моде за любимым пойти на край Вселенной? – мужчина, кажется, от нашей перепалки получал какое-то особое наслаждение, потому что подтолкнул локтем жену и еще кивнул в сою сторону, чтоб она тоже посмотрела на это недоразумение неромантичное, то есть на меня.

– Все в моде, только он должен сначала приструнить своего дракона, который мне память стер, и я чуть родителей и сестру с племянниками не забыла.

На мое замечание ухмыляющаяся парочка сразу посерьезнела и кивнула синхронно, словно со мной соглашаясь, а затем мужчина, повернувшись к открытой двери, проговорил куда-то в коридор.

– Все слышали? Выпускайте своего Ромео недоделанного.

По лестничному маршу с верхнего этажа спустился Дункел и встал возле двери, не сводя с меня такого восторженного опаляющего взгляда, что я, кажется, позабыла все условия, которые собиралась выдвигать перед тем, как отправиться в другой мир. Да какие там условия: я готова тыла в пижаме и тапках отправиться с Дункелем на край той самой Вселенной, про которую говорил непонятный Витя-гном.

– Когда ты пришел в себя? Как ты меня нашел? С тобой все в порядке? Нигде не болит? – причитала я, осматривая и ощупывая мужчину под саркастическое ржание «гнома», и мне было совершенно все равно, потому что мой мужчина, такой долгожданный и уже несколько раз оплаканный стоял рядом и смотрел на меня с невероятной нежностью и умилением, а улыбался не менее ошалело и радостно, чем я.

– Василиса – подруга Риты, и она – оборотень, – принялся отвечать Дункел, сжав меня в таких крепких объятиях, что вопрос про «не болит» отпал сам собой – силы дракону не занимать. – Она обследовала ту комнату, где ты жила, дракончиков и Елика, а потом пошла по следу. Мы сначала попали в комнату, где ты работала, кажется. Потом еще в одну, где запах был устойчивый. Там стоял твой портрет, но тебя самой не было – Василиса сказала, что в той комнате ты давно не появлялась – почти столько же, сколько и на работе.

Кажется, они попали в мою съемную квартиру. Ох, оказывается, эта Вася не так уж и плоха, раз сумела привести Дункела в те места, где я действительно очень долго обитала.

– А потом мы попали сюда, – мужчина отстранился, заглянул мне в глаза, отчего сердце сладко екнуло, а потом поцеловал…в глаз…блин. – Я очнулся, как только ты отпустила мою руку, но не смог последовать за тобой – ты уже исчезла из нашего мира. Не делай так больше, прошу тебя. Не оставляй меня! Вернее, нет, не так – будь со мной! Всегда! Всю жизнь!

От переполнившего меня счастья я, кажется, потеряла немного разум, потому что сама набросилась на дракона с поцелуями, и мы, кажется, немного разгромили прихожую. Хорошо, что шкаф-купе остался цел, иначе бы меня за такое не простили – зеркальные раздвижные двери были маминой маленькой слабостью и причиной гордости, словно она сама их делала и собирала по винтикам.

И только скрежет замка в двери напомнил, что для феерии чувств стоило убраться из родительского дома, но было поздно: нас едва не застукали за приятным, но исключительно интимным занятием.

– Хм, значит, вы друг Антонины, – папа сидел за столом и сурово рассматривал неожиданного гостя. Когда он знакомился с потенциальным женихом дочери, то называл нас с Ниной исключительно официально, а Нину еще и по отчеству, так как короткое имя сестры никак не удлинялось. – И это из-за вас она плакала три дня назад, а не из-за потери работы.

– Что ты так официально, отец, – цыкнула мама и подложила Дункелу еще одну порцию селедки под шубой, за которую нас с отцом едва не линчевали, заявив, что блюдо хорошо на следующий день. – Тебе же объяснили, что дети потеряли телефоны, а дочка у нас еще и приболела, потому слегка перенервничала.

– И вы теперь будете жить вместе и работать тоже вместе, – продолжал гнуть свою суровую линию папа, отчего я немного занервничала. Кажется, я слегка переоценила свои силы, знакомя Дункела с родителями – нужно было сказать, что он случайно забрел.

– На самом деле, Степан Аркадьевич, – Дункел прочистил горло и даже встал, отчего у меня внутри что-то нехорошо защемило, видимо, вожделенная селедка под шубой не в то место пошла, – я пришел просить руки вашей дочери.

А ведь сказал, что все вылечил и удар о дерево не имел последствий! Он в своем уме?

Я пыталась сделать квадратные глаза, по которым Дункел бы понял, что разговор повернул не в то русло, но этот наглый ящер взял меня за руку и заглянул в глаза так проникновенно, что я едва услышала, что он говорил – в ушах зазвенело от какого-то нереального ликования, а сердце бухалось о ребра, словно старалось расширить пространство, а то от переполнявшего его счастья ему стало тесно.

– Атти, ты выйдешь за меня замуж? Я готов жить там, где и ты, потому что я просто не переживу вновь ту пустоту, что посилилась внутри, после того как ты исчезла. И готов усмирить дракона, чтобы он не пытался присвоить тебя, хот он с первого дня считал, что ты принадлежишь нам.

Я прыснула, а отец, кажется, закатил глаза, подозревая, что у молодежи свои ролевые игры.

– И еще ты должна мне помочь с елками! Ты их позвала в мой дом, а на празднике так и не появилась – они негодовали и решили остаться до следующего праздника.

Ой-ой! Кажется, я немного подставила Дункела. Или много? Но без меня он точно не справится с тройным зелено-игольчатым нашествием.

– Дочь, соглашайся давай, и сделай уже из мужика нормального человека, без этих ваших драконов и елок, – хмыкнул отец, а мама незаметно, но от всей души, припечатала его локтем по ребрам – тот даже крякнул, но тихо, стараясь держать лицо перед потенциальным зятем.

Видимо, болезнь притупила мой инстинкт самосохранения и сделала чувствительной к романтическим речам, сказанным с таким официозом и счастливой миной, что, кажется, я согласилась.

Да нет – точно согласилась, но с условием! Да-да, условие было.

– Не хочу никого забывать! Ни тебя, ни родных, ни друзей. И нашу встречу не хочу забывать! Хочу помнить нашу любовь всегда-всегда.

ВСЕГДА!