Глава 7

Взрывной волной Катю и Андрей отбросило друг от друга.

— Я никого не жду, — почти оправдание за не состоявшийся поцелуй.

Молодые люди приглянулась. Второй звонок заставил Катю вздрогнуть. На лице недоумение.

— Я тоже никого не жду, — уже в спину удаляющейся девушке.

Третий звонок не оставлял сомнений. Кто-то настойчиво требовал хозяев. Все ещё находясь во власти не случившегося минуту назад, Екатерина Дмитриевна открыла дверь.

— Здравствуйте, — широкая приветливая улыбка на лице молодого человека, — мне… меня… — смущенно запинался парень, поглаживая коротко стриженную макушку. — Я должен передать Андрею Владимировичу, — названный гость с трудом узнал в хрупкой девушке незнакомку с помпоном.

— Владимирович… Андрей… — пришла очередь Кати заикаться. Она пожала плечиками. Незнакомец ошибся. Хотя она уверена. Видела парня. Недавно. Этим вечером.

— Это ко мне, — развеял неловкую ситуацию оказавшийся рядом гость.

Оставшись в комнате, он прислушивался к происходящему в коридоре. Боялся услышать подтверждение вернувшихся подозрений. Друг. Соперник. Звук собственного имени развеял сомнения. Удовлетворительная улыбка растянула уголки губ. Ринулся в прихожую. Совершенно забыл о просьбе.

— Миша, проходи, — пригласил Андрей топтавшегося на пороге подчиненного.

Молодой человек смело шагнул в открытую дверь. Протянул мужчине бумажный пакет с эмблемой магазина. Дорогого магазина. От взгляда хозяйки квартиры не укрылись блеснувшие серебром буквы логотипа торговой точки.

Екатерина Дмитриевна скрестила руки на груди, отступила. Дала возможность широкоплечему парню протиснуться в маленький коридор. Серые глаза с нескрываемым возмущением и удивлением следили за мужчинами.

Андрей заметил наметившуюся морщинку негодования между бровками.

— Михаил, мой водитель, — поторопился с объяснениями.

— Подельник, — насупилась морщинка. Глазки прищурились. Самоуверенность, с которой Андрей пригласил в её дом незваного гостя, зарождала искорки раздражения внутри.

— Подельник? — вопросительно пробасил парень, взглянув на хрупкую нахмуренную девушку. Перебросил взгляд на Андрея Владимировича. Что тут происходило? — С вами все в порядке? — некоторое беспокойство за шефа. Ему точно сегодня не попасть домой.

— Все хорошо, Миша, — усмехнулся мужчина, снисходительно покачал головой. — Екатерина… — хитрый взгляд на воинственно настроенную хозяйку.

— Дмитриевна, — поняла недомолвку. Он ещё потешается. Сжала губки в боевую линию. Подбородок взметнулся вверх. Обещал серьезную разборку. Как только останутся вдвоем.

— Екатерина Дмитриевна, — в голосе смешливые нотки, — приняла нас за банду похитителей елок, — веселился Андрей.

Катя возмущенно вскинула бровку. Смешно?

О, да! Отличное настроение. За дверями оказался всего лишь собственный водитель. У него есть шанс. Возможность. Он не упустит. Не отпустит. Её улыбка будет для него.

— Вы уверены, что у вас тут все в порядке? — подозрительный взгляд скользнул по девушке, уперся в грудь начальника. Рука потянулась к телефону, спрятанному в кармане.

— Новый имидж, — перехватил озадаченные глаза подчиненного. — А это для Екатерины, — поспешно взял пакет у парня, — Дмитриевны, — протянул заказ девушке. Учтиво склонил голову. Прятал губы, непроизвольно растягивающиеся в улыбке.

— Спасибо, — Катя совсем растерялась. Приняла неизвестный пакет. Ещё один сюрприз. Приятно. Опасливо. Боевой настрой соскочил с опущенных рук. Разбился у ног хозяйки.

— Спасибо, Миша, — Андрей Владимирович шагнул к парню. Физический намек. Пора уходить. — Поторопись домой, к семье, — потянулся к ручке, открыл дверь, нагло выталкивая подчиненного. — С новым годом, Миша.

— Ключи, — копался в карманах куртки и брюк водитель. Ничего не понимал. Алена. Вечеринка в клубе. А шеф в нелепой розовой фигне. Связка нашлась. Протянул в раскрытую ладонь Андрея. — Вы уверены? — отдавать не торопился. Подозрительные короткие взгляды на девушку. Выглядит нормально. Не похожа на сумасшедшую.

— Миша, — одернул подчинённого Андрей, выдернул ключи, сжал в кулаке, — Мои поздравления жене и мелкому, — выталкивал водителя.

— До свидания, — оглянулся на хозяйку, — С новым годом! — отсалютовал парень.

— Ты всегда исправляешь свои косяки за чужой счет, — укор от девушки, стоило двери закрыться за молодым человеком.

— Между прочим, за это заплатил я сам, — слова укололи. Несносная девчонка умела подпортить момент. Ничего не получится. Сглотнул укол. — Я испортил ужин и должен восполнить потерю, — ухватился за ручки пакета, потянул на кухню, — к слову, там настоящее французское вино, нечета дешёвому пойлу из соседнего магазина.

Выпустила из рук бумажные ручки. Не последовала за гостем. Осталась в прихожей. Нелепая обида опустила уголки рта вниз. Не любила тех, кто кичился своими финансовыми возможностями. Не примет подношение. Выпроводит в чистой рубашке и французским-чертовым-вином в охапку. У неё где-то завалялась бутылочка «Советского шаманского». Кислятина. Конечно. Её кислятина. К новогоднему столу в самый раз. Напыщенный принц пусть сам хлещет французский изыск.

— Работники «Давыдова» отлично потрудились, — Андрей выкладывал содержимое дорого пакета на стол. Наполненный оптимизмом. Получить приглашение на праздничный ужин для двоих. В дополнение. Надежда на шанс быть рядом. Не заметил. Девушка так и стояла в маленьком коридорчике. Угрюмо хмурила милое личико.

— Вот — этот сыр… — оторвался от представления снеди.

Обнаружил свое одиночество и хозяйку, подпирающую хрупким плечиком стенку коридорчика. Он снова виноват. Исправит. В один большой шаг оказался рядом, взял за руки.

— Кать, ну что случилось? — заглядывал в серые холодные радужки. Согреть карим теплом. Немедленно. — Для тебя… хотел как лучше… — подбирал слова. Надо быть осторожным. С ней. — Прими взамен испорченного ужина. Сними с меня вину. Пожалуйста, Екатерина Дмитриевна, — брови сложились домиком.

Девичье сердце не выдержало.

Прыснула. Улыбнулась.

— Хорошо, показывай свое высокое меню, — выдохнула напряжение.

В самом деле, что нашло. А почему бы и не устроить праздник живота.

Андрей чуть не вприпрыжку потянул хозяйку на собственную кухню. Лекцию о продуктах пришлось начать сначала. Не страшно. Для неё хоть тысячу раз.

— У меня одно условие, — завершила короткое словестное путешествие в гастрономический мир Франции Катя. Озорной блеск в серых радужках. Почему бы и нет. Ничего не теряет. Рискнуть. Он составит ей компанию.

— Согласен на любые, — затаил дыхание Андрей. Не зря надеялся. Он получит приглашение на ужин. Новый год рядом с ней. Несостоявшийся поцелуй произойдет под бой курантов. Они будут вместе. — И какое же условие, — предвкушение на лице.

— Я думаю… мне наверное… нет уверена… не справлюсь… — смущённо мялась Екатерина Дмитриевна.

Ей еще не приходилось приглашать парня на ужин и тем белее новогодний. В мыслях легче, чем вслух. Давай же. Не трусь. Полные легкие воздуха.

Стиральная машинка пискнула. Оповестила о завершении работы.

Гость бросил злобный взгляд на «помощницу» по хозяйству. Угораздило же остановить барабан в это самую минуту. И какого черта человечество настолько далеко продвинулось в прогрессе. Автоматика. Твою мать.

— Твоя рубашка, — радостно всплеснула руками Катя. Как же вовремя. Метнулась, открыла дверцу, вытащила почти сухую вещь. Пригодилась встроенная сушка. — Вот, — протянула Андрею, — она чистая. Остается несколько штрихов утюгом и будет совсем как новая, — оттягивала приглашения. Надо ещё немножко времени. — Я сейчас, — отступала к выходу, — а ты пока сложи угощение в холодильник, — придумала занятие для гостя. Ненароком пойдет за ней. Не подготовлена. — Похозяйничай немножко… вино охлади… сыр там нарезать… — жестикулировала, пятясь спиной по узенькому проходу. Отступала. Сдавала позиции. На время.

— Вино не охлаждают, — огорчённые интонации. Условие ускользало. Терпения не хватало. Надо срочно. Немедленно. Сию минуту. Гори, синем пламенем утюга, хренова рубашка.

Не скрылась от девушки расстроенная гримаса. Ничего подождет.

— Не скучай, — приветливо подмигнула.

На тумбочке, в прихожей, рядом с брошенными ключами от машины стандартный «яблочный» рингтон. Пройти мимо. Не её модель.

Любопытство кошку сгубило.

Алена надрывала динамик.

Катя замерла. Ехидно скривились вершинки губ. А вот и принцесса. Не бывает сказок без принцесс. Наивная.

— Это ничего не значит, — огромной скалой над ней нависал Андрей.

— Ответь, — игнорировала объяснения. Глаза магнитом к экрану.

Мелодия стеной между ними. Нота за нотой. Выстраивала преграду.

— Катя, посмотри на меня, — рука потянулась к ней.

— Ответь, — отшатнулась назад.

— Нет, — почти громко заглушая звук.

Ненавистный взгляд на светящийся экран с именем. Таким уже ненужным. Забытым. В мыслях только Катя.

— Ответь на этот гребаный звонок, — несдержанный крик.

Злилась на свою доверчивость. Глаза на него. Грозовое серое небо затянуто черными тучами.

Финальная сцена сказки. Прощальную песню издает собственный телефон.

— Он не важен для меня, — словно услышав, мелодия оборвалась. — Катя, — вцепился в тонкое запястье.

Вырвала руку. Брезгливый взгляд. Никаких прикосновений.

— Приведу рубашку в надлежащий вид, — повернулась пошла в свою комнату. Скорее спрятаться. Не видеть. Не слышать.

— Подожди, выслушай, — остановить. Ринулся за ней.

— Не смей, — выкинула вперед руку. — Не подходи, — скрылась за дверью.

Дура. Дура. Идиотка. Ничему-то тебя жизнь не учит. Как могла поверить. Довериться. Терзала себя, водя утюгом по ткани рубашки. Развесила уши. Попалась на сказочную удочку. Глупая.

Саданул кулаком по стене. У двери в её комнату. Войти не решался. Виноват. Как же все исправить. Никакой перспективы на счастливое окончание новогодней сказки. Вернулся к тумбочке. Схватил гаджет. Должен попробовать переписать финал.

— Стас, привет, — позвонить другу считал правильным решением. — Не задавай лишних вопросов, — предотвратил расспросы приятеля. — Отвечай только коротко. Ты ещё не выдвинулся в клуб? — прежде чем набрать номер бросил взгляд на часы в кухне на стене. Стрелки отметили восемь вечера. Час икс. Возвращения домой. — Забери Алену, — друг мгновенно согласился. Странно. Не любитель менять планы. Короткое «С удовольствием» звучало слишком радостно. Но сейчас не об этом. — Я подъеду прямо в клуб. До встречи, — избегал лишних объяснений.

— Привет, — со вторым абонентом голос звучал мягче. Нет её вины. — Прости, что заставил ждать, — на опережение нападок, — кое-что случилось. Объясню позже, когда приеду в клуб. Тебя заберет Стас, — после упоминания имени компаньона, согласилась без лишних уговоров. Он что-то упустил? К черту. Сейчас важна только Катя.

Андрей ждал хозяйку в кухне. Присев на край подоконника, рассматривал небольшую уютную кухню.

Внимание привлекла турка. Медная. Настоящая. Занимала почетное место на столешнице. Когда последний раз он пил кофе приготовленный в джезве. Дома по утрам трудилась современная кофеварка. Вкусно. Вроде. Сравнивать со сваренным в турке. Кощунство.

Когда-то он умел готовить кофе. Алена предпочитала современный прогресс. Он не сопротивлялся. Пара минут, и бодрящий напиток ждал на кухне. Никогда в постель. Не хотел. Не стремился.

Но сейчас, когда увидел джезве. Нестерпимо захотелось разбудить Катю запахом ароматного кофе. Она нежится в постели. Терпкий запах заполняет комнату. Касается вздернутого носика. Ресницы подрагивают, взлетают вверх. В радужках цвет индиго.

— Переодевайся и уходи.

Суровые нотки выдернули из романтического утра. В серых глазах решительность. Протягивала отглаженную рубашку. На плечиках.

Чтоб не помялась? Волновалась за его внешний вид. Мысль бусинкой на ниточку надежды. Можно все исправить.

— Катя, давай поговорим, — оттолкнулся от пластика подоконника. Шагнул к ней. В грудь уперлись деревянные плечики. Преграда.

— Не о чем разговаривать, — надавила на деревянное изделие. Впечатала. Оставить след.

— Выслушай, — выхватил гребаные плечики, пристроил крючок на дверце холодильника. Попытка ухватить отступающую девушку не принесла успеха.

— Нет, — упорно не дала согласия Екатерина Дмитриевна. Ни к чему сотрясать воздух Она все решила. К Аленушке отправляется чертов-братец-Иванушка. Спряталась за столом с вываленными продуктами. Буравила укоризненным взглядом. — Повторяю последний раз, — жестким менторским тоном, для пущей угрозы скрестила руки на груди, — переодевайся и уходи, иначе вытолкаю в розовой футболке.

Незаметным удивлением дрогнул уголок притягательной линии губ. Будешь смотреть? Не стесняешься? Уже. Возьмите, получите, Екатерина Дмитриевна.

Край футболки пальцами. Вверх медленно. Не отводил карих глаз от невозмутимого лица хозяйки. Торс на обозрение.

Не шелохнулась. Не дернула ни одной черточкой. Только вот. Напряжение выдали сжатые скулы. Сдерживала из последних сил. Улыбку.

Добьется её. И она сдастся. Смогут поговорить.

Розовая материя в её направлении. Касаясь прекращённых рук, опускается к ногам. Игриво поглядывая на притихшую девушку. Напрягшимися мускулами к рубашке. Кипенно белый, плавно по рельефу мышц. Рубашка скрыла разворот плеч.

Сердце бешено заколотилось о ребра. Она рядом. Серым с вкраплениями индиго прямо в карие.

Катя не поняла, как оказалась на расстоянии дыхания. Не заметила, как смешались их взгляды. Не удержалась. Не устояла. Искушение слишком огромно. Злилась на себя. Рванула полы рубашки. Пуговицы под горячими подушечками не с первого раза попадали в петли. Справилась. Застегнула.

Каким-то вторым зрением следил. Не упустить момент. Подрагивающие пальчики на последней, верхней. Сейчас все закончится. Нет. Накрыл маленькие ладошки своими. Возмущенно дернулась. Прижал сильнее к груди. Не отпустит.

— Пожалуйста, не лишай последнего слова, — виновато опустились уголки губ. Молчит. Согласна. — Мы встретились не случайно. Мы видели. Только ты и я видели.

— Что видели? — спрятала за вопросом догадку, о чем говорит Андрей.

— Они кружились… для нас… он и она в водовороте снежинок… — объяснял сбивчиво. Торопился успеть, пока не передумала. Дала шанс. — Ожила сказка… наша сказка… наше волшебство… чудо… — в глубине её глаз видел, она верит. Согласна.

— Андрей, это всего лишь снег, — опровергала вслух, — никакого волшебства, никакого чуда нет, не существует. Мы взрослые люди…

— Но почему? Почему ты говоришь совсем не то во что веришь? — добивался правды. Зачем скрывала чувства.

— Верю? И во что же я, по-твоему, верю? — прекратить объяснения должна. Не могла. Обманывать себя и его тяжело. Не умела.

— Веришь в сказку. В чудо. В волшебство. Веришь в неслучайных нас, — последний веский аргумент напоследок, а дальше пусть решает сама. — Ты чувствуешь между нами все не просто так, — наклонился, прошептал в самые губы. — Чувствуешь, — тут же выпрямился, оставляя пылать контур.

— Нет, — вырвала руки. Опустила глаза. Не в силах смотреть. Не в силах обманывать. Она верила. Не должен знать. Ни за что. — Твоя сказка ждет тебя в другом месте, — не поднимая взгляда. — Наша закончилась, — пряталась за опущенными ресницами. — Карета превратилась в тыкву, — отступила назад. Стоять рядом невозможно.

— Но ещё не полночь, — сокрушенно усмехнулся Андрей.

— Наша полночь уже наступила, — понурый взгляд на него.

Обречены. На расставание. Он не готов. Она не готова. Почему же отталкивает?

Андрей протянул руку к лицу Кати. Приложил ладонь к её щеке. Она затаила дыхание.

Прикосновение. Откровенно. Слишком откровенно. До щемящей боли в груди.

Впервые такое. Для них. Для него. Для неё.

Не повторится никогда. Ни с кем.

Такие прикосновения оставляли следы на сердце. Шрамы. Долго не заживающие раны.

Она не могла позволить кровоточить его сердцу. Со своим справится.

— Нет, — почти отпрыгнула. Резко развернулась. — Уходи, — сорвалась с места.

Он ринулся за ней. Не успел. Дверь её комнаты захлопнулась перед ним.

— Катя, — упираясь двумя руками о проем, — Катя.

Ответ. Тишина.

Она стояла спиной, прижимаясь к дверному полотну. Слышала, как хлопнула входная дверь.

Он ушел.

Так правильно.

Андрей резко распахнул водительскую дверцу автомобиля. Рука скользнула в карман брюк. В ладони её улыбка. С ним. Ближе к сердцу. Спрятал снимок в карман рубашки. Взгляд на окна пятого этажа. Она где-то там. Осталась. Одна.

Так не правильно.

Внедорожник рванул с места.