Глава 6

Женские? Мужские? Унисекс. Однозначно. Андрей разглядывал тапочки. Катя мимоходом подвинула их гостю. С пострадавшей сумкой скрылась в недрах квартиры.

На кухне. Предположил потерпевший.

— Что ты стоишь? — хозяйка возвращалась к брошенному гостю. На ходу разматывая шарф и стягивая любопытно посматривающий на мужчину помпон.

Щелчок выключателя. Мягкий свет прогнал остатки полумрака. Освещение, пробивающееся из кухни, не справлялось.

— Пажей в моем скромном жилище не предусмотрено, — беззлобно пошутила незнакомка. Намекала на присвоенный несколько минут назад статус.

— Мы, принцы, не привередливы, можем и сами за собой поухаживать, — в тон хозяйке ответил гость.

— Тогда вот, — девушка пристроила на вешалку пуховик. В руки мужчины сунула плечики. — Единственная привилегия моего скромного жилища, — рука взметнулась в непонятном жесте. — Раздевайся, проходи, — последовала расшифровка жестов. Гость с некоторым непониманием смотрел на хозяйку. — Я — спасть остатки праздничного ужина, — ретировалась в направлении кухни. Теперь Андрей не сомневался.

— Неперспективная спасательная операция, — поделился мнением. Не интересовало. Пессимистичный взгляд. Её проблемы.

Пальто и пиджак перекочевали на плечики, которые мужчина отправил на предназначенное им место. Снял туфли, аккуратно поставил на отведенный для обуви коврик. Невзначай заметил. Мужская обувка отсутствовала. Ещё раз внимательно посмотрел на предоставленные тапочки. Удовлетворенный вздох. Не мужские.

Опасение о присутствии в доме другого засверлило в затылке ещё в лифте. С чего бы это? Из-за тесной кабинки. Наверное.

Стояли близко. Достаточно. Соприкасались локтями. Видел длинные ресницы. Нежную кожу лица. Скулы, подернутые морозным румянцем. Вздернутые уголки губ. Поджимала. Прикусывала изнутри зубами нижнюю пухленькую. Ещё раз. Он сорвет бутон. Соперника не потерпит.

Двери выпустили наружу. Подавил вздох разочарования. Украдет поцелуй. Обязательно. Сегодня. Он. Нет другого. Не допускал мысли. Не может быть. Подтверждения там, в квартире.

Скосил глаза на вешалку. Ничего мужского. Только его пальто. Так правильно. Два признака отсутствия другого подтвердились. Мысленно потер ладошки. На лице довольная улыбка. Втянул носом воздух.

Приятный аромат заполнил легкие. Запах теплоты. Уюта. Аромат дома. Настоящего дома. Не ощущал ничего подобного в своей прихожей. Холод. Безразличие. Оглядел маленькое пространство. Стены окружали гостеприимством. Подмигивали маленькими картинками. Что на них? Полевые цветы до самого горизонта. Лужайка с берёзками. Деревенская окраина. Покосившийся забор. И мерное тиканье часов. Где-то в глубине квартиры. Неторопливо бежало время. Размеренный звук ласкал слух. Почти усыплял. Но что-то диссонировало. Нарушало равномерный ритм.

Всхлипывания. Всполошился. Она плачет. Ужин безвозвратно потерян. А он? Что может сделать он. Может. Смахнет неуместные капельки с длинных ресниц.

Отступил к прихожей. Почти спрятался среди вещей.

— Миша, — прикрывал ладошкой рот. Разговор строго конфиденциален. — Нет времени объяснять, — предугадал любопытство водителя, — прокатись до «Давыдова», обратись к Елизавете, бутылочку хорошего французского вина и все что необходимо для ужина.

— На двоих? — все же влез парень.

— Поторопись, — не вдавался в подробности Андрей. Сам не знал. Но судя по объему сумки. Званого ужина не предвиделось. А там… бог знает этих женщин. Секунда на раздумья. — Да на двоих, — вдруг повезет, будет приглашен.

Ха. Размахнулся. Держи карман шире. Сдался ты ей. «Что-то» злорадно гримасничало.

Исчезни. Никаких внутренних споров.

— Пусть все запишут на мой счет, — продолжил инструктировать подчиненного. — Дом с аркой за дурацким мини-маркетом. Видел, — не дожидался утвердительного ответа. Миша справится. — Направо от этой арки подъезд. Этаж пятый квартира прямо от лифта. Номер не помню. Разберешься. И захвати ключи от машины.

— Но как же вы? — план работодателя не внушал доверия.

— Миша выполняй, без вопросов. Сам не знаю на них ответа, — без отчаяния в голосе. Верил. Во что? Да какая к черту разница. Просто верил.

Прервал разговор. Надо к ней. Успокоить. Не боялся женских слез. Справится. Несколько шагов. Он на пороге.

Хозяйка стоит спиной. Маленькие ладошки уперлись в край стола. Без пуховика незнакомка очень изящная. Тонкая фигурка. Симпатичная округлая попка, обтянута джинсами. Притягивала взгляд. Глаза выше. Хрупкие плечики неровно подрагивали. Голова опущена. Сокрушалась. Так огорчилась, из-за каких-то продуктов? Эх, женщины!

Оказался позади девушки. Поднял руки над подрагивающими плечами. Притянуть к себе. Почувствовать, как лопатки, выступающие сквозь свитер, упираются в грудь. Обнять. Не решился. Стоял. Смотрел. Прислушивался. Всхлипов не было. Сдержанные смешки. Она смеялась. Не может быть. Ладони на плечи. Волосы мазнули по лицу.

Катя вывернула содержимое сумки в большую миску. Неприятный кислый запах ударил в нос. На обещанный коллегой изысканный букет ароматов не похож. Сжать ноздри. Не чувствовать «французский» запашок. Лицо скривилось. Эротическая дегустация утонченного вкуса с тела незнакомца выглядела печально. Рваные смешинки сорвались с губ. Сдерживалась не расхохотаться в голос. Плечи дробно поддергивались.

Она почувствовала. Стоял за спиной. Шумно дышал в затылок. Ощущать присутствие. Приятно. Маленький шаг назад. Упрется лопатками в его грудь. Сильную. Крепкую. Непозволительно. Резко повернулась. Махнула волосами.

Ресницы опущены. Длинные. Тенью на щеках. Желание прикоснуться накрывало. Кружило в водовороте. Не вырваться. Пальцы в кулак. Невозможно.

Перед глазами пуговицы его рубашки. Пальчиками по стройному ряду. Освободить из петелек. Зачем он так близко. Взгляд вверх. Остановилась на губах. Мягкая линия притягивала. Попробовать на вкус. Неправильное стремление. Выше по лицу. Карие глаза. Поймали в плен. Намерение сдаться подталкивало вперед. Предлагало поддаться. Подчиниться. Узнать. Какова нежность в его глазах. Как это ощутить заботу, заполнившую карие радужки.

Белый флаг отглажен. Натянуть на древко. Взметнуть вверх. Ни за что.

Он не принадлежал ей. Возмутительно близкое расстояние между ними. Подвинулась. В сторону. Ретировалась боком. Увеличила опасное соседство. Придвинула к себе миску с растерзанным ужином. Как защита. От него.

Боясь его. Нечего было приближаться к ней. Настолько близко. Снять напряжение. Расположить к себе. Непринуждённым разговором.

— Что-то ещё можно спасти, — взгляд в миску. Выудил мандарин. Повертел пальцами. — Неизменный атрибут новогоднего ужина не пострадал.

— Одними мандаринами сыт не будешь, — выражала несогласие хозяйка.

Движение длинных пальцев не укрылось от внимательного взгляда. Красивые пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. Касались оранжевой кожуры. Осторожно. Ощутить их на своей коже. Желание окатило жаром. Мысль о руках незнакомца. Неправильна. Недопустима. Тяжело сглотнула. Отгоняя странные желания. Блин. Долгое отсутствие мужского внимания. Катастрофические последствия. Решить проблему с рубашкой. Распрощаться раз и навсегда. Пусть проваливает на все четыре стороны.

— Почему ты ещё одет? — скрестила руки на груди. Непроницаемая оборона.

Андрей вопросительно вскинул брови. Не понимал, чем вызвана неожиданная агрессия незнакомки. Всего-то предложил спасти то, что ещё возможно спасти. Взял, чертов мандарин. А она недовольна. Щеки горят. Взгляд отводит. Злится. Из-за мандарина в его руках. Только повертел. Она не смотрит. Прячет глаза. Что в них? И этот румянец.

Теряешь сноровку. Ну же напрягись. Идиот. Злорадствовало «что-то».

Спрятала желание. Поспешно ускользнула. Дальше от него. Дальше друг от друга.

Наконец-то дошло. Тугодум. «Что-то» язвило.

Могу ошибаться. Она готова была растерзать. Там на улице.

Так проверь. Подзуживало «что-то». Она же нравится тебе.

Игнорировал последнее предположение. Нечего откровенничать неизвестно с кем.

— Долго собираешься стоять? — Екатерина того не замечая подталкивала гостя к опасным действиям. — Раздевайся, — почти приказ.

Напросилась. Берегись. Хитрый огонек в карих радужках. Выдернул полы рубашки из-под ремня. Медленно освобождал пуговички из плена петель. Начал с самой верхней. Глаз не сводил с лица незнакомки.

Смотрела невозмутимо. Нашел чем удивить. Усмехнулась уголком рта. Терпения хватило на все пуговицы. Но когда гость перешел к манжетам. Дернул плечами, полы рубаки разошлись в стороны, подставляя под равнодушный взгляд хозяйки мужскую грудь и частичку плоского подтянутого живота. Кубики Катя рассмотреть не успела. Выдержка лопнула. Остановить. Немедленно.

— Ты собираешься сделать это здесь, — в глазах огонь, румянец во все щечки.

— Тебя что-то смущает? — ещё одно движение плечами, открывая больше тела.

Ох, блин. Кажется, заметила, чертовы кубики.

— Немедленно отправляйся в ванную, — пискнула Екатерина Дмитриевна, рукой указывая направление. Отвернулась. Скрывала пылающее лицо за волосами.

— Ты что, никогда не видела обнаженного мужчину? — реакция хозяйки на неудавшийся стриптиз подстегивала продолжить представление.

Вернуть пылающий взгляд. Убедиться. Серый цвет потемнел. Заполнился желанием. Желанием прикоснуться. Прильнуть. Почувствовать, как вздымается её небольшая грудь.

Разглядел два бугорка под тонкой вязкой. В своем воображении он уже скинул рубашку, стянул с неё свитер. Прижимал хрупкую фигуру к себе. Впивался карим в переполненный возбуждением серый. Чувствовал, она не будет сопротивляться. Их тянуло друг к другу. С первой встречи. На том самом пешеходном переходе. Так зачем противиться неизбежному. Они связаны. Должен объяснить. Шагнул к ней.

Катя почувствовала приближение. Запаниковала. Как не старалась отдалиться от незнакомца. Выходило плохо. Да что уж там плохо. Никак не выходило. Если он сделает ещё шаг. Она не выдержит. Капитулирует. Покорится влечению охватившему их. Но ведь это неправильно. Мимолетная встреча не повод для необдуманных поступков. Нельзя подчиниться неизвестно откуда взявшемуся желанию. Нельзя броситься в омут. Пусть и таких привлекательных карих глаз. Поддаться вихрю нежности исходивщей от незнакомца.

Это все отсутствие мужчины. И зачем отказала Юре. Глупая. Бестолковая. Гордая. Не бросалась бы сейчас на первого встречного. А он, каков наглец. Не отводил своего пронзительного взгляда. Косилась на гостя через спадающие волосы. Стоял в расстёгнутой рубашке. Одно движение. Прикосновение. Не думать. Не смотреть.

— Убирайся в ванную, — с отчаянием хрипели связки.

— Подожди, послушай… — предпринял попытку. Не сложилось.

— Ещё слово и я выставлю тебя за дверь, — угроза звучала решительно. — Будешь ждать рубашку на лестничной площадке, — собрав последние силы, с уверенным безразличием смотрела на мужчину.

Андрей удивленно таращился на девушку. Какое самообладание. Не решился его разрушить. Один неверный шаг и он навсегда потеряет её. Да и торчать в подъезде не хотелось. Спиной попятился в ранее указанном направлении.

Дверь за гостем захлопнулась. Катя плюхнулась на стоящий рядом стул. Локти на колени. Лицо в ладошки. Глупая. Глупая. Мужиков голых не видела? В больнице такого добра предостаточно. Вела себя словно первокурсница. Шумно дышала. Соберись. Нет в нем ничего привлекательного. Обычный мужчина. И даже без кубиков.

Андрей прижался спиной к плотно закрытой двери. Остолоп. Из зеркала напротив скалилось собственное отражение.

Спустил бы брюки, для убедительности. Кривил себе гримасы Андрей Владимирович. Точно оказался бы за дверью. Лишился возможности любоваться смущенной незнакомкой. Пофиг, можно и без штанов. На лестничной площадке. Все что угодно за румянец на нежной коже, высоко вздымающуюся грудь. Потемневшие от возбуждения серые радужки. Голову на отсечение. Прятала за волосами переполнявшее желание. Резко скинул рубашку. Распахнул дверь.

Звук со стороны ванной. Екатерина Дмитриевна чуть не свалилась со стула. Из-за приоткрытой двери высунулась рука, на пальце висела рубашка. В один шаг оказалась рядом. Вырвала испорченную вещицу. Ладошками в дверное полотно. Оглушительный хлопок. Прижала спиной. Никакого дефиле в неглиже.

Андрей успел отскочить. Не схлопотал по лбу. Почесал место не состоявшегося ушиба. Синяк был бы к месту. Сумасшедшая. Добрая усмешка играла на губах. И что же дальше.

— Ты решила запреть меня в ванной? — осторожно постучал костяшками.

В ответ молчание. Прижался ухом. Шумное дыхание. Черт. Не увидит пылающих щечек. Игривых бесят в глазах. Никаких сомнений. Спрятала, захлопнув дверь. И как же выбраться наружу? План один глупее другого. Наперебой.

Осмотрел пространство маленькой ванной комнаты. Ничего примечательного. Точнее ничего с намеком на мужское присутствие. На полочке под зеркалом. Тубы женской принадлежности. Зубная щетка…

Поток воздуха ударил в спину. Оглянулся. На пороге она. Взгляд вниз. Не смотрела на пленника.

Так-так. Усмехнулся незнакомец. И зачем ты здесь? Предлагаешь свободу. Не принимаю. Скрестил руки на груди. С хитрым прищуром на хозяйку. Размышлял. Чтобы потребовать за выход из мини-храма чистоты. Тем более не успел подсчитать количество зубных щеток.

Длинные ресницы взлетели вверх. И снова вниз. Аттракцион американские горки. Губки сжаты в узкую полоску. Злилась.

Один взгляд. Короткий. Пожалуйста. Упорно не смотрит. Настырная девица. Дернула носиком. Мило. Захотелось поцеловать во вздернутый кончик. Чуточку сморщилась. С чего бы это?

Принюхался. Аромат ещё тот. Фыркнул.

— Да, неприятный запашок, — хозяйка протиснулась мимо гостя в ванную, — как-то надо от него избавиться, — взгляда не поднимала, упорно изучала рисунок плитки под ногами.

Ни за что не оказалась бы снова рядом с незнакомцем, если бы не кислый аромат, исходивший от рубашки.

Помочь гостю избавиться от запаха. Зайти. Он там без рубашки. Блин. Она не будет на него смотреть.

Решительно распахнула дверь. Взгляд уперся в мужскую спину. Прямая линия плеч. Мышцы на лопатках напряжены. Коснуться.

Выкинуть из головы глупые желания.

Подушечками между лопаток. По позвоночнику вниз.

Блин. Блин. Сжала пальчики в кулачки. Фуф. Подавила шумный вздох.

Мужчина повернулся.

НЕ СМОТРЕТЬ. Опустила глаза.

— Хочешь засунуть меня в душ? Устроить головомойку? — пряжка на брюках звякнула. Прости милая. Только так привлечь твое внимание. И ещё один вариант. — Можешь составить мне компанию, — идиот, что ты несешь. Не контролировал поток предложений. — Я буду не против, — тупить так до конца. Хвостик ремня вытащил из хлястика. Пока только одного.

— Ещё одно движение, затолкаю под душ в одежде, — серые глаза смотрели угрожающе. Скулы пылали. Крылышки носика раздувались.

Горяча.

Нахал.

Сбавить обороты. Иначе сгребу в охапку. Под холодные струи. Потушить разгорающийся пожар. Опасный пожар.

— Какие будут предложения, — ремень на место. Примирительная улыбка.

Катя облегченно сглотнула. Угроза подействовала. Никому не хотелось мокнуть. Протиснулась мимо мужчины. Разгоряченной кожей под тонкой вязкой по прохладному кафелю. Жар спадал. Опасливый взгляд на гостя. Как бы чего не удумал. С него станется. Стоит тут, красуется оголенным торсом. Интересно не ошиблась на счет кубиков. Ресницы дрогнули.

НЕ СМОТРЕТЬ.

— Вот, — рука сама нашла мягкую рукавичку на угловой полочке. Протянула гостю.

— И как этим пользоваться? — прикинулся дурачком. Знал предназначение. Но удивленно хлопал глазами.

— Очень просто, — поверила.

Маленькая наивная незнакомка. Сознаться. Ни за что. Это ей за душ в одиночестве и лестничную площадку голышом.

Екатерина Дмитриевна замерла в нерешительности. Хлопала длинными ресницами. Придется прикоснуться к телу незнакомца. Ткань рукавички защитит. Но есть ещё один способ. Проверенный. Надёжный.

— Уау, простите ваше высочество, принц, в вашем дворце не пользуются такими примитивными вещами, — спасительная шутка, скроет напряжение.

Надежды оправдались. Опасную похоть в карих радужках сменили озорные огоньки. На губах Кати облегченная улыбка. Но вот взгляд его не отпускает. Вцепился и держит. Что пытается рассмотреть? Она смогла все спрятать. Ничего не увидит. Только серое безразличие.

— И чего же ты ждешь? — выдернули из размышлений насмешливые интонации. — Я весь в твоем распоряжении, — поддался вперед. Нахально подставляя оголенный торс.

Девушка оказалась в ловушке между стеной и обнажённым, пусть и наполовину, гостем. Вариант побега не рассматривала. Она так надеялась на его благородство. А он… Ответит за все.

Смоченная холодной водой поверхность рукавички шлепнула по коже. Аккуратная бровка над серыми глазами взлетела вверх. Ну как?

Ох ты, черт! Прохладно. Издеваешься? Недовольный прищур. Не с тем ты, милая, затеяла войну. Блаженство на лице, словно его опустили в теплую ванную.

Ах, так! Ткань под бегущую из крана воду и снова к телу. Холодные капли заскользили вниз под ремень. Отскочить. Держался стойко.

— Ты явно намекаешь, что брюки здесь лишние, — взгляд уловил движение воды. Блин. Блин. Схватила полотенце, поймала струйки у пояса. Довольно хмыкнула.

В ответ получила недовольное фырканье. Не очень-то и хотелось.

А ведь хотелось, Андрей Владимирович. «Что-то» насмешливо наблюдало за парочкой.

Исчезни.

Просто помолчу. Пропустить такое представление.

Навязалось на мою голову. Закатил глаза.

Катя приняла как отступление. Перенастроила бегущий поток воды.

Теплая нежность коснулась кожи. Мягкая влажная ткань заскользила. Движения медленные легкие.

Мышцы под пальчиками напряглись. Сквозь ткань чувствовала. Жар кожи. Ох!

Твою мать! Пульс в паху зашкаливал. Взгляд на девчонку. Серый наполнялс синим. Окрашивал радужки. Удивительное сочетание. Завораживало. Дыхание срывалось. Нырнуть в темную синеву. Захлебнуться. Камнем в бездну синего. Почти индиго. Взгляды переплелись. Спутались. Желание скручивалось пружиной. Ещё движение. Распрямится. Не сдержится.

Никогда ничего подобного ни с кем. За всю свою тридцатилетнюю с хвостиком жизнь. Ни к одной женщине. Так срывало крышу.

Жажда обладать. Не только этим хрупким телом. Душой. Сердцем. Только его. Только для него.

Сумасшествие.

А она смотрит огромными глазищами.

Ресницы трепещут. Сама готова преступить грань. И это не гормоны. Он тот, кто разбудил притихших бабочек. Они мечутся внутри. Трепыхают крылышками. Перекрывают воздух. Ноги слабеют. Колени ватные. Только бы не упасть. Удержаться. Не поддаться.

И он замечает в синеве. Мольбу. Отпустить. Пальчики, прижатые к груди, дрожат. Накрывает их большой ладонью. Уголки губ в мягкой нежной улыбке.

— Меня Андрей зовут, — тихо выдыхает. Стягивает варежку. Накалившийся воздух вокруг них осыпается вниз к ногам.

— К-катя, — заморгала часто наваждение отпустило.

— Я могу справиться сам, — смял в кулак влажную ткань.

Благодарно кивнула головой. Не дыша на негнущихся ногах, вышла из ванной. Тихо прикрыла дверь. Метнулась в свою комнату. Упала на кровать. Прижала ладошки к пылающему лицу. Дышала часто. Надо взять себя в руки. Так не должно быть. Они встретились случайно. Никаких чувств. Никаких ощущений. Никаких желаний.

НИ-КА-КИХ.

Андрей уперся руками в край раковины. Твою мать! Напряжение не отпускало. Мальчишка в пубертатный период. Охренеть!

Маленькая. С еле заметной грудью. А столько эмоций. Необузданных желаний. Пиздец!

Сердце и мозги заодно. Заполучить. Не отпускать. Да что б тебя!

Шарахнул ладонью по крану. Ополоснул лицо холодной водой. Уставился в зеркало. Стиснул край раковины. Кожа на костяшках натянулась. Дыхание рваное. Кровь бешено по венам. Сомкнул веки. До темных кругов. Немного отпустило. Пульсация уменьшилась. Он не знал, сколько так простоял. Целую вечность.

Дверь тихонько приоткрылась.

— Вот возьми, — тонкая ручка протягивала что-то розового цвета.

Вцепился пальцами. Рука исчезла. Дверь закрылась. Прежнее равновесие вроде бы вернулось. Вытерся полотенцем.

Встречи с Катей не избежать. Не торчать же в ванной. Два глубоких вдоха.

Катя. Каатяя. Посмаковал имя незнакомки. Приятно перекатывалось на языке.

Прекрати. Развернул розовую тряпицу. Оказалось футболка. Натянул на себя. Почти по размеру. Повернулся к зеркалу.

Ёпт! Разразился диким смехом.

Катя скосила глаза на стенку, за которой ванная. Ржёт. Никакой благодарности.

С трудом вспомнила о наличии непонятной вещицы некогда заказанной на всемирно известном сайте. Хорошо не избавилась. Оставила до лучших времен. Может быть, однажды наберет вес, и заказ окажется в пору. Туманная перспектива.

Настал триумф приобретённой вещицы. Овации. Браво. Бис. Подходящее тело случайно оказалось в её доме.

Андрей Владимирович выскочил из ванной. Ринулся к хозяйке.

— Как это понимать? — деланно ревел на все кухню гость.

Тыкал пальцем в грудь. Нависал рядом. Над ней.

— Футболка, довольно милая, — непринужденно пожала тонким плечиком.

Игнорировала негодующего мужчину. Увлеченно обмывала мандарины под струёй воды и укладывала в широкую вазу.

— Это розовое убожество не может называться футболкой, — оскорблённо дернул подбородком.

Все же краем глаза наблюдала. Недовольство каплями бальзама на сердце.

— По-твоему все, что не черного или белого цвета никаким образом не может быть одеждой, — прямой намек на цвет рубашки, костюма и пальто.

Невозмутимо отодвинула заполненную емкость мандаринами. Принялась за виноградные гроздья. Уткнула рвущуюся на губы улыбку в миску с испорченным ужином. Усердно выуживала уцелевшие остатки.

— Я так не утверждал, — обиделся за невнимание гость. Утренняя немилость к белому цвету укоризненно погрозила пальчиком. Противоречишь сам себе. — Хорошо я согласен на розовый, но это рисунок, — оттянул ткань вперед, демонстрируя девушке аппликацию.

— Мило, — короткий взгляд. Вернулась к продуктам. Бойкотировала гостя.

— Мило? Не похожий ни на что зверь смотрится очень мило? — дернул чертову миску на себя. Обрати внимание. Не смей меня игнорировать.

Обреченный вздох. Повернулась. Скрестила руки на груди. Оценивающий взгляд.

— Это не зверь. Это — Винни пух, — поджимала вершинки губок.

Не разразиться смехом. Мужчина выглядел неуместно. Но прилично. Главное. Одет. Не страшно, что герой мультфильма потерял форму на широкой груди.

— Винни пух, — вздернул бровь Андрей, скользнул глазами по рисунку. — Ты уверена? — в сомнении скривил рот.

— Ваше высочество, принц, — специально выделила последнее слово, — вещи с королевскими регалиями в моем шкафу не валяются. Примите мои извинения, — демонстративный поклон головой.

Издевается. В долгу не останусь.

— Ты же фея, могла бы и применить свои способности к этому безобразию, — игриво усмехался мужчина.

— Не хватало на всяких там принцев волшебство тратить, — поддержала игру хозяйка, — достаточно и рубашки, — кивком головы указала на крутящийся барабан стиральной машинки.

— Премного благодарен, — шуточная перепалка снимала напряжение, возникшее между ними.

— Всегда, пожалуйста, — смешливо бросила Катя. — И, кстати, розовой тебе очень идет, — хихикнула, возвращаясь к прерванному занятию.

— Приму как совет и пересмотрю цветовую гамму своего гардероба, — карие глаза улыбались.

Екатерина Дмитриевна удивленно уставилась на гостя. Через секунду они оба хохотали. Общение налаживалось.

— Ужин сильно пострадал? — отсмеявшись, поинтересовался мужчина, заглядывая в миску.

— Что-то удалось спасти, — девушка укладывала помытую гроздь винограда в специально предназначенную посуду. Андрей отщипнул ягодку и закинул в рот. Потянулся за второй. Получил шлепок по руке. — Сначала ты испортил праздничный ужин, теперь ты решил его съесть, — делано рассердилась Екатерина.

Андрей возмущенно раздувал ноздри. Жадина. Ну держись.

— На праздничный ужин вот это, — указательный палец на то, что стояло на столе и лежало в миске, — мало смахивает.

— Какой есть, — немножко обиделась. Для неё и этого достаточно.

— Ты ждешь в гости подругу, сидящую на диете? — зашел издалека Андрей Владимирович. Узнать о приглашенных гостях.

Неожиданное любопытство насторожило. Зачем ему знать с кем она собирается разделить скромный ужин.

— Или, все же это — праздничный романтический ужин для двоих? — не дождавшись ответа прямой вопрос.

— Для двоих, — ухватилась за высказанное предположение хозяйка.

Не могла признаться в одиночестве. Да и зачем? Они случайные знакомые. Приведет в порядок рубашку. Андрей уйдет и больше они не увидятся.

Сердечко печально стукнуло.

Блин. Навязался на мою голову. Разбередил душу.

А гость не унимался. Ответ девушки не удовлетворил. Не слышал восторга в голосе. Чувствовал. Обманывает. Но не спрашивать же напрямую о парне. Покрутится вокруг.

— Для романтики не хватает свечей, — не слишком-то удачный ход.

И чего он добивался. Свечей ему не хватало. Злилась. Надо было запереть в ванной, что б не маячил перед глазами и не лез с расспросами. Врать никогда не умела. Опустила голову ниже. Опять скрываясь за упавшими прядями.

— Свечи нам заменят огни новогодней елки, — пробубнила в раковину.

— Елка! — оба встрепенулись. Выскочили в прихожую.

Главный атрибут новогоднего праздника преспокойненько лежал на полу.

В Катиной голове молниеносно появился план, как избавиться от любопытного гостя на кухне.

— Немедленно бери елку иди в гостиную, — бодро командовала хозяйка, пока мужчина не решил оказать сопротивление.

— Это зачем? — тут же стал возводить баррикады Андрей.

Екатерина Дмитриевна уперла руки в бедра, грозно свела на переносице аккуратные бровки. Смотрела как можно устрашающе.

— Понял, — ладони вверх. Мужчина отказывался от сопротивления. — Буду пререкаться, запрешь в ванной или вытолкаешь на лестничную площадку, — помнил наказание за несогласие с девушкой. — Выбираю гостиную с елкой.

— То-то же, — победно вздернула подбородок Екатерина. Она на своей территории. Оппозиция неприемлема.

Андрей, прихватив елку, поплёлся в указанном направлении. Прямо по коридорчику. Выключатель справа внизу.

******

Свет накрыл пространство комнаты бархатным покрывалом. Угловой диван с большой округлой спинкой манил мягкостью. Хаотично разбросанные подушечки пестрели разнообразием форм и расцветок. Капитуляция перед нестройным комфортом. Неизбежна.

Не в одиночестве. С маленькой хрупкой хозяйкой. Согласен. И к черту всё.

Эх, если бы. У него поручение. Важное. Ослушаться непозволительно.

Андрей отвернулся от настойчивого удобства. Взгляд скользнул по стене, к окну. Ничего необычного. Вернулся.

На подоконнике. Цветы. В горшочках. Зеленые листья. Яркие бутоны. Гроздья соцветий. Лето на окошке. Немыслимо. Неужели такое возможно.

Печально ухмыльнулся. В его квартире и пластиковых-то НЕТ. А здесь… цветочная поляна. Наверное, где-то спрятались семь слоников — атрибут уютного дома.

Крутанулся. Ничего. Хотя… Шагнул к стенке из ореха.

За стеклянными дверцами вперемешку с посудой всякая всячина. Уголок рта мягко приподнялся вверх. Милая всячина. Фарфоровых животных не приметил. Продолжил исследования. Кажется, повезло. Карие глаза вспыхнули.

Над нишей, занятой плоской плазмой. Полочка.

Неровным строем рамочки с фотографиями. Удачная замена слоникам. На снимках. Катя. С родителями. С друзьями. В одиночестве. Кривляется с подружками. Многообразие эмоций. Но одна притягивает. Не дает отвернуться.

Добрая. Светлая. Искрящаяся. Улыбка. Для всех. И для него. Не сдержался, растянул в ответ губы. Ему никто так не улыбался.

Алена умеренно тянула силикон. Отвечал деликатно. Так положено.

Шумный расстроенный вздох. Его окружение серое. Грустное. Рутинное. Все краски здесь в этой комнате, в этой девушке. Она забрала все краски. Эмоции. Не присвоила. Делилась. Эгоистичная мысль. Заграбастать себе. Всю без остатка. Хмурый взгляд из-под насупленных бровей споткнулся за несоответствие. Одна из фотографий собрана из двух. Вытянул шею, всматривался. Ошибся. Нет.

На одной половинке девушка пытается вместить щечки в камеру мобильного телефона, сидя за столиком в кафе. На второй Катя в летнем платье вприпрыжку спускается по ступенькам какого-то здания, заливисто смеётся. В радужках цвет индиго. На лице счастье. Безграничное. Бесконечное. Она словно бежит к нему навстречу. Ещё шаг и он поймает её в свои объятия. Прижмет к себе. Никогда не отпустит. Неровный край снимка топчет мечты. Догадка приходит сразу. Кто-то был рядом. В счастливый день. И только оборванная сторона от того счастливого дня. Рука сама потянулась к рамке. Зачем? Наверное, защитить. Наказать обидчика.

Шум в коридоре. Вороватый взгляд к порогу. Пальцы неудачно дернулись. Обрывок фотографии упал в ладонь. Шаги в коридоре. Спрятал половинку снимка в карман брюк. Приветливо таращился на вошедшую хозяйку.

— Тебе понадобиться вот это, — довольный взгляд из-за двух коробок, водруженных одна на другую, скользнул по гостю.

— Помощи попросить не пробовала, — укоризненно хмыкнул. Отбросил елку, подскочил к девушке, забрал груз.

— Ничего страшного, они легкие, — сдунула прядь волос упавшую на лицо.

Ничего особенного. А вот и нет. Сексуально. Опустил коробки ниже. К паху.

— Ставь их вот сюда, — Катя не заметила легкого конфуза у гостя.

Андрей не спорил. Следовал указаниям. Не торопился. Скрывал неловкость.

Чертова прядка. Чертова незнакомка. Чертово бесконтрольное желание.

— … в маленькой то, что понадобиться для установки елки. Справишься? — услышал только последнее указание и вопрос на кончике вздернутого носика.

— В два счета, — фыркнула притягательная линия его губ.

Фуф. Екатерина Дмитриевна поспешно отвела вспыхнувший взгляд. Отступала к порогу.

— А тыыы? — удивленно протянул Андрей. Упустил момент. Почему остается с елкой один на один.

— Ужин… там… у меня… — робко заикалась Катя.

Нерешительно пятилась из гостиной. Остаться. Опасно.

— А вдруг у меня не получится, — надумывал причины удержать девушку.

Застыла в дверном проеме. Да что же он творит. Ломает все планы избавиться от его присутствия рядом. Тонкие пальчики сжались в кулачки. Она не поддастся. Оглянулась через плечо. Блин. Блин.

Андрей стоял, расправив плечи, немного склонив голову набок. Темная прядь волос выбилась из общего стилистического хаоса и небрежно свисала на лоб. Изумительная улыбка изогнула привлекательный контур губ. Подойти. Запустить пальчики в темный хаос, узнать какой он на ощупь. Приподняться на носочки. Прочертить силует изогнутой линии кончиком язычка.

Мурашки неорганизованной толпой заметались вдоль позвоночника. Ох, демон искуситель. Твою мать. Короткие ноготки врезались в мякоть ладошки. Он не сломает её устоев. Она не чертова Ева. Самообладание вернулось.

— Принц испугался какой-то маленькой елочки, — надавила на мужское самолюбие. Нечего красоваться. Займись делом.

Не фея. Мужчина прищурил глаза. Ведьма. Знает, за какие ниточки потянуть. Ну и пусть идет. Отвечать не стал. С вызовом фыркнул. Переключил внимание на виновницу их встречи.

Так-то лучше. Хозяйка молниеносно удалилась.

***

Не боги горшки обжигают. Андрей косо поглядывал на жавшуюся к окну гостиной ёлку. Лесное деревце прикрывало свою однобокость тонкими редкими веточками. Неказистая лесная гостья удрученно покачивала игольчатыми лапами. Извинялась за несуразность.

Андрей Владимирович только развел руками. Без помощи феи не обойтись. Не раздумывая покинул комнату. Твердым шагом преодолел коридор. Никакие отговорки не примет. Решительность улетучилась на пороге кухни.

Незатейливая новогодняя песенка в исполнении хозяйки коснулась ушей. Приятный голосок удачно попадал в ноты. Ласкал слух. Не большой ценитель вокальных данных. Но ему нравилось. Умело выведенная голосом мелодия остановила в дверном проеме.

Катя стояла у столешницы. Спиной. Любимый ракурс. Уголки губ разочарованно опустились вниз. Широкие домашние брюки и туника свободного покроя скрывали плавные изгибы бедер, изящные лини ягодиц, точеные очертания ножек. Разочарование шумно вырвалось из груди.

Песенка оборвалась. Девушка развернулась. Таращилась на гостя. На лице испуг. Ни перед кем не демонстрировала вокальных навыков. Он первый. Ну почему? Закатила глаза.

Он смутил её. Опять. Щечки снова подернулись румянцем. Манящим. Притягательным. Не разглядел. Опустила голову. Жалась попкой к краю столешницы. Шагнул к ней.

— Мне…

Катя вскинула голову. В глазах предупреждение.

— Не смей ничего говорить, — предостережение в поднятой вверх ладошке.

Комплимент застыл на красивых губах. Затерялся в неопределённом пожатии широкими плечами. Проявился в карем взгляде. Нежном. Ласковом.

Поняла. Уловила сознанием. Стушевалась больше прежнего. Не привыкла к похвале качеств, не связанных с профессиональной деятельностью. Стыдливо одернула край туники. Неблагодарная дурочка. Робко переминалась с ноги на ногу. Извиниться. Принять лестный отзыв.

Опоздала. Андрей протянул руку.

— Пойдем наряжать елку.

Тихое приглашение прозвучало слишком интимно. В миллиарды раз доверительней и искренней пресного: «Я хочу тебя». Почувствовали оба. Взгляды встретились. Тонкие пальчики легли в большую ладонь. Так правильно.

Андрей повел её за собой. Она не сопротивлялась. Куда угодно, только бы с ним.

Очнулась Катя только когда он прошел мимо спальни. Выдернула руку. Дрожащими пальчиками заправила за ухо прядь волос. Глупая. О чем думала.

— Я что-то сделал не так? — взволнованные интонации как ушат холодной воды.

Они стояли у дверей её комнаты. Девушка широко раскрытыми глазами таращилась на мужчину.

— Нет, нет, все правильно, ты не должен был наряжать елку один, — выпалила на одном дыхании, подоткнула гостя в плечо. — Пойдем.

Подгоняемый маленькими ладошками Андрей вернулся в гостиную.

Катя проскочила мимо. Притормозила у елки.

— Печальное зрелище, — с задумчивым видом прохаживалась вокруг тощего хвойного растения. Лесная гостья уныло опустила тонкие ветки. Не было смысла скрывать перед оценивающим взглядом девушки свою однобокость. — Но мы справимся, — воодушевленно воскликнула Екатерина Дмитриевна. Повернулась к застывшему посередине комнаты мужчине. Требовала подтверждения своих слов.

— Мы? — нерешительно протянул Андрей. Не имел ни малейшего понятия как можно справиться с маленьким неказистым представителем хвойной растительности.

— Да, мы, — энтузиазма в интонациях хозяйки прибавилось. — Ты и я, — игриво дернулись вершинки губ.

Ну же, давай, соображай быстрее, олух. «Что-то» настырно тарабанило по ребрам. Она говорит о вас. Вместе. А это что-то да значит.

Заглохни. Без тебя разберусь. Затолкал нахальное «что-то» как можно дальше.

— Ты уверена, что из этого, — небрежно ткнул пальцем в сторону поникшей елочки, — получится что-то приличное, — мужчина недоверчиво посматривал на вдохновленную девушку.

— Уверена, — отметала переживания Катя.

— По-моему, тут без волшебства не обойтись, — скептически скривился уголок рта. — Настоящего волшебства, — тревожное уточнение.

— Значит, будем колдовать, — в серых глазах сверкали огоньки. Катя выбежала их комнаты.

— Вместе? — неуверенно уточнил Андрей. Наполняя голос надеждой. Не сторонилась. Связала их вместе. Хороший признак.

— Конечно вместе, — Катя проскочила мимо все ещё стоящего по центру комнаты мужчины. В руках предмет напоминающий куб.

Не важна штуковина. Все внимание на словах. Согревали. Давали шанс. Возможность быть рядом. Увидеть улыбку, как на снимках на полке. На обрывке её жизни, так неожиданно оказавшемся в его руках.

— Ну, что стоишь? — пристраивала предмет в свободном углу у окна. — Ты собираешься помогать? — звучало как упрек.

— Я не совсем понимаю, в чем заключается моя помощь, — растерянно развел руками Андрей. Бурная деятельность хрупкой хозяйки немного смутила. А чувство вины окружило плотным кольцом, закрутило в сети. Его вины. Принес несуразную елку. Устроил скандал, там, на базаре. Агрессивно нападал. И было бы из-за чего. Нескладной кособокой елочки.

— Катя, может быть, я позвоню своему водителю, он привезет нормальную, искусственную, — искал выход из сложившейся ситуации. Не верил в возможные изменения неуклюжей лесной жительницы. Успел заметить промелькнувшее огорчение в радужках её глаз. С такой убогой елкой не получит так необходимую ему улыбку. Желанную.

— Ни за что, — решительно отвергла предложение девушка. Повернулась к гостю. Широкие плечи беспомощно опущены. Пальцы нервно теребили красиво уложенные волосы, превращая некогда безупречно лежащие пряди в беспорядок. Выглядел трогательно. Обязана поддержать. Несколько шагов. Она рядом. Не близко. Рядом. Заглядывает в огорченные радужки.

— Доверься мне, — улыбка добрая. Придает уверенности.

Согласился коротким кивком головы.

— Приступим, — она уже у коробок. Закрывает одну, открывает другу. Оглядывается. — Поставь елку на тот куб и немного поверни, — инструктирует, выуживая что-то из недр картонного хранилища.

Катино воодушевление незаметно передалось Андрею. Увлеченно исполнил указания. Бросил взгляд на водружённую на маленький постамент елочку. Неказистость терялась.

— Поверни немного вправо, — прищурив одни глаз, руководила процессом девушка, — ещё чуть-чуть. Отлично, — остановила.

Юркнула под нижние колючие лапки. Выбирлась обратно. Отошла на несколько шагов. Наклоняя голову то на одну, то на другую сторону, оценила какое-то подобие сугроба, прикрыващего проделанные нехитрые махинации.

— Совсем другое дело, — маленькая похвала.

Андрей Владимирович, искоса поглядывая на встрепенувшуюся колючую красавицу, подошел к Кате. Незамысловатые действия изменили внешний вид елочки. Однобокость скрылась. Хвойное деревце устремилось вверх.

— Продолжим, — девушка вновь вернулась к коробке. В руках моток проводов с тонкими лампочками. Смешливый взгляд из-за плеча на замершего поодаль гостя.

— Что? — пригладила взъерошенные волосы. Стирла с лица скептические черты.

— У тебя такой вид, — смешинки слетают с вершинок девичьих губ.

— Всегда знал — розовый не мой цвет, — напускное огорчение в оттянутом крае футболки. Жеманное движение широкими плечами.

Катя сдавленно хохотнула.

— Я не об этом.

— Точно, — указательный палец уткнулся в аппликацию на футболке, — странное животное Винни Пух, переплевывает все мою мужественность, — делано выпячивает вперед грудь.

Звонкий смех заполнил пространство гостиной. Андрей зачарован. У него получилось. Она смеётся. Искренне. Беззаботно. Как на снимках. Как на оборванной фотке, спрятанной в кармане брюк. И плевать, что ему пришлось дурачиться. Готов встать на голову. Ради её улыбки.

— Ты похож на того, кто никогда не наряжал елку, — сквозь оставшиеся смешинки вылетает предположение.

— Ошибаешься, — выдергивает из её рук новогоднюю гирлянду.

— Я самый крутой наряжатель елок, — подскочил к хвойному деревцу.

— Лучше меня не найти, — проворно вертелся вокруг лесной малышки.

— Я такие елки наряжал, а уж с этой мелюзгой справлюсь за раз, — спиралью закрутил проводок с разноцветными лапочками, уложил на тонкие ветки.

— Мастер, — с улыбкой на губах оценила работу Катя.

— Присоединяйся, — озорно подмигнул.

Метнулся к коробке, выудил несколько новогодних игрушек. Одну всучил в руки хозяйке, оторопевшей от скоропалительных перемещений гостя. С другими вернулся к поджидающей елочке.

— У нас в доме всегда была елка верхушкой под самый потолок.

Мужской голос среди редких веток.

— Она раскидывала свои огромные пушистые лапы на половину немаленькой гостиной.

Протянутая рука отвлекла от разглядывания лица говорившего. Наспех положила два шарика на широкую ладонь. Вернула взгляд. Глаза уперлись в мужской профиль. Екатерина недовольно засопела. Не рассмотрела карие радужки. Что в них?

— Мы с мамой наряжали елку всегда тридцатого декабря, в последний предновогодний вечер.

Мягкие интонации приятно ласкали слух. Выглянула из-за веток. Она должна увидеть. Лбом уткнулась в мужскую грудь. Блин.

Сверху шумная усмешка.

Хорошо в руках украшение. Нацепила на ветку.

— А мы всегда наряжали среднюю елочку.

Выпрямилась, с невозмутимой улыбкой делилась своими воспоминаниями.

— Почему?

Напускное равнодушие. Прикосновение не волновало.

Не верили друг другу. Торопливо шагнули к коробке. Одновременно потянулись за игрушками. Почти соприкоснулись пальцами.

Катя отпрянула первая. Еще подумает. Специально.

И снова усмешка. Но уже сбоку. В руке два стеклянных шарика. Для неё.

Выхватила. Повернулась к елочке.

— Бабушка ворчала. В комнате не пройти не проехать, а вы ель кремлевскую хотите сюда впихнуть, — скрипучим голосом пародировала родную бабушку. Получилось убедительно.

Андрей даже застыл на месте. Удостовериться. Не превратилась ли хозяйка в ворчливую старушку.

— Ишь, чего удумали, хватит и маленькой елочки.

Закончила гнусавыми нотками.

Поймала веселый взгляд гостя. Рассмеялась.

Вновь украшение в его руке. Взяла. Повесила на тонкие ветки.

— Моя бабуля дурачила меня.

Подал Кате ещё несколько игрушек, предоставляя ей возможность нарядить лесную малышку.

Чушь. Хотел быть ближе. Прикосновений. Невзначай.

Она осторожна.

— Говорила, если украшать елку и думать о самом заветном желании, то оно обязательно исполнится.

Бусы сверкнули в его руках. Помог. Вместе накинули переливающиеся горошины на игольчатые ветки.

— И как желания, исполнялись?

Лукавый взгляд на гостя. Поправляла украшения.

— Конечно.

Шуточное утверждение.

— Проснувшись первого января, находил желанный подарок.

Игривые морщинки у глаз.

— Ты шептал желание вслух, а мама слышала.

Смекнула Катя.

— Не совсем.

Опроверг догадку. Поймал немой вопрос.

— Бабушка заранее умудрялась выудить из меня информацию. Предлагая правильно сказать о желании новогодней елке. Меня дурачили.

Наигранная обида в опущенных уголках рта.

Катя заливисто рассмеялась. Снова. Как там. Метнул взгляд на полочку.

— Ни одного тебя.

Хихикала девушка.

— Я писала письма деду Морозу, а бабушка ходила на почту отправлять специальной доставкой.

Смешинки летали по комнате.

— Утром, первого, желанный подарок ждал у елки.

— Нас дурили, а мы верили.

Смешинки коснулись красивой линии рта изящной кривизной.

Осели доброй светлой улыбкой на вздернутых вершинках девичьих губ.

— А потом мы выросли и перестали верить, — выдал печальный факт Андрей.

— С нами случилась жизнь, — поддалась его настроению Катя.

Общий огорченный вздох. Но у каждого свои причины для грусти. Неправильной, в такой веселый праздник.

— Мы стали слишком реально смотреть на окружающую нас действительность. Стремились к комфорту, удобному для нас, — оправдывал мужчина нахлынувшую на них грусть.

— И за этим стремлением растеряли веру в чудеса, — поддержала девушка.

— Забыли, что сказку творим мы сами, — вспомнил детей в детском доме. Их глаза. Их веру в волшебство.

— Своими руками, своими поступками, — оптимистично поддержала собеседница.

— Для всех окружающих нас людей.

— Для незнакомы.

— И знакомых.

— Друзей.

— Близких.

— Самых родных, — вторила Катя. Серые радужки оживали. Цвет индиго вытеснял серый.

Не даст затухнуть разгорающемуся огню.

— Любимых.

Не ошибся в выборе. Признание? Да правильно. Только без вопросительного знака.

ПРИЗНАНИЕ.

Взгляд вспыхнул. Поддержать так необходимое ему пламя.

— Сейчас сказка здесь, с нами рядом, вокруг нас.

Бровки Екатерины Дмитриевны удивленно дернулись.

— Здесь? В моей квартире? — неверующие интонации в голосе.

— Да, — как же нравилось ему её ошеломлять. — Прямо у тебя за спиной, — она предприняла попытку развернуться. Остановил. Удержал за тонкие плечи. — Стой. Не поворачивайся, — приказ-просьба.

Хозяйка занервничала. Возбуждение гостя обескураживало. Что он задумал? Подчиниться? Или… фраза «Любимых» звучала как признание. Кому? Ей? Возможно ли такое. Несколько часов знакомства. Сомнения прервал вкрадчивый мужской баритон.

— Закрой глаза, — улыбка на его лице отгоняла все переживания. — Пожалуйста, — тихо почти шепотом.

Послушно опустила веки. Будь что будет.

— Пойдем, — продолжая держать её за плечи, потянул на себя.

Осторожный шаг. Один. Второй. Как же хотелось открыть глаза.

— Не подсматривай, — видел дрожащие реснички.

Руки исчезли. Совсем чуть-чуть подглядеть. Подталкивало любопытство. Капельку. Из-под опущенных ресниц.

— Катя, — строгий шепот опалил ушко.

Ах! Мурашки сломя голову вокруг седьмого позвонка.

— Будешь жульничать, завяжу глаза, — горячим дыханием по ключице.

Ох! Согласна. На всё. Но где он. Насколько близко. Протянула вперед руки. Неуклюже ощупывала пространство. Никого.

— Несносная девчонка, — с какой-то стороны гостиной, — не можешь подождать пару минут, — укор в голосе. В согласие замотала головой. — Ты испортишь сюрприз, — обидно, откуда-то из-за спины.

Сюрпризы она любила. А если он от такого мужчины, как Андрей… Под закрытыми веками оголенный торс… кубики… её пальчики чувствовали жар исходящий от кожи…она близко… очень близко… в крохотной ванной…

Ух! Поскорей открыть глаза. Недавняя реальность опаляла сознание. Надо просто выдохнуть напряжение. Расслабиться. И ждать. Сюрприз. Руки опустились вдоль хрупкого тела. Она в ожидании. Никаких мыслей в голове. Под веками пустота. Тяжело вздохнула. Врать себе не получалось.

Андрей усмехнулся, смотря на взволнованную хозяйку. Её тщетные попытки справиться с переполнявшим волнением забавляли. Не сдержался. Подлил масла в огонь. Почти губами у самого ушка. Почти касаясь подбородком ключицы. Сам с трудом сдержался. Притянуть её к себе. Вжать в себя хрупкое тело. Отошел, не подаваясь соблазну. Он хотел удивить. Продолжить то, что происходило между ними у елки. А там все было правильно. Так как и должно быть.

Огляделся. Одно движение. Огоньки вспыхнули. Повернулся. Пульт от плазмы нашелся на диване. Шаг. Сжал пальцами. Несколько шагов в сторону. Выключатель. Как можно тише. Свет погас. Теперь к ней.

— Повернись, — осторожно прикоснулся к её плечам. Она поворачивается. — Открой глаза… — и тут…

Его дыхание опалило макушку. Мурашки медленно вниз по линии позвоночника. Ладони прожигали тонкую ткань. Колени ватные. Ресницы взлетели. Перед глазами сверкающая разноцветными огоньками елка. Игрушки переливались в свете маленьких лампочек. Горошины бус блестели, отражая разноцветье огней. Радужные блики летали в пространстве комнаты. В изумлении Катя прикрыла рот руками.

— Ах! — восторженно успело сорваться с губ.

Видела все много раз. Сегодня — особый вечер. Развернулась к мужчине. Глаза горели. На лице — восхищение.

— Настоящая сказка, — капельки слезинок радостно поблескивали в уголках глаз. — Как у тебя получилось, из обычного сделать необычное, — неопределённый жест руками.

— Это не я, — умилился её эмоциями, — виновница волшебная — маленькая елка, — указал на переливающееся огоньками хвойное деревце.

Катя снова повернулась к сверкающей елочке. Лопатками прижалась к крепкой груди. Так правильно. Его сердце ускорило ритм.

— Чудесно, — взволнована ощущениями его за своей спиной.

Несколько мгновений они стояли, молча наслаждаясь близостью. Никто не решился разорвать прикосновения. Нет сил. Нет желания. Потому что так должно быть.

Андрей Владимирович сделал незаметный жест рукой. Экран плазмы ожил.

Повернув голову, Екатерина Дмитриевна смотрела с некоторым удивлением и разочарованием. Сказка закончилась.

Он молчал. Каналы сменялись одни за одним. Ему должно повезти. Удача на его стороне. На телевизионной плоскости мелькали кадры. Ерунда. Важна музыка. Мелодия вальса плавно заполнила комнату.

— А теперь, мисс фея, разрешите пригласить вас, — протянул руку, с легким поклоном.

Катя развернулась. Удивлена. Приятно. Приглашение принимать не торопилась.

— Я совершенно не одета для принца, — скромно замялась. Приняла затеянную гостем игру. — Мой наряд не совершенен, — продемонстрировала домашнюю одежду, повертев бедрами.

Андрей с трудом подавил зародившийся внутри рык. Еще одно движение. Сорвет к черту трикотажное облачение.

— Туалет принца так же желает оставлять лучшего, — растянул в стороны края футболки. Девушка открыто смеялась. — В нашей сказке пижамный бал, так что позвольте вашу ручку, — учтиво склонил красивую голову.

— Но я совсем не умею танцевать, — отнекивалась хозяйка гостиной.

— Кать, перестань капризничать, — не выдержал Андрей. Обижено скривил притягательную линию рта.

Хихиканье со стороны партнерши.

Все же вложила тонкие пальчики в раскрытую ладонь. Вторая его рука нежно прижалась к спине.

Мелодия вальса закружила пару в маленьком пространстве комнаты. Андрей ловко укорачивался от столкновения с предметами мебели. Оберегал партнёршу. Несильно сжимал подрагивающие пальчики. Второй рукой придерживал за спину. Под его ладонью кожа пылала. Её горячее дыхание обжигало грудь даже через ткань футболки. Сквозь музыку они слышали. Как стучат их сердца. Как вылетают навстречу друг другу. Это было так естественно. Так правильно. Вместе наряжать елку. Вместе смеяться. Делиться сокровенными воспоминаниями. Вместе кружиться в танце. Они тонули в правильности происходящего.

Мелодия окутывала пару. Молодые люди охвачены круговоротом движения.

Они не заметили, когда их взгляды встретились. Соединились. Сплелись. Смешались.

Не существовало ничего и никого. Только елка, укрывающая их яркими сверкающими огнями. Музыка, закрутившая в вихре вальса.

Он и она.

Расстояние между их лицами сократилось. Дыхание смешалось Губы в мгновении друг от друга. Взмах ресниц…

Настырный дверной звонок авиационной бомбой разорвался в квартире.