Глава 5

— Агрессивная дамочка, — возмущенно заметил Михаил, — а с виду так и не скажешь, — фыркал парень.

— Садись за руль, поехали, — упреки в адрес незнакомки пролетели мимо ушей.

Андрей, погруженный в свои мысли, открыл заднюю дверь внедорожника, осторожно уложил на кожаное сидение добытый с таким трудом трофей. Взгляд из-за автомобиля. Увидеть. Кого? Её. Зачем? Чертыхнулся. Внутри неприятно. К черту все. Домой. Там Алена. Они нарядят елку. Вдвоем встретят новый год. Радости от предвкушения не ощущалось. Да что ж такое. Выкинуть из головы произошедшее. Немедленно. Он умеет.

Устроившись на месте рядом с водителем, оглянулся. Неосознанно. Голова сама повернулась. И глаза. Сами. Он не хотел. Высматривал в окно поверженную девчонку. Хлопья снега ухудшали видимость. Природа против победителя.

Тоскливый вздох. Но, все же разглядел.

Её.

Помпон печально покачивался.

Справедливое обвинение внутри. Справился с доверчивой девушкой.

Отмахнулся. Он первый выбрал елку. Оправдался. Неуверенно.

За ребрами едкая ухмылка. Да пошло оно все в задницу. Не осуждать. Всегда прав.

— Поторапливайся, Миша. Я опаздываю, — раздражено водителю.

Опаздываешь? Тебя кто-то ждет? Ехидничало "что-то" внутри. С елкой. Зеленой. Пушистой. "Что-то" саркастически кривило гримасы.

Сжал кулаки. Дать бы тебе. По… что там у тебя? Какого хрена молчало. Там на тротуаре. Теперь поздно. Всё. Заткнись. Что ты вообще такое?

Сам заткнись. Обманщик. Манипулятор. "Что-то" вольготно устроилось за решеткой ребер. Уселось, закинув ногу на ногу. Желчно хихикало.

ПОБЕДИТЕЛЬ.

Не слушал. Не обращал внимания. Уставился в окно. Мимо медленно проплывал новогодний город. Разглядывал праздничную иллюминацию. Не бог весть какое занятие. Но. Отвлечет. Надеялся.

Черта с два!

На краешке рамки бокового зеркала — снежная пара. Мужчина неодобрительно покачивал головой. Девушка укоризненно поджимала губы.

Вас ещё не хватало!

Снежинки завихрились. Взметнулись. Всё исчезло.

— Эй, куда? — сорвалось с губ. — Стоять, — требовал у пустоты.

— Стоим, Андрей Владимирович, — беззаботно протянул Миша. Мыслями парень дома, у новогоднего стола в кругу семьи.

— Что? Почему стоим? Какого черта! Поехали! Поехали! — подгонял начальник.

В непонимании таращился на водителя. Он что, оправдывался вслух. Дожил. Не контролирует себя. И всё из-за… неё. Почему никак не выходит из головы? Вот привязалась.

— Светофор, — непринужденно объяснял парень, постукивая пальцам по ободу руля.

Постоянная привычка. Сегодня раздражала.

— Прекрати стучать, — рявкнул начальник, прикрыл веки, словно испытывал сильную боль. — Какой светофор? — Мишкины пальцы замерли.

В тишине лучше сосредоточиться. Распахнул глаза. Потянулся к лобовому стеклу рассмотреть место вынужденной остановки.

— Тот, — поведение пассажира беспокоило.

— Какой тот, Миша? Я, что, знаю все светофоры в городе? — рыканье с соседнего сидения. Кто-то из них явно не в себе.

— Ну, тот, — развернулся корпусом к начальнику. Встретил вопросительный взгляд. Требовал разъяснений. — Когда ехали за елкой… у тротуара… клуша с помпоном, — прерывистый рассказ.

Взгляд начальника прояснился. Вспомнил. Слава богу. Пассажир в порядке. Удовлетворенно закатил глаза. Не опоздает к новогоднему столу.

Недавняя встреча ускоренной киноплёнкой перед глазами Андрея. Так вот откуда ему знаком помпон.

— Вот почему она обозвала меня разрушителем, — мимолетный взгляд на водителя.

Не заметил беспокойства в его глазах. Не до него. Смотрел назад. Да где же этот неугомонный помпон.

Чертов снег. Мешал. Сыпал огромными хлопьями. Все против него.

Но что это? Снежинки замерли. Повисли в воздухе. На долю секунды.

Шанс. Один на миллион. Для него. Зачем? Не хотел разбираться в этом.

Бубон неохотно подпрыгивал по ступенькам магазинчика. Скрылся за дверью.

— Вы что-то сломали? — Миша отвел взволнованный взгляд на дорогу. Светофор неумолимо требовал продолжать движение. — Разрушили?

— Нет, — неистово затряс головой пассажир, — не я… ты… нет мы… — быстро, обрывисто растолковывал сам не совсем понимая что пытается донести да собеседника.

— С вами все в порядке, Андрей Владимирович? — не на шутку разволновался подчиненный.

Не видать ему сегодня новогодних угощений. Прибавил газу. Доставить домой. Поскорее. А там пусть кто-то другой выясняет. Причины. Состояния руководителя. Странные. Не его проблема. Не в новогоднюю ночь.

— Стоп. Куда? — вопль с соседнего сидения. Магазинчик скрывался из вида. — Немедленно разворачивайся, — педаль тормоза резко в пол. Дернулись вперед.

Так и до аварии недалеко.

— Что ж такое-то, — негодовал Миша. Какая муха покусала? Собранного. Адекватного. Здравомыслящего. Всегда. Везде. Уважаемого начальника.

— Она видела, видела. Понимаешь.

Водитель не понимал. И не собирался. Отрицательно качал головой. Кто-то должен остаться нормальным.

Андрей обреченно взмахнул рукой. Кому он объясняет. Мишка и так смотрит как на ненормального. Да и времени нет.

То, что сидело внутри настойчиво твердило, напоминало. Время быстротечно. Упустишь. Не вернешь.

"Что-то" подсказывало. Она показала тебе чудо.

А он смял капотом. Она вернула елку. Надежду. Веру. Мечты способны сбываться.

А он лишил её праздника. Обманом. Ложью.

Одно волшебство на двоих. Размазал по дороге. У неё не осталось ничего. Нет новогодней сказки.

"Что-то" завопило истошным голосом. Придурок. Ты так ничего и не понял.

— Миша, разворачивайся, — приказ опешившему от происходящего водителю.

— Запрещено, — оправдывался парень. Указывал на знаки.

Да хрен с «запрещено». Он знал что делать. У него был план. Не совсем конечно полноценный. Первый пункт. Ох, если бы не Мишка. Никакого плана. Ни одного пункта.

Андрей распахнул дверцу. Выскочил из салона. Открыл заднюю дверь. Бережно вытащил елку.

— Развернись и догоняй, — бросил ничего непонимающему подчиненному.

Дверца захлопнулась. Автомобиль содрогнулся от удара. Миша неодобрительно покачал головой. Смотрел в окно на удаляющуюся мужскую спину.

Андрей Владимирович слетел с катушек. Окончательно. Бесповоротно. Вот к чему приводит переработка.

В новом году останется без работы. Начальника упекут в больницу. Нервы подлечить. У компаньона свой водитель. Невеселые новости для семьи в новогоднюю ночь. И увидит ли он родных в этот непредсказуемый последний день уходящего года. Одолеваемый нехорошими мыслями, Миша вел внедорожник, отыскивая место для разворота.

Андрей бежал, пересекая проезжую часть. Не сводил глаз. Магазинчик светился неоновой вывеской. «Мини-маркет». Полы пальто развивались на ветру. Пиджак распахнут. Так и не застегнул пуговиц. Ни к чему. Холода не чувствовал. Страх упустить незнакомку огнем носился по венам. Согревал.

Елку одной рукой прижимал к себе. Драгоценная ноша. Почти уронил.

У крыльца каблуки туфель скользнули. Удержал равновесие. Балансируя свободной рукой. Уф! Не хватало распластаться у распахнувшейся двери. Метнул взгляд. Не опоздал.

"Что-то" внутри отплясывало победный танец. Под аккомпанемент сбившегося с привычного ритма сердца. Никак отстукивает тарантеллу. Есть повод.

Помпон покачивается в такт гремящей музыке.

******

Понурив голову, Катя плелась через дорогу. Сама отказалась от праздника. Сама отдала его в чужие руки. Вздох получился шумным.

Но как? Как она могла отказать? Он так самоотверженно сражался. Не брезговал никакими методами. Чувствовала, где-то денди слукавил. Чуточку обманул. Не стала разбираться. Отчаянная борьба за елку подкупала. Противостоять жизни. Выше её сил.

Или все же не смогла отказать КРАСАВЦУ. Не такой уж он и красавец. Симпатичный мужчина. Не отрицала. Приятная внешность. Немного брутальная. Нет. Не любила это слово. Просто ухоженный мужчина. Любого одень в фирменные шмотки. Причеши у стилиста. Будет выглядеть не хуже. Не каждый сможет похвастаться настойчивостью в достижении цели. И не надо. А она все же за жизнь. За любовь.

Незнакомец в начищенных ботинках, конечно, немного переусердствовал. Но как искусно. Не для себя. Для неё. Той другой. Которую любит. Уверена. Все на алтарь светлого чувства.

Она немножко завидовала. Никто для неё никогда так не поступал. Не брезговал никакими уловками. Сделать её счастливой. Никто. Даже бывший…

Вскинула голову вверх. Не вспоминать. Не достоин. Снежинки кружились. Вовлекая друг друга в замысловатые танцы. Беззаботные белые проказницы. Улыбнулась.

Пусть у кого-то будет праздник. А она справится без елки. Подумаешь, какая ерунда. Елка. Праздник заключается не в ней. Праздник должен быть в душе, в сердце. Походило на уговоры.

Сама-то в них веришь? "Что-то" ехидно интересовалось, прохаживаясь в межреберном пространстве.

Ты ещё… Кто? Что? Осуждаешь. Не смей. Поступила, так как было необходимо в тот момент. Никаких сомнений. "Что-то" замолчало. Не осмелилось спорить. То-тоже.

А елка у неё будет, придумает что-нибудь. Нет безвыходных ситуаций. Помпон согласно кивнул. Шапка скатилась на бровки. Блин. Отдернула назад. Угомонился. Притих.

Вывеска любимого мини-маркета весело подмигнула неоновыми огоньками.

Острые вершинки губ хитровато приподнялись. Праздник живота. Не отмечать же новый год с бутылкой шампанского и соленым огурцом. Побалует себя гастрономическими изысками. Они будут только для неё. Никто не отнимет. Не будет претендовать. Она даже чек возьмет. Для убедительности. Вдохновившись новой идеей, скрылась за дверями магазина.

Наполненная сумка приятно оттягивала руку. Пожелав знакомой продавщице счастливого нового года, Катя выскочила на крыльцо. И…

О, черт! У последней ступеньки.

Он. Широкая улыбка на лице. Пальто и пиджак нараспашку. Жарко? Запыхался. Бежал? К ней? Не верила.

Мгновение. Взгляды пересеклись. В карих глазах восторг. Успел.

Темно-серые радужки почему-то радостно сверкнули. Он здесь. Колени вдруг стали ватными. Не выдержали вес и без того хрупкой фигурки. Ноги подкосились. Подошва сапог заскользила по присыпанной снегом плитке.

Раз ступенька. Два. Три. Она прямиком ему под ноги.

В воздухе замелькали. Руки. Ноги. Сумки. Елка.

Два тела распластались на снегу.

Андрей первым пришел в себя. Лежал на спине. Что-то несильно давило на грудь. Приподнял голову. Незнакомка на нем.

— Ты не ушиблась? — серый взгляд отрешенный.

Хватило два взмаха длинных ресниц. Успел рассмотреть. Свои. Не искусственные. Глаза девушки сфокусировались на его лице. Глупо улыбнулся.

— С тобой все нормально? — бессмысленный вопрос.

Она лежала на нем. Впору поинтересоваться его состоянием. Забота о нем не входила в её планы. На данный момент.

— Что ты здесь делаешь? — варежки уперлись в грудь, приподнимая легкое тельце. Вставать она видимо не собиралась. Он не против. Почему-то.

— Ловлю неуклюжих девушек, — ухмыльнулся своими пухлыми губами.

Разглядела. Они в непозволительной близости. Она на нем. Осознала. Резко. Подскочила. Незнакомец остался на снегу. Улыбался.

Ударился головой. Однозначно.

— У тебя что-то болит? — бросилась перед ним на колени. Стянула варежки. Спрятала в карман. Проворными пальчиками ощупывала тело на возможные повреждения. Голова. Ребра. Ноги. Руки. Спина. Осмотр со знанием дела.

Прикосновения оказались приятными. Переживание на лице. За него. Нравилось.

Ну не дурак.

Если и дурак. Она так мило волнуется. Щечки раскраснелись. Глаза сосредоточенно осматривают его тело. А горячие подушечки пальцев… Чувствовал через тонкую ткань рубашки. Блаженно прикрыл веки.

— Эй, не отключайся, — шлепок по лицу ладошкой. Один. Второй.

Глаза распахнулись. Во взгляде недоумение. Зачем бить?

— Смотри на меня, — её руки обхватили его лицо, — не отводи глаз, — он и не собирался. Хотелось смотреть в серые взволнованные радужки. Они так близко. — Не закрывай. Если слышишь меня, моргни. Договорились, — послушно опустил веки. Согласен. На все. Когда она так смотрит. Беспокоится. — Хорошо, — подбодрила. — Я задам тебе несколько вопросов, — веки не возражали. Почти диалог. — У тебя голова болит. Да? — моргнул. — Руки? — не отрицал. — Ноги? — без возражений. — Спина? — конечно. — В груди давит? — ещё бы. От таких глаз.

Теплые ручки исчезли с тела. Ощутил пустоту. Невероятно. Просто прикосновения. А как необходимы. Не может быть. Такого не может быть. Вертикальная морщина между бровей. Изумлялся. Необъяснимым ощущениям. Желаниям.

— Не шевелись, — не догадалась об истинной причине глубокой морщины. — Я сейчас вызову скорую, — суетливо рылась в сумочке. — Всё будет хорошо, — в руке мобильный.

— Всё так серьезно? — морщина залегла глубже. Потянулся, накрыл своей ладонью её. Предотвратить ложный вызов.

— Конечно, — выдернула руку. Что за ребячество. — У тебя может быть серьезная травма спины. Или сотрясение головного мозга, — пальчики потянулись к экрану.

— А может, я просто попробую пошевелиться, — он резко сел, выпрямляя спину.

— Нет, — грозно зашипела незнакомка. Надавила на плечи, укладывая обратно. — Так можно усугубить травму. Не шевелись.

— Хорошо я согласен, только если ты составишь мне компанию, — обвил сильные руки вокруг хрупкой фигуры. Притянул. К себе.

Смотрела озадачено. Одно крошечное мгновение.

— Ах, ты засранец, — сильный удар в грудь. Она уже на ногах. Глаза мечут молнии. Радужки заволокло грозовыми облаками. — Придурок. Обманщик. Чертов идиот! — разгневанно кривился изящный ротик. Бровки хмурились. Кожа на скулах пылала. Маленькие пальчики сжимались в кулачки. — Я думала… покалечила тебя…когда упала… сверху, — запиналась. Понимала всю н нужность объяснений.

Андрей продолжал лежать на снегу. Любовался разъяренной незнакомкой. Восхитительна. И очень серьезна.

— Кто? Ты? Покалечить? — последние слова рассмешили. Сдерживался, не поддавался соблазну. — Своим весом ты вряд ли могла нанести мне существенный урон. Но я не прочь попробовать ещё раз, — губы растянулись довольной улыбкой.

— Чокнутый, — зло сбила шапку на затылок. Помпон поддерживал мнение хозяйки. — Можешь лежать здесь хоть всю ночь, — закрутилась на месте. Взгляд обыскивал пространство вокруг. — Я ухожу. Счастливо оставаться, — шаг в сторону. Обнаружила сумку. Подняла. — Сумасшедший, — вместо прощания. На хорошеньком личике обида.

Согласен. Придурок. Извиниться. Неудачная шутка. Поднялся. Коленями на снегу.

— Прости, — схватил тонкое запястье, потянул к себе. — Получилось глупо, — обида не покидала поджатых губок. — Очень глупо. Ужасно глупо, — снизу заглядывал в её глаза. Там все ещё тучи? Или есть надежда на лучик солнца. Не давала рассмотреть. Отворачивалась. — Чертовски глупо. Я полный кретин, — признание, как последняя надежда на прощение.

— Прости? Глупо? — не сдерживала негодования.

Повернулась. Склонилась над ним. Ураган в чистом виде. Сокрушит в небытие.

— Никогда не видела большего идиота, с самыми тупыми шутками. Если ты считаешь что это смешно… то… я смеюсь. Ха — ха— ха, — сарказм переполнял интонации. — Доволен? — ответа не ждала.

Вырвала руку из плена его пальцев.

— А теперь я ухожу. Можешь сколько угодно барахтаться в снегу на морозе. Мне все равно, что будет с тобой. Счастливо оставаться.

Злилась. Слишком большая речь для прощания. Зачем? Да потому что этот балбес может заболеть.

Да. Она волнуется. За него. Врач всё-таки. Так себе отговорка. Ещё не хватало, что б он заметил её беспокойство. Гребаное. Неуместное. Беспокойство.

Большой шаг от него. Что-то удерживало. Он.

Твою мать. Перестарался. Разозлил. Настроил против себя. Провалил план. Даже не дошел до первого пункта.

Неудачник.

Она сейчас уйдет. Не допустить. Лихорадочно искал выход. Мыслей нет. Слова не помогут. Признавал. Шутка оказалась… никакой. Но что же делать? Решение пришло неожиданно.

— Пожалуйста, не уходи, — с мольбой в голосе.

Схватился за сумку с продуктами, прижал к своей груди. Спасательный круг. Стискивал обеими руками. Вцепился крепко. Последний шанс.

В пылу перепалки никто не заметил красных капель на белом снегу.

Влажная ткань рубашки холодила разгоряченную кожу. Он что так вспотел. Настолько боялся потерять незнакомку. Обливался потом. На улице. Зимой. В мороз. Ни хрена себе его зацепило.

Ещё и праздничные припасы. Катя округлила глаза. Два больших блюдца. Готовы разбиться о голову Андрея. Какая наглость! Хватала ртом морозный воздух. Возмущения примерзли к связкам. Дернула сумку. Позарился на праздничные деликатесы. Каков нахал! Дернула ещё раз. Ручки жалобно скрипнули. Натянулись. Поддались. Поклажа повисла в сжатых пальчиках. Только сейчас заметила на снегу капельки. Красные на белом. В считанные секунды поняла, кто виновен в лишении снега девственной белизны.

— Ты испортил мой праздничный ужин, — ожившие связки угрожающе сипели.

— Твой праздничный ужин испортил мне рубашку, — взгляд Андрея на себя.

Чуть ниже груди растекалось бледно-красное пятно. Оценивая ущерб, незнакомец медленно поднялся на ноги.

Катя не отрывалась от пятна. Её любимое красное вино. Точнее, оно должно было стать любимым. Сегодня впервые решила попробовать. Посоветовала коллега. Расхваливала так, что слюноотделение в этот момент превысило все нормативы.

И как же теперь она поймет изысканный вкус французского вина. Если только…

Слизать остатки с тела мужчины. Тяжело сглотнула. Воображение тут же подсуетилось. Картинки дегустации замелькали перед глазами. Катерина затрясла головой, прогоняя непрошеное наваждение.

Но одно показалось странным. Незнакомец не оказывал сопротивления, а с удовольствием подставлял тело под язык Екатерины Дмитриевны.

Фу! Брезгливо передернула плечами.

Ой, да ладно. «Что-то» ухмылялось за ребрами.

Замолчи.

Глаза быстро вверх. Он не должен ничего заметить. Опоздала.

Мужчина смотрел внимательно. В серых радужках плясали чертики. Заразительные чертики. Внизу живота потеплело.

Ещё не хватало испытывать желание к незнакомке. Маленькой. Неуклюжей. С таким смешным помпоном.

А почему бы и нет? Она ничего. Симпатичная. «Что-то» с вызовом хихикало, прислонившись к ребрам. Или будешь утверждать. Не в твоем вкусе. Тогда что ты здесь делаешь?

Заткнись.

Из-под бровей на неё.

Перехватила его взгляд. Смутилась. Спряталась за опущенными ресницами. Блин. Решит. Ненормальная. Спасаться бегством. Подошва шаркнула по снегу.

— Фу, что за запах, — скривил лицо незнакомец. Скрыл за отвращением влечение. Вышло удачно. Не догадалась. — Что за пойло ты купила? — наиграно брезгливо кривился рот. — Кислятина, — нелестные отзывы преградили пути к отступлению.

— Пойло, — аккуратные бровки возмущенно взлетели вверх. Да как он смеет. — Настоящее французское вино, — гордо вскинула голову.

Она не употребляет абы что.

— Ты уверена? — дернул носом. Доказывая, насколько противно пахнет её приобретение.

Брови угрожающе сошлись на переносице. Веки прищурились. Шашки наголо! Или признать поражение, спасовать, как там, у елочного базара.

В глубине сознания Катя допускала. Настоящее французское вино в магазинчике с вывеской «Мини — маркет». Нонсенс. Но зачем так кривить лицо. Мог бы быть деликатней.

Так выпускать конницу?

Он достаточно наказан. Подтверждение мокрое пятно на идеально белой рубашке.

Решено. Шашки в ножны.

Вскинула голову. Подобралась. Поправила притихший помпон. Хмыкнула. С неё достаточно общества незнакомца.

— С новым годом! — натянутая улыбка. Она воспитанная. — Счастливо оставаться, — поворот корпуса. В спор ввязываться не собиралась.

Андрей ошарашено смотрел на девушку. Минуту назад беспокоилась о его здоровье, волновалась. А когда он и в самом деле оказался в беде уходит, бросив холодное «С новым годом». Нет. Придется отвечать.

— Оставишь меня в таком состоянии? — вопрос под ноги. Чуть не упала. Каков нахал.

— Сам виноват, — упрек через плечико. Но с места не сдвинулась. Стояла вполоборота.

— Насколько я помню, ты свалилась мне под ноги.

— Я… сама…

— Да. Сама.

Полный разворот. Шаг к нему. Помпон разъяренно покачивался. Милое личико напряженно, крылышки аккуратного носика раздувались.

Злиться. Мило. Забавно. Андрей не скрывает улыбки.

— Ты испортил мой ужин. Я испортила твою рубашку. Мы квиты, — решительно смотря на незнакомца с высоты своего маленького роста. — Претензии не принимаются.

Окончательная точка. Надеялась. Смотря в нагло ухмыляющееся лицо.

— Прощай, — махнула варежкой.

— Но как я буду встречать новый год в таком виде, — он не отпустит её.

У него все же миссия. Терпела полный крах.

— Не мое дело, — ретировалась с места происшествия.

Убеждала себя в только что сказанном. Ей нет до него никакого дела и до гребаной рубашки.

— Ты настолько бессердечна, — отчаянная попытка вернуть незнакомку.

— Да.

— В новые год люди должны быть добрее, не лишай меня веры в новогоднее волшебство.

Косвенное напоминание о связывающих их волшебстве. Должно помочь. Не ошибся.

Девушка остановилась. Короткие взгляды на незнакомца.

Раздумывала. Проявить сострадание? Развернуться, уйти.

Наглец обозвал французское вино кислятиной.

Внедорожник — драндулетом.

Взаимозачет.

Глаза смерили высокую фигуру мужчины. Стоял, обреченно опустив руки. На лице мольба. Ну как она может не помочь. Ему. Опять. Второй раз за вечер.

Подозрительно.

— А что ты здесь делаешь? — пытливо всматривалась в растерянное лицо мужчины.

Вопрос застал врасплох. Признаться сейчас. Лишиться возможности узнать, как она собиралась ему помочь. Заберет елку и точно исчезнет. Растворится в пространстве. Не готов так быстро расстаться. Причина? Рассуждать, нет времени.

— Я принес тебе елку, — первые адекватный повод для встречи. — Твою елку, — отрезал возможное сопротивление, подключив недавний предмет спора.

Поднял лежащую рядом елочку, протянул девушке.

— Но она была тебе жизненно необходима, — веский довод. Елку брать не торопилась. — Что изменилось?

Катя уже ничего не понимала. Поступок незнакомца настораживал. Так отчаянно вел борьбу. И вдруг.

— Справедливость должна восторжествовать.

Промелькнувший испуг в серых радужках подтвердил. Двигается в правильном направлении. Начни твердить о волшебстве. Окончательно потеряет доверие. Не признается. Сбежит. Потеряет её. Последнего боялся больше всего. Никогда не увидеть незнакомку.

Почему? Сейчас не время. Подумает позже.

Вместе обсудят.

— И в чем же справедливость? — сомнительный поступок незнакомца навевал мысли о его нормальности.

Осторожно поглядывала. Искала признаки. У неё по психологии пятерка.

От Андрея не укрылся настороженный взгляд серых глаз. Внимательный. Пристальный. Точно считает ненормальным. Рассматривание его личности убедило. Все делает правильно.

— Ты спасла её от печальной участи — стать украшением ближайшей городской свалки, — весомый аргумент не поспоришь. Довольная ухмылка на её лице. Эх, девочка. Какая же женщина не любит похвалу. Продолжил. — А теперь ещё испорченный ужин. Так что, елка на сто процентов принадлежит тебе, — закончил с чувством удовлетворения.

Видел. Убедил. Важно распрямил плечи.

Катя спрятала вырвавшиеся смешинки в варежку. Точно денди лондонский. Вот только пятно портило. Что ж придется возвращать ему первоначальный вид.

— Хорошо, пойдем, — махнула головой в приглашении.

— Куда? — сунул елку подмышку, прикрыл полами пальто злосчастное пятно.

Мокрая ткань холодила. Чай, на улице не лето.

— Спасать твою веру в человечество, — хохотнула Катя. Не скрывала так неожиданно вернувшегося хорошего настроения.

— И как же ты это сделаешь? — праздное любопытство. По большому счету ему все равно. Главное — она рядом.

Втюрился? «Что-то» напомнило о себе. Не ответил. Мысленно погрозил кулаком.

Поравнялся с незнакомкой. И такая детская радость охватила. Здорово идти с ней рядом. Видеть, как улыбается. Не натянуто. Искренне. Еще бы за руку взять. Почувствовать маленькие пальчики в своей ладони. Одернул. Не торопись.

— Есть у меня одно волшебное средство, — набивала себе цену Екатерина Дмитриевна. Украдкой поглядывала на Андрея.

Флиртуешь. Заметило «что-то», закатывая глаза.

Не твое дело. Мы с тобой не знакомы. Не смей мне указывать. Рыкнула девушка «чему-то» навязчивому.

А с ним ты знакома? Видишь второй раз за вечер. И проявляешь заботу. Волнуешься. Не унималось «что-то».

Перепалку прервала. Лучше говорить с незнакомцем. У него приятный голос.

— Я живу рядом, первый подъезд направо от арки, — указала в сторону прохода между домами, к которому по тропинке от мини-маркета направлялась парочка.

— И что же это за средство, — продолжил любопытствовать. — Волшебная палочка? — усмехнулся.

— Да. Я фея. — рассмеялась незнакомка. Заливисто. Звонко. — Вот только ты не похож на Золушку, — веселым взглядом окатила мужчину, — скорее всего на принца.

— Согласен, на принца, — задорно подмигнул.

— Даже не будешь спорить, — поддела новоиспеченная фея.

— Нет.

— Почему?

— Мой наряд не превратится в лохмотья в полночь, — блистал знанием сказки Андрей.

Молодые люди переглянулись. И рассмеялись. Непринужденно. Словно давние знакомые.