Глава 4

Екатерина Дмитриевна и не подозревала о погоне. Все требования слышала. Ещё бы! Такие истошные вопли. Но проигнорировала. ЕЛКА принадлежала ей. В конце концов, деньги заплачены. Не виновата в привер…

Тяжелая мужская рука легла на плечо. Пальцы сжались. Девушку дернули назад. Развернули.

Дыхание перехватило. Она зажмурила глаза. Шапка скользнула вниз. Скрыла от нападавшего. Ой, мамочки. Крепче прижала елку к себе.

— Ты увела мою елку, — сурово обвинял баритон. — Немедленно верни, то, что принадлежит мне, — необоснованные требования.

Наглое заявление о правах разозлило. Что он себе позволяет! Помпон взлетел вверх. Варежка отдернула шапку с лица.

— Не смей на меня орать, — звучало очень уверенно для девушки такого маленького роста.

Андрей как-то сразу определил. Её макушка будет точно доставать ему до подбородка. Избавиться только от чертовой шапки.

Потянул руку. Неосознанно. Само по себе получилось. Подталкивало изнутри. «Что-то».

Помпон отпрянул назад.

— Ты её не получишь, — удар по запястью выдернул из мыслей о росте незнакомки. — Елка принадлежит мне. Я купила её, — последний аргумент должен призвать конкурента к здравомыслию.

Но, толи гордо вскинутый девичий подбородок. Толи высоко задранный носик. Привели к другому результату.

Какая бесцеремонность!

— Купила?! — нотки раздражения. — Ты нахально увела её у меня из-под носа, — Андрей угрожающе навис над девушкой. — Пробралась и стащила МОЮ ЕЛКУ. МОЮ ЕЛКУ, — прокричал ей в лицо.

Негодование захлестнуло. Варежка сбила шапку на затылок. Помпон презрительно замер. Плечи яростно развернулись. Спина натянулась струной. Ринулась в бой. За справедливость.

— Никто и никогда не обвинял меня в воровстве, — яростное шипение.

— Ты наглый.

Решительно наступала на незнакомца.

— Самоуверенный.

Шаг вперед. Обиженный покупатель пятился спиной.

— Невоспитанный.

Ещё шаг. Вперед. Назад шаг от разъяренной девушки.

— Некультурный, грубый.

Смерила мужчину уничижительным взглядом. От мастерски уложенной челки до самых начищенных ботинок. Дорогое пальто распахнуто, под ним не менее дорогой пиджак, белая рубашка, идеально сидящие по фигуре брюки, и туфли, явно не для хождения по снегу. Крутившиеся в голове неприятные эпитеты сменились чем-то знакомым. Эм… Из Пушкина.

— Денди лондонский.

Маленький кулачок уперся в грудь.

На мужском лице изумление. Губы дергает улыбка. То же мне, оскорбление.

— Как-то не вяжется все выше сказанное с последним, — ехидные морщинки у глаз.

— А я не такая как ты, — кулачок стукнул по груди. — Я не могу обижать необоснованно, — опустила руку. — И обоснованно не могу, — вздох. Разочарование. В самой себе.

— Тогда возможно договоримся, — воспользовался минутным замешательством Андрей. Он своего не упустит.

— Нет, — холод в голосе приправила укоризненным взглядом от чертовой уложенной челки до блестящих, блин, ботинок. — Не договоримся, — обида за себя клокотала в горле. Требовала выхода. — Никогда, — толкнула денди в плечо. И только.

Прижала покрепче к себе елку. Почти развернулась. Но голос от тротуара остановил.

— Проблемы, Андрей Владимирович?

У черного внедорожника стояла внушительная мужская фигура. По Катиным меркам.

— Нет, Миша, все хорошо, — успокоил водителя. Удар маленькой ручки насторожил парня. Усмехнулся. Не больнее комариного укуса.

— Так вас тут целая банда, — неожиданная догадка. Глаза девушки недобро прищурились.

— Какая банда? — не смог уследить за женской логикой. Никогда не получалось.

— Елочная банда, — продолжала блистать логичностью выводов.

Андрей вопросительно уставился на незнакомку. С ней что-то не так.

— Охотитесь за елками. Выслеживаете одиноких покупателей. Нападаете. Отбираете елки. Потом продаете втридорога, — на одном дыхании выпалила Катя.

— Ты детективы писать не пробовала, — расхохотался абсурдности предположения мужчина. — Отличная история, — отсмеявшись, Андрей с интересом уставился на девушку. Склонил голову на бок. Рассматривал.

В тусклом свете уличных фонарей. Шапка на затылке. Лицо открыто. Аккуратный, чуть вздернутый носик. Изящная линия бровей. Округлый подбородок. С укором направленный на него. Глаза. Серые. Темно-серые. Небо перед грозой. Нет, после грозы. Ливень закончился, тучи расходятся. Выглядывает солнце. Не было в этих глазах злости. Как не старалась незнакомка напустить её в свой взгляд. Тепло пробивалось.

Он справится с ней. Улыбка заиграла на его губах.

От такого неожиданного внимания Катя смутилась. Стушевалась. Бросила робкий взгляд на машину.

— Прости, — буркнула себе под нос.

Боже, как стыдно. И что на неё нашло. Она никогда так себя не вела. Это все из-за этого денди. Нерадивого покупателя, в слишком модных туфлях. Никогда ни говорила глупости хуже. Домой. Срочно. Пока не сказала ещё что-нибудь.

— До свидания, — быстрый взгляд на незнакомца, на машину. Повернулась. И вдруг. Узнала. — Так это ты, — всем корпусом развернулась к мужчине.

— Я, что? — улыбка все ещё на его губах.

Красивых. Заметила. Блин. Взгляд выше. Между бровей. Там не так интересно.

Андрей не заметил. Ждал. Что ещё выдаст девица.

— Ты на своем черном драндулете, — рука свободная от елки указывала на большой внедорожник.

— Я бы попросил, — оскорбился за автомобиль. Ненормальная. Плечи хохотнули. Прятали очередную волну смеха. — Это не драндулет, — поджимал губы. Удерживал рвущийся наружу хохот. Чокнутая.

— Плевать, — девичье лицо угрожающе напряглось. Веселиться вздумал. Не получится. — Ты со своим подельником. Разрушил волшебство. Размазал по дороге. Ты — бездушный человек. Такие как ты не заслуживают елку. Никакую. Даже самую неказистую, — вынесла строгий вердикт незнакомка.

Держи весельчак. Не надорвись.

Движение корпусом. Намерение уйти. Сильная хватка на предплечье остановила.

— Можешь сыпать обвинениями в мой адрес сколько тебе заблагорассудится, но елку придется вернуть, — мужская рука крепко удерживала девушку.

Он не сдастся. Никогда не пасовал перед трудностями. А тут. Пустяк. Маленькая нахалка. Плевое дело.

— Размечтался, — вырвалась из цепкого захвата.

Схватка перерастала в войну. Ей не выиграть. Отступить. Короткий взгляд за спину. Оценивала попытки побега. Метров десять до ближайшего пешеходного перехода. Надо только дождаться сигнала светофора. Дорога. Там через двор. Никто не догонит.

— Сбежать не получится, — суровые интонации предупредили намерения. Для убедительности широкая ладонь легла на плечо. Ишь, чего удумала. Свалить. Раскусил по озорному блеску в темных радужках.

Медленный взгляд на причину остановки. Резко на главнокомандующего боевыми действиями. Легкие наполнила морозным воздухом. Последняя попытка к сопротивлению. Не состоялась. Переговоры возобновились.

— Я тебе заплачу, — Андрею надоело ходить вокруг да около. Компромисс в денежном эквиваленте действует безотказно. — В три раза больше, чем ты отдала этим барыгам, — на него смотрели с презрением. Непростая штучка. — В четыре, — презрение и ненависть единым фронтом. Ты серьезно. — В пять раз, — возмущение укрепило боевые позиции. Не пробьешь. Да что б тебя.

— Не все в этой жизни можно купить, — брезгливо прищурились глаза, скривился рот. — Ты не получишь елку, — прямо в лицо, смешно вытягивая шею из оков толстого шарфа.

Тонкую шею. Заинтересованный взгляд скользнул от подбородка к ложбинке у самого основания. Изнутри. Неожиданно. Желание не рассматривать. Прикоснуться. Для начала подушечками пальцев. Узнать. Кожа нежная, как шелк. Такая, как выглядит.

Твою мать! Откуда мысли! Черт, да что ж нахальная пигалица так привлекает внимание. Отвлекает от главного.

Катя беспокоилась. Незнакомец, пялился на неё. И её глаза. Магнитом к его лицу. Приятному. Нет. Нет. Нет. Помпон закачался. Пора заканчивать сыр- бор.

— Читай по губам. ЕЛ — КА МО — Я, — медленно по слогам. — МО — Я ЕЛ — КА, — повторила. Акцент на каждом слоге.

Внимание Андрея привлек ротик.

Слух отсутствовал. Не слышал.

Только зрение. Видел.

Аккуратные губки. Такие естественные. Искусно прорисованные. С острыми уголками. Взлетающими вверх вершинками. Естественно пухлыми внизу. Они красиво выводили буквы каких-то слов. Не понимал. Пялился на розовый цветок. Желание испробовать, вкусить нектар. Захлестнуло. Потянулся. Так рядом. Её горячее дыхание обожгло.

Почувствовав его воспалённое дыхание слишком рядом. В опасной близости. Замолчала. Не дышала. Близко. Слишком близко. Карие глаза. Под светом фонаря почти темные. Прямые густые брови. Скулы выдают мужчину с характером. Не острые. Но заметные. И рот. Мягкий. Приоткрытый. Не для слов? Как под гипнозом вперед.

Выдохи смешиваются. С ума сойти. Не остановиться. Блин.

Черт! Что он творит.

— Рехнулся, — сильный удар в грудную клетку. Одновременно пришли в себя. — Думаешь, поцелуй решит проблему? — покрутила варежкой у виска. — Маньяк. Извращенец, — пищала, пряча испуг, под гневно насупленными бровками. Для пущей уверенности отступала назад. Прижимала елку к себе.

Андрей, испугавшись собственного желания. Выпрямился. Неожиданное притяжение обескуражило.

Отпустить девчонку. Она как-то не так влияла на него. Непривычно. Подчиняла.

Но как же елка. Не может остаться ни с чем. Мужик он или… Сила воли на что. Ей не победить. Какими бы чарами не пользовалась пигалица.

А ведь использовала. Он не поддался. Вовремя очухался. Против таких. Её же оружием.

Никаких денежных компромиссов. Переговоров. Вторая попытка прорыва обороны противника. Мозг стратега подкинул решение.

Что она там лепетала о разрушении. Уголки губ победно взлетели вверх.

— Своим поступком ты разрушила мою жизнь. Разметала по воздуху надежду на счастье. Разнесла в клочья мечты. Втоптала в снег веру в «долго и счастливо», — вел артподготовку противник вражеской территории.

Екатерина Дмитриевна, ещё не пришедшая в себя от несостоявшегося поцелуя с незнакомцем, таращилась на мужчину широко раскрытыми глазами. Голос пронизан отчаяние, слова безнадежностью. На красивом лице уныние. Руки нервно теребят искусно уложенные волосы. Пряди распадаются бесформенной массой.

Оборона прорвана. Вражеские войска выкинули белый флаг. Понял. По лицу девушки. Сочувствие в каждой черточке. В глазах сострадание.

— Она так важна для тебя? — вопрос как подтверждение своей не правоты. Для себя. Не для него. — Вопрос жизни и смерти, — противник сокрушен окончательно и без поворотно. Война выиграна. Время для победного клича. Андрей ликовал.

Незнакомка неловко топталась на месте. Решала. Извиниться. Вернуть елку. Или. Вернуть елку. Извиниться. Блин. Разница не велика.

Мужчина терпеливо ждал. Она медлила. Опасалась. Обманул. Нет. Такими словами не бросаются. Ты врач, Катя. Твое слово жизнь. Смерть неприемлема.

— Вот возьми, — решительно протянула елку сопернику.

— Давай, я верну тебе потраченную сумму, — удерживал в голосе отчаяние. Не спалиться раньше времени.

— Ерунда, не стоит, — пихнула елку в руки мужчины. Да забери ты её уже. Неприятное напоминание собственного неподобающего поведения.

— Спасибо, — ловко перехватил, прижал к себе. Свободная рука метнулась во внутренний карман пальто. Ему не нужны подачки. Между пальцев зажата красная купюра.

— Она столько не стоит, — шарахнулась как от удара от протянутой руки. Добро не оплачивается. — Новогодний подарок, — робко дернула плечиком. — Извини, — неловкая улыбка.

— За что? — точно не нормальная. Извиняется. Дарит елку. Бесспорно чокнутая.

— Ну, — стыдливо отводила взгляд, — за это, — неопределённо махнула руками. Озиралась по сторонам.

Заметил пакет в освободившейся от елки руке. Сунул незаметно купюру. Бонус за нечестно выигранную войну.

— Все нормально, — мял тонкими подошвами снег. Не решался первым уйти. Да что ж такое.

Она тоже топталась на месте. Что-то не отпускало.

Оба ничего не понимали. Елка обрела владельца. Пора расходиться. А они стоят. Не могут разорвать связь.

Да что ж за ерунда. Андрей злился. Ведет себя словно прыщавый подросток перед девушкой своей мечты. Твою мать! Откуда мысли? Пошла к черту!

— Всего хорошего, — почти с надрывом. Перехватил елку под мышку. Широкими шагами отправился к машине. К черту девицу. К черту новый год.

Катя ретировалась спиной. Зачем-то смотрела вслед удаляющемуся незнакомцу. Что не так. Он заполучил елку. Но радости ни в голосе, ни в напряженно расправленных плечах. Будто извинялся. Виноват? В чем? Обманул?

Возьми себя в руки, Екатерина Дмитриевна. Никаких сомнений. Поступила правильно. Клятва Гиппократа — не пустые слова. Созидать. Не уничтожать. Верить.

Но верила ли незнакомцу. Такими словами просто так не бросаются. Почему не сказал сразу. Не все мужчины способны признаваться. Показывать свою слабость. Слюнтяй распустил бы нюни. Лондонский денди не из этой категории. Сила и воля. Таких сложно сломить. Такие не ищут жилетку.

Задумчивый взгляд незнакомца от машины вернул в чувство. Заморгала ресницами, стряхивая сомнения. Торопливо развернулась. Поскальзываясь, побежала к пешеходному переходу. Она поступила правильно.

Снежные хлопья подхватили девичьи опасения. Закружили водоворотом. Волной цунами ударили в мужскую грудь. Прямым попаданием в сердце.

Андрей смотрел на удаляющуюся ссутулившуюся женскую фигурку. Сердце непривычно сжималось. Обманул. Обвел вокруг пальца. Придаться бы радости победы. Так нет же. Смятение когтистыми лапами терзало внутренности. Никогда не чувствовал себя настолько паршиво.

Но он старался не для себя. Для той, кто должна ждать дома. Для той, чье кольцо вдруг стало оттягивать карман. Для той, что родит ему детей. Для той, с кем будет семья.

А ждет ли? Родит? Будет ли? Один за другим скептические вопросы. Четко в висок. Без вариантов промаха. Заставили действовать.

Взгляд на экран мобильного. Ни одного гребанного звонка. А он ждал. Телефон стремительно отправлен на место. Не ждал. Честно перед самим собой.

Так что теперь? Не знал. Нет плана.

Помощь пришла со стороны. Первый пункт подкинул водитель.