Глава 20

Валерия

К вечеру мороз крепчал, но на окраине поселка Березовки, где находилась горка, было шумно и многолюдно. Слышался детский визг и задорный смех взрослых, которые, забыв о возрасте, лихо скатывались вниз на чем придется. Лилась музыка из динамиков. Мы с Кириллом подошли к горке, когда веселье уже было в самом разгаре. Я с интересом оглядывалась по сторонам, чувствуя, как внутри разливается тепло. Рядом с Кириллом я чувствовала себя по-настоящему живой.

– Смотри, – Кирилл кивнул в сторону, где группа подростков с гиканьем летела с горки на старом надувном матрасе. – У них даже инвентарь особый.

– А ты на чем катался в детстве? – спросила я, с интересом разглядывая разнообразие «транспортных средств»: от видавших виды ледянок и картонок до самодельных деревянных салазок. Даже на пакете из магазина катались.

– На портфеле, – усмехнулся он, сжимая мою руку. – Однажды мы с пацанами сперли у бабули корыто для стирки. А что оно без дела висело на гвозде. Бабушка потом нас полдеревни гоняла. Говорила, что в этом корыте ее отец еще саму бабушку ребенком купал. Историческая ценность, – он хохотнул, и я невольно рассмеялась, представив эту картину.

Народ на горке собрался разный. Дети с визгом съезжали на «ватрушках» в сопровождении родителей, молодежь устраивала соревнования, кто проедет дальше, а пожилые женщины стояли чуть поодаль, укутанные в пуховые платки, и оживленно обсуждали происходящее.

– Гляди-ка, там Саныч! – воскликнул Кирилл.

Я обернулась в указанную сторону. Саныч стоял на горке, в руках у него была веревка от деревянных салазок. Рядом с ним стояла Александра Юрьевна.

– Ба! – окликнул их Кирилл. – Ты чего это?

– А чего мне? – ответила бабушка, подмигнув мне. – Жизнь одна, внучек. Думаешь, если я пенсионерка, так мне и повеселиться нельзя? Вон, – она кивнула на подружек. – Все уже по три раза скатились. Я еще ни разу. Надо догонять.

Я не удержалась от улыбки. В этой суетливой, энергичной женщине было столько жизни, что мне стало немного стыдно за свои мысли «уехать завтра».

– Давай и мы попробуем, – предложил Кирилл, кивая на “ватрушку”, которую ему протянул какой-то паренек.

– Я боюсь, – призналась я.

– Я с тобой, – уверенно произнес Кирилл, садясь на “ватрушку” и притягивая меня к себе на колени. – Держись крепче. Поехали!

Нас кто-то подтолкнул. Я едва успела обхватить бывшего за шею, зажмурилась, и мы рванули вниз. Ветер свистел в ушах, в груди бешено колотилось сердце. Руки Кирилла сжимали мою талию, и в этом стремительном полете я забыла обо всем на свете.

– Ну как? – спросил он, когда мы остановились, покрытые снегом.

– Супер! – выдохнула я, смеясь. Еще хочу! – и сама поцеловала Кирилла.

Не знаю, сколько бы продлился наш поцелуй, если бы в нас кто-то не врезался, скатившись с горки. Мы отпрянули друг от друга. Поднялись на горку и катались снова и снова, пока окончательно не продрогли. Когда я, смеясь, попыталась слепить снежок, чтобы кинуть в него, он перехватил мою руку и, глядя мне в глаза, спросил:

– Не замерзла?

– Нет, – ответила я.

Мне было тепло. Не от чая, которым меня поила Александра Юрьевна, и не от катания на горке, а от того, как он смотрел на меня. Мне так и хотелось сказать: “Пошли домой”.

Но тут народ зашумел. Толпа на горке зашевелилась.

– А теперь, жители Березовки и его гости, главное соревнование! Кто дальше всех укатит! Правила простые: одна попытка, один снаряд. Побеждает сильнейший! Приз – ящик шампанского для взрослого и коробка конфет для тех, кто не достиг восемнадцати лет.

Толпа одобрительно загудела. Желающих нашлось много. Один за другим они лихо стартовали, пытаясь проехать как можно дальше по накатанной ледяной дорожке. Кирилл наблюдал за этим с интересом.

– Иди и ты, – подтолкнула я его локтем. – Ящик шампанского на вечер пригодится.

– Уговорила! – подмигнул Кирилл и, сбросив свою теплую куртку, протянул ее мне. – Подержи, чтобы не мешала.

Я взяла куртку, прижимая к себе, и смотрела, как он берет у Саныча старые, видавшие виды деревянные санки. Кирилл разбежался, ловко запрыгнул на них и покатил. Он проехал дальше всех, но санки угодили в ямку и вильнули. Кирилл не удержался и вылетел в сугроб.

Народ зааплодировал и засвистел.

– Не считается! – закричал кто-то из толпы. – Упал, значит выбыл!

Кто-то был согласен с кричащим, кто-то против. Я же рассмеялась, прижимая к себе его куртку, и в этот момент моя рука нащупала в кармане что-то твердое, квадратное. По инерции засунула руку и замерла, ощутив бархатную коробку. Маленькая коробочка. Сердце пропустило удар.

Кольцо?

Мир вокруг перестал существовать. Смех, голоса, объявление победителя – все это стало далеким, словно сквозь толщу воды. Я смотрела на коробочку, которую все еще держала в руке, не в силах открыть ее.

– Лер? – раздался рядом голос Кирилла. – Ты чего? Замерзла?

Я незаметно вернула коробочку в карман и подняла глаза. Кирилл стоял передо мной, отряхивая снег с джинсов, и улыбался. Но, увидев мое лицо, его улыбка угасла.

– Что случилось? – забеспокоился он.

– Все нормально, просто замерзла немного. Я хочу домой, – настроение резко пропало.

Ведь кольцо однозначно было не для меня.