Глава пятнадцатая

– Что там было, Горд, ну, после? – я сидела на кровати, опираясь на подушки, и играла с ползающим по мне сыном. – Солдаты сиятельства были потрясены твоей стойкостью, ты не издала ни звука, Эль! Даже когда я поднимал тебя со скамьи и нёс к себе, ты ненадолго открыла глаза, и многие услышали твои слова. " Где мой сын?" – спросила ты, оборотни были под впечатлением! – Да-а-а, хорошее развлечение им за мой счёт устроил Чёрный Герцог! – Не называй его больше так, Эль, он ненавидит это прозвище! – Меня поэтому высекли? – Ну-у-у, нет… – А за что тогда? – я иронично посмотрела на лейтенанта, – что ещё я натворила ТАКОГО, что меня стоило бы наказать таким жестоким образом? – Ты обманула всех своим амулетом, скрыла запах. В Вольвгандте за это наказание – тюрьма, но тебя только высекли… – Гад! Какой же гад! – Ты про кого это, Эль? – Да про одного засранца, который втравил меня в это, и ведь же не отстанет! – Я его знаю? – Горд, пока я для него не сделаю кое-что, я не могу ничего говорить! Просто поверь! Как только можно будет всё рассказать, ты узнаешь первым! – Хорошо, Эль. Я сейчас схожу за едой, а вы не скучайте без меня! Я взяла Ллойда на руки и стала напевать старинную эльвинскую песню, которую пела мне моя мама. Я перевела её на ританийский, и теперь мой сын стал единственным слушателем моего стихотворного и певческого таланта. Голос у меня не был таким нежным, как у моей мамы, но эльвинская кровь давала мне преимущества: петь я умела и любила! Справа – лес, а слева – поле, Впереди – дорога! Ты иди по ней смелее! И печаль – тревога Не заденет твоё сердце, Не затронет горе. Ты иди по ней смелее И вернёшься вскоре! Так я напевала, пока не услышала под дверью скрип половиц, как будто кто-то стоит и слушает! Я вскочила с кровати и резко распахнула дверь: за ней стоял сам хозяин поместья и как-то странно глядел на меня, а потом молча развернулся и ушёл. Я закрыла дверь и поняла, что опять этот мужик видел меня в одной рубашке. " Надеюсь, за совращение господина я не получу плетей?" – усмехнулась я и прилегла на кровать, уснула, пока не услышала, как пришёл Горд, и его тихий разговор с кем-то за дверью. – Кто там? – спросила я. – Никто, спи, – сказал лейтенант и устроился на маленькой походной кровати, на которой ему приходилось спать с моим переселением к нему в комнату. Утро следующего дня встретило меня мрачным лицом Горда. Он, почему-то, собирал мои вещи в большую сумку. – Что случилось, Горд? Хозяин отпустил меня? Я смогу уехать? – Нет, Эль, нет, – мужчина явно не хотел разговаривать со мной, но меня это встревожило. – Что происходит, лейтенант Горд? – я почти кричала, – не смей пугать меня! Ллойд, услышав мой голос, проснулся и заплакал. Горд отвлёкся от сбора моих вещей и взял со стола молоко, чтобы покормить младенца. На меня он даже не смотрел. – Собирайся, Эль, ты переезжаешь, приказ Его Сиятельства, будь он неладен! – И куда… Не говори только, что к лоркам в казармы… – Нет, Эль… Оттуда я бы тебя смог вытащить, – Горд по-прежнему не глядел на меня, – ты переезжаешь в покои фавориток Его Сиятельства герцога Юлиуса Картера… – Нет! – только и смогла вскрикнуть я, – что можно сделать, Горд? Я не хочу… И тут дверь комнаты лейтенанта распахнулась, и в неё вошёл уже известный мне мужчина со шрамом. – Госпожа, вы готовы? – Госпожа, госпожа… надо же? – истерически засмеялась я, – а как же лорка? А теперь госпожа… А вот и нет! – Что нет? – опешил оборотень. – Нет, значит, что я ещё не готова! А когда буду, тогда и придёшь! – я выставила мужчину из комнаты и закрыла за ним дверь, затем села на кровать и разрыдалась. Горд подошёл ко мне и обнял за плечи, потом присел и, продолжая кормить моего сына, стал поглаживать меня покалеченной рукой по спине, пытаясь успокоить. – Я не знаю, что сказать, Эль… Тут же дверь сотряс сильный удар, и она вылетела из петель: сиятельство решило, что это самый эффектный способ появления в моей жизни! – Ваше Сиятельство… – только успел сказать бешеному герцогу лейтенант, как я услышала: – Воооон! Пошёл вон отсюда! И щенка забери! Я с этой девкой хочу поговорить наедине! – глаза боротня горели огнём, а мои слёзы сразу высохли. Поведение этого… я считала ужасным, но моё мнение никого не интересовало!