Глава девятнадцатая

На улицах портового города Саперта было очень многолюдно. Запах рыбы и специй, моря и пота, витал да кварталами, складами и лавками. Никто не обратил внимание на двух людей: подростка с выбритой головой, и пожилого мужчину, несущего большую и тяжёлую сумку. – Вот теперь проверим, – сказала я, – как мой дядя боится остаться без своих секретов. – В послании к Ригану Вакуру я написала о том, что если он не хочет, чтобы Тайная Канцелярия Вольвгандта оказалась в курсе его маленьких тайн, то должен найти корабль, желательно, купеческий, отправляющийся в Эльвинию или просто куда-нибудь за Срединное море, и перевезти двух спутников, которым я якобы должна! А ещё он должен им сделать документы и выдать немного денег. Наглеть я не стала, встреча с доверенным человеком должна была состояться на закате перед рыбной лавкой на Королевской улице. Я решила пойти на встречу одна, в таком виде меня всё равно никто не смог бы узнать, даже оборотни. Ещё три дня назад мы выпили разведённое средство Марцелуса и напоили им Ллойда, а амулеты оставили в лавке, из дверей которой вместо троих людей – мужчины, женщины и младенца – вышли старик и лысый подросток. Старик тащил огромную корзину, забитую под завязку зеленью. И теперь я ждала, получу ли я ответ от своего дяди. Хитрость и жадность дяди была мне известна, поэтому я захватила пистоль, купленные нами на последние деньги. Ожидание стало недолгим: к нам подошёл долговязый тип бандитской наружности и передал мне записку. – Шифр, проверяет… – Горд понял меня, и мы направились в маленький домик на окраине, так как я считала, что останавливаться в гостиницах опасно: люди Демиуса могут быть повсюду, по старику и маленькому ребёнку нас легко вычислить. Тогда из гостиницы Горд вынес меня на руках, так как кости скелета сначала разломались, а потом сложились заново, но фигура пока у меня была также непонятной. Я вроде стала чуть повыше и покрепче, мои икры подтянулись и появились мышцы, хрупкость рук пропала, но бёдра и грудь стали заметно шире. Грудь у меня увеличивалась изо дня в день, и скоро роль мальчика-подростка станет для меня недоступной. Опухоль на лице спадала, но пока новые черты лица ещё не сформировались: нос расплылся, а разрез глаз был не виден из-за отёков. В съёмном домике нас дожидалась нанятая пожилая женщина, глухонемая полукровка. Где уж нашёл её Горд, я не ведаю, но с обязанностями по уходу за малышом она справлялась великолепно! Пока мы ходили на разведку, она покормила Ллойда и уложила спать. С нашим приходом она поклонилась и ушла домой, а я стала расшифровывать записку. " Дорогая племянница, можешь не волноваться, твоих друзей встретят, как родных. Угрожать своим родственникам – последнее дело, но в память о твоём отце я помогу. Корабль называется "Невольница" и отправляется он завтра на рассвете. Документы будут у капитана, он многим мне обязан, и корабль, как ты и просила, принадлежит не мне, а ему, он им очень дорожит. Твоим друзьям ничего не угрожает. Твой дядя Риган Вакур" Одним из моих условий было предоставление мне независимого от моего дяди корабля, чтобы не было шанса на наше тихое упокоение посреди моря. Но уверенности в полном успехе не было тоже, я старалась подстраховаться. В банке на имя Демиуса Трикотта были оставлены мной бумаги, в которых подробно описывались сделки со степняками нашей семьи. Плохо идти против родни, но моё выживание зависело от дяди, и я не могла рисковать собой и сыном! И если через месяц банк не получит от меня письменных указаний, то бумаги отправятся по адресу назначения. Всю ночь мы с Гордом не спали, обсуждая различные ситуации, в которых мы могли оказаться, если дядя нас сдаст. Под утро решили положиться на судьбу и отправились в порт, спрятав Ллойда в сумку. Возле "Невольницы" нас уже ждали. – Господа, прошу подняться на борт! – молодой морячок попытался забрать у Горда сумку с сыном, но лейтенант перехватил её покрепче, а моё внимание что-то привлекло на причале. Это был мужчина, прячущийся в пролётке с закрытым верхом. Я быстро подошла туда, сделав это по наитию сверху. В коляске сидел мужчина со спрятанной под платком нижней частью лица. – Дядя… – выдохнула я. – Я так и знал, Эль, что это тебе нужна моя помощь. Ты странно выглядишь. – Это – зелье трансформации, дядя, но как? – Глупый вопрос, шифр знаем только ты и я… Моя сестра всегда была слишком глупа для этого, а сыновей я так и не обучил… Ты в Ританию к родственникам матери? – Да, если отыщу… – Отыщешь! Заметь, я не спрашиваю тебя, что ты натворила и от кого убегаешь, а ведь мог! Но зелье трансформации… такого я не ожидал! У тебя серьёзные проблемы, Эль? И тут с корабля раздался крик: – Пацан! Чего застрял? Поднимайся скорее на борт! Скоро отчаливаем! И пока я смотрела в сторону корабля, раздался стук копыт, и пролётка увезла от меня Ригана Вакура. На корабле суровый капитан явно с оркскими корнями отдал нам бумаги, в которых значились наши новые имена. Первые три дня моряки продолжали принимать меня за парня, используя, как юнгу, но на четвёртый день распахнувшаяся от ветра рубашка открыла морским волкам всё, что я утягивала каждое утро, и сейчас не смогла утянуть: с грудью такого размера это было просто невозможно! – Баба… девка… глянь, а мы при ней шлюх обсуждали… – то тут, то там слышалось на корабле. Про ребёнка моряки узнали сразу же, а теперь, видимо, догадались, кто его мать. А отцом записали Горда, тот не отказывался, потому что слышал в свой адрес: – Силён, мужик, силён… Такую девку оприходовал, да ещё в таком возрасте… дитё ей заделал! Так и плыли, пока на десятый день на горизонте не показались долгожданные Эльвинские берега. Опухоль на лице стала заметно меньше, а вот волосы отрастать пока не хотели, поэтому, перед сходом на берег, я замотала голову в платок и, наконец, одела своё платье, которое стало мне мало. Грудь так и грозилась из него выпрыгнуть! Плащ оказался бесполезен: на улице стояла невыносимая жара, а портовый городишка, куда мы причалили, находился рядом с пустыней. Жар от песков несло ветром, даже близость моря не спасала жителей, поэтому на улице было малолюдно. – Как называется город, Тим? – я спросила моряка, помогающего нам спуститься с борта в шлюпку. – Эндиэль, мы его зовём Кампин. Это край Эльвинии, южнее – только пустыня и дикие кочевники. Ваша дорога отсюда лежит на север, там жизнь, а здесь… Если бы не дела у капитана, нашей ноги бы здесь никогда не было! – Моряк сплюнул в море.