Глава двадцать вторая

Тётушка вплотную занялась подбором женихов, то есть, преподавателей, для меня. Светскому этикету мне предстояло обучаться у дара Варониэля Гневливого, мужчины высокого роста, субтильного телосложения, обладателя белоснежной косы и миловидного лица, которое портили глубокие морщины на высоком лбу и несвежее дыхание. Когда он наклонялся ко мне, сидящей за столом, чтобы поправить положение столового прибора в моих пальцах, я непроизвольно морщилась, от чего вызывала недовольство великолепного дара, маркиза Сионского, одетого по последнему слову эльвинской моды в обтягивающие розовые бриджи и ярко-жёлтый камзол. За глаза я прозвала его дар Попугаем, за яркую расцветку одежды и любовью повторять понравившиеся фразы по несколько раз. Дворцовый этикет я изучала с дар Триниэлем Золотосиятельным, виконтом, живущего по соседству от тётушки, где-то в полудне пути. Ночевать я оставалась в его поместье, занимаясь перед сном бальными танцами. Хорошо, что эти занятия были редкими: дар Триниэль служил при дворе короля Эльвинии Амариэля Благороднейшего третим виночерпием в девятом ряду, поэтому считал свою службу очень нужной и ответственной и старался не пропускать приёмы, визиты и балы, проходившие во дворце короля, а я могла этому только радоваться. Занятия с даром Вороной угнетали меня, так как он, помимо того, что всегда одевался во всё чёрное, что, якобы, подчёркивало белизну его кожи, так и отличался редкой въедливостью и дотошностью, которая меня просто раздражала до желания врезать ему в его холёное, как у женщины, лицо! Дар выщипывал брови! Семейный этикет и семейное право вёл дар Даэрон Неистовый. Этот типичный вояка разбирался в семейном этикете также, как я, в законодательстве Степной Империи, но тётушка, видимо, посчитала его самым завидным женихом, так как он носил титул графа, был достаточно обеспечен, вдов, имел двоих взрослых детей и страсть к лошадям. Про свои табуны он мог разглагольствовать часами. Единственный плюс, который я почерпнула из общения с даром Жеребцом, это умение разбираться в этих животных. Однажды, посещая тётушкины конюшни, он провёл мне подробнейшую лекцию о правильном выборе лошади для верховой прогулки, для коляски, для охоты и, даже, для боя. Если для тётушки он стал первым кандидатом на мою руку, то я никогда бы не смогла жить, словно в казарме! Все его словечки: "отставить", "не сметь", "стоять", "бегом марш" стали моим личным пугалом. И когда в коридорах тётушкиного дворца мне слышалось "отставить", я бегом устремлялась в противоположную сторону. А вот с преподавателем фехтования я нашла общий язык, хотя в списке кандидатов в женихи у тётушки он вообще не значился. Это был молодой полуританиец – полуэльвинец, почти, как и я. Единственное, что отличало наше происхождение, это моя волчья кровь, которой в нём не было. Через два месяца после приезда я уже ходила без тюрбана, надевая его на голову только вдали от дома. Мои волосы немного подросли, поменяли цвет на огненно-красный и стали виться. На уроки фехтования я старалась одевать мужскую шляпу с большими краями, стараясь не привлекать внимания к цвету и длине волос, но однажды, в порыве драки, шляпа слетела с меня, и мой преподаватель, наконец, увидел мою кудрявую шевелюру. – Вы прекрасны, дар Эриллэ, благодарю за бой! Встретимся завтра. Он гордо ушёл, но покорил моё сердце этими словами, сказанными от души. Его звали Улдор Генварт, и он был начальником тётушкиной охраны, в прошлом – наёмником, а ещё, по слухам, состоял когда-то в Гильдии Убийц. Он считался одним из лучших фехтовальщиков в Эльвинии, поэтому тётушка, несмотря на свои матримониальные планы в отношении меня, всё-таки разрешила молодому незнатному холостому мужчине вести у меня уроки. Всё своё свободное время, которого у меня практически не оставалось из-за занятий, я старалась проводить с сыном. Ллойд быстро рос, ему нравился свежий воздух лесов и предгорий Эльвинии, я уже пробовала сажать его верхом на пони, и он смеялся, первым его словом стало "на", а первый шажок он сделал без меня, я увидела это только вечером, когда взволнованная няня показала мне достижение сына. Я теперь понимала, почему у аристократов дети растут практически без родителей, а воспитанием занимаются чужие люди: няньки, воспитатели и гувернантки. Времени в новой жизни мне едва хватало на еду и сон. Я надеялась, что, когда окончится моё обучение, я стану более свободной в выборе занятий и смогу проводить побольше времени с сыном, но тётя сказала, что сейчас – самая спокойная пора в моей жизни. Когда начнутся балы, приёмы, визиты и прочее, мне будет не передохнуть! Дар Девириэль устроила моего Горда служить кастеляном в небольшой пограничный гарнизон, находившийся недалеко от нас. Но мне редко выпадало время, чтобы увидеться с ним. Я старалась делать это хотя бы раз в месяц. По словам Горда, он чаще видел теперь Ллойда, чем меня. Я расстраивалась, но тётя убеждала меня в правильности нашего решения, потому что она реально боялась за свою жизнь, ведь род Светлооких как-то странно вымер за те десять лет, прошедших со смерти моей мамы. Пока при дворе обо мне практически никто не знал, моих преподавателей – женихов – тётя не брала в расчёт, им было известно только то, что к тёте приехала дальняя родственница из Сарвента, которая родовита, но не имеет титула. То, что я дочь Карониэль, кроме меня и тёти знал только её мажордом, который верой и правдой служил ей уже более полувека. Новость о наследнице рода Светлооких тётя собиралась сообщить на празднике Весеннего Равноденствия, где я буду представлена королю и королеве. Графиня мне сообщила под большим секретом, что Эльвинией фактически управляет не слабовольный король, а его супруга – Дараниэль Первородная, которая родила шестерых дочек. Наследника у правящей четы не было, но была мечта заиметь управляемого принца-консорта, на роль которого королева присматривала юношей из всех правящих династий. Но теперь, из-за проигрыша в войне, Ритания вылетела из этого отбора, когда наш король Бекерт отрёкся от престола, а ведь именно у его сына были большие шансы сесть на эльвинский престол!