Эпилог

Два года спустя. – Мама, мамочка! – Виления забежала в мой кабинет и забралась ко мне на руки, отодвинув листы, на которых я писала письма своим управляющим. – Вейд деётся! Он беёт мои игуски и деётся! – Пойдём, солнышко, разберёмся! А где твоя няня? – Няня похая.. – Почему? – Она тозе беёт игуски… Я про себя улыбнулась, поняв, в чём дело: у Вилении была привычка раскидывать свои игрушки, и ни какие сладости, уговоры, объяснения не помогали донести до дочери, что бросать под ноги взрослым кукол, это не хорошо! Вейд рос более спокойным и послушным мальчиком, он всегда помогал Эргильде в уборке, и если дочка обвинила его в том, что он дерётся, значит сама же его и довела! Мы прошли в детскую, а там я увидела плачущего Вейда с шишкой на лбу и успокаивающую его девушку. – Госпожа, Виления опять стукнула брата! Я отправила её к Вам, чтобы Вы сами назначили ей наказание! Я не могу с ней справиться, она меня не слушается! – Няня похая! – подтвердила моя дочь и стукнула Эргильду по ноге. И тут нашу семейную идиллию прервал крик. – Госпожа! Госпожа! – я услышала голос, доносящийся с первых этажей особняка. Выскочила в коридор и помчалась к лестнице, услышав, что Эргильда уже подхватила двойняшек на руки и бежит следом за мной. – Что случилось, Эрмей? – кричал новый гувернёр Ллойда, которого я наняла не так давно для помощи в обучении и воспитании сына. Ему нужна была мужская рука. – Ллойд… Простите, госпожа… Я бросилась на улицу и, сквозь пелену, начинающую затмевать моё сознание, увидела лежащего на одеяле, прямо на мощёной дорожке парка, Ллойда. Двое слуг пытались успокоить лошадь, которая с пеной на морде билась в их руках, а несколько служанок и наша повариха стояли и сидели прямо на земле над распростёртым сыном. – Госпожа Элеонора, Клео взбесилась и скинула господина Ллойда. – Что с ним? – я наклонилась над сыном, а в глазах у меня стали вспыхивать яркие круги, голова закружилась, ноги перестали меня держать. – Он без сознания… Мы послали за доктором… И последнее, что я помню, как я говорю кому-то: – Пусть найдут господина Марцелуса Симинга, пусть попросят… приехать… скажите… Эллирея… И мир вокруг меня покачнулся. Затем следующие две недели превратились для меня в кошмар. Слава Старцам, что сын остался жив, но травма головы, полученная сыном, была тяжёлой, и лекари не давали мне никаких гарантий. Даже приехавший через десять дней, постаревший, Марцелус, хмуро качал головой. Я провела расследование и выяснила, что спокойная Клео получила травму ноги, которую не заметил мой конюх, и из-за этого взбесилась. Конюх был уволен, но досадная случайность, ставшая причиной тяжёлого состояния моего сына, не понравилась мне. И я спросила в письме у Варкхат: " Дорогая, может ли это быть из-за того, что я не сходила в паломничество к Верховному Шаману? Я же должна была принести ему волчью голову, как на рисунке?" И получила ответ: " Эль, я понимаю, как тебе тяжело… Если бы такое случилось с кем-то из моих детей, я бы, наверное, сошла с ума! Но нельзя все события в жизни объяснять недовольством духов или ещё кого-то, нами не видимого… Наш клановый шаман считает так же, но если ты сходишь в Степь к Эндручину, то, я думаю, хуже не будет!" Я сидела, смотрела в окно и думала над тем, что мне сейчас предстояло сделать: я должна была написать оборотню и попросить его подарить мне его кинжал. Всё это время я не видела Юлиуса, он написал мне несколько раз. Первое письмо пришло ко мне через полгода после нашей последней встречи. Я открывала первое послание с надеждой, но сухие строки письма вызвали у меня волну негодования. " Элеонора Олджерон, хочу поставить Вас в известность, что я буду проездом в столице империи, и я настоятельно прошу Вас принять меня в своём доме, дабы я мог увидеться с детьми". И всё письмо в таком духе. Я на это послание ничего не ответила и уехала с детьми из столицы в Степь, в гости к Варкхат. Следующие послания я просто сжигала. Шаман поставил на ворота и забор вокруг нашего особняка сильную защиту, я наняла несколько воинов для охраны. Но меня никто больше не беспокоил. А теперь мне самой требовалась помощь от герцога. Что он ответит? Ответит ли? Отдаст мне кинжал или нет? Ллойд же ему никто… такие мысли не добавляли мне уверенности, но я села и написала: " Господин Юлиус Картер! Я – Эллирея Светлоокая Вакур Олджерон обращаюсь к Вам с просьбой…" Я смяла листок. Я – не Чёрный Герцог! Я не могу таким тоном писать и разговаривать с близкими людьми! Поэтому я отправила ему всего одно слово: "Помоги!" А через день мой привратник сказал мне, что у ворот стоит отряд воинов-оборотней, и они хотят меня видеть. Я быстро спустилась вниз, подбежала к воротам и приказала коротко: – Впустить! Впереди на чёрном жеребце въехал герцог. Он тут же спустился с коня и подошёл ко мне: – Я всё знаю… Твоё послание опоздало… Чем я могу помочь тебе? – Мне нужен твой кинжал. – Кинжал? – Да… Тот, который с волчьей головой… – И зачем он тебе, дорогая? – Понимаешь, Эндручин, он Верховный Шаман… И в прошлый раз… Я не знаю, что понял из моего рассказа Юлиус, но на следующий день я и он, в традиционных одеждах красного цвета, босыми и с выбритыми головами, пешком шли по дороге. Рядом с нами скакала охрана – его и моя, но мы не могли ни на чём ехать – весь путь должен быть пройден пешком. Останавливались мы только на ночлег. Юлиус волновался, что я не выдержу, но сила материнской любви во мне несла меня вперёд и вперёд, пока мы не дошли до знакомого поворота к месту жительства Эндручина. На закате мы были в шатре, разбитом прямо в Степи, и я ждала, когда меня позовут. Ночью меня слегка тронули за плечо, но я сразу поднялась. Это был прислужник Эндручина, но не тот, что прошлый раз. Юлиус уже ждал меня на улице. За полторы недели нашего путешествия мы сблизились с ним, но не как мужчина и женщина, скорее, как друзья или родственники. Мы даже спали под одним одеялом, но никаких попыток ко мне приставать ко мне мужчина не делал, да и мне самой было не до любовных развлечений. Прислужник сказал нам: – Великий Шаман ждёт вас двоих, вместе! Вы приготовили подношение духам? – Да! – сказал герцог и вынул из ножен свой кинжал. В звёздном свете голова волка начала светиться. И мы, по знакомой тропинке, направились в сторону камней, где и в прошлый раз меня встретил этот таинственный человек. – Я же говорил, что ты ещё придёшь ко мне! Ты принесла, о чём просили духи? Оборотень хотел подойти к шаману, но тот покачал головой: – Пусть отдаст сама! Я взяла у Юлиуса кинжал и на вытянутой руке подала его с поклоном Эндручину. Тот взял его и начал быстро-быстро шептать. Белые глаза мужчины стали заполняться чернотой, а кинжал в его руке вспыхнул, и осыпался пылью. И вот опять раздался чей-то чужой и громкий голос из уст шамана. – За кого просишь? Мы с Юлиусом подпрыгнули и переглянулись. – За кого просишь? – уже почти крик. – За сына… – Муж… отец… сын… Он должен умереть! – Нет! – мой крик раздался откуда-то из глубины моего существа. – Духи требуют выкуп за его жизнь! Юлиус подпрыгнул ко мне и удержал меня от падения, которое уже начиналось. – Что… они… хотят… – прохрипела я, – я всё отдам… всё, что у меня есть… – Молчи, Эль! Ничего не обещай! – прошептал Юлиус. – Ты не знаешь, что они потребуют! – Я всё отдам! – закричала я, и тётин кулон на моей груди взорвался, его осколки разлетелись, застыли в воздухе, образовав странную радугу, которая светилась в темноте. – Через пятнадцать лет приведёшь сюда старшего сына… Он станет новым Великим… Это – цена, которую ты и он заплатите нам за жизнь… И после этих слов неизвестно, откуда взявшийся прислужник, подхватил упавшего без сознания шамана. Обратно мы ехали уже верхом, а, скачущий рядом на своём чёрном жеребце, герцог внимательно смотрел на меня. – Что, изменилась? – Нет… Странно, но даже беды не отражаются на твоей красоте… – Это всё эльвинская кровь… – Возможно! А может, я просто тебя очень сильно люблю, и ты для меня всегда будешь самой красивой и желанной женщиной! Я от удивления не знала, что и сказать! Внимательно посмотрела на Юлиуса, может, тот шутит, но тёмные глаза смотрели на меня пристально и серьёзно. – Скажи, Эль, а ты, что чувствуешь ты? Ты была бы согласна ещё раз попробовать со мной всё сначала? – Сначала? Ты сам отказался от меня… – Ты не отвечала на мои письма… – Я сжигала их… – Ты не разрешала мне видеться с детьми и прогоняла от ворот… – Ты заслужил… – Я знаю… Мы молча доехали до придорожного трактира. Там я собралась снять отдельную комнату, но услышала слова, которые Юлиус говорил хозяину: – Это – моя жена. Нам комнату с двуспальной кроватью и горячую воду для купания, горячий ужин и вина. Сил для спора у меня не было, поэтому я молча поднялась по лестнице в выделенную нам комнату, вошла, и, дождавшись, когда хозяин выйдет, стала раздеваться. Ванная, похожая на огромную бочку, исходила паром. – Ты не против, если я буду первая? – Не против, – сказал герцог и сам залез в воду, – иди сюда! Тут места хватит на двоих! Я тоже присоединилась к мужчине. Мы сидели напротив друг друга, и я увидела потяжелевший взгляд, который стал скользить по моей груди, лицу и, через воду, опускался ниже. От этого мужского взгляда моя грудь потяжелела, соски заострились, и внизу живота начался пожар. – Повернись ко мне спиной, я потру тебе спинку! – приказал Юлиус, и я, как под колдовством, повернулась к нему спиной. Его шершавые намыленные ладони заскользили по моей спине, он одной рукой придвинул меня ещё ближе к себе, положив руку на живот. Теперь одна его рука двигалась по спине и шее, а другая, лёгкими и плавными движениями трогал мой живот. От удовольствия я прикрыла глаза, и когда палец герцога как бы нечаянно задел мой сосок, я застонала: мне было так сладко! Горячее дыхание Юлиуса обожгло мне ухо, а потом его рот прикусил мою мочку, ия с криком выгнулась дугой. Так это хорошо и порочно! Теперь руки мужчины ласкали меня одновременно. Моя грудь покраснела, соски стали чувствительными, и я схватила рукой уже твёрдую плоть, приподнялась и направила в себя, резко присев. Наш общий стон стал музыкой для моих ушей. От резких движений наших тел вода стала выплёскиваться из бочки, а потом я закричала, нет, завыла, от нахлынувшего на меня удовольствия! Потом это повторилось на кровати, только теперь Юлиус стоял сзади и, придерживая меня за ягодицы, вернее, впиваясь в них пальцами, входил, выходил из меня, медленно и нежно. А я, зажав пальцами и зубами подушку, старалась не делать резких движений, давая возможность своему мужчине выбрать темп. Я подчинялась ему. Когда сдерживаться стало не в мочь, я резко вздёрнула попу вверх, сгорая от нетерпения, но получила чувствительный шлепок. – Не… спеши… Мои мучения были не долгими, я опять выла и дёргалась в объятиях Юлиуса. Затем, почувствовав влагу между ног, я обняла его и уснула. Я проснулась первая, моя привычка вставать рано работал даже после дальней дороги и бурной ночи. Но только я зашевелилась, проснулся и Юлиус. – Доброе утро! – Доброе утр, Эль! – и я увидела, как он заулыбался! Юлиус Картер! Чёрный Герцог! Улыбается! Он не понял, чему я удивляюсь, и сказал: – Всё в порядке? – Да… просто ты – улыбаешься! – Улыбаюсь? Ну да, наверное, от того, что я счастлив… – Я тоже, почти счастлива… – Не грусти… Я так понимаю, что духи степняков никогда не обманывают… Выздоровеет наш сын, Эль! Мой взгляд опять насмешил оборотня: – Ты сказал "наш сын"! Я не ослышалась? – Нет, Эль! Известие от моего шпиона из империи о болезни Ллойда застало меня тогда, когда я передавал дела новому регенту, дяде короля по матери… – Что? А как же власть, политика, войны, всё, что любите вы, мужчины… – Я уже вчера сказал тебе, кого я люблю… Два года без тебя были нелёгкими, Эль! Первые полгода я ещё злился на тебя за твой ультиматум, а потом меня начала грызть тоска… Ещё твой отказ от свиданий с детьми! Я ведь всерьёз собирался обратиться к вашему императору с жалобой на тебя, но потом передумал… Я решил дать тебе время, а сам стал подыскивать другую кандидатуру на свою должность. – А как же фаворитки? Не будешь по ним скучать? – Нет… А-а-а, ты шутишь! У меня никого, кроме тебя, не было… С той поры, как ты появилась в моём поместье… – Ты врёшь! – я не могла поверить в такое! – Нет! Волк встретил свою пару и свою любовь, и он не дал бы мне ни с кем другим лечь в постель! – А когда он погиб? – Он не погиб… – Что? – Скажем, эльвинская магия не убила его, как я думал изначально, мой волк просто уснул. Я нашёл в горах лекаря, и тот, специальными снадобьями, вылечил меня. Я могу уже обращаться! – Это хорошая новость! Ты успокоил мою совесть! – Так что Эль, ты дашь мне шанс всё исправить? – Я уже тебе его дала… Я люблю тебя!