Глава двенадцатая. Настоящее

***

Ада весело раскачивалась на садовых качелях. Как же она их обожала! Она пела песни и мечтала дотронуться до неба своими сандалиями. В голове то и дело мелькали картинки, где она летает, расправив крылья, знает все на свете истории и считается самой красивой девочкой на планете.

– Смотри, бабушка, у меня почти получилось! – воскликнула она. – Я стала такой большой!

Бабушка Агата сидела на лавочке в беседке и перебирала абрикосы. Солнечные лучики слегка проскальзывали к ней сквозь резные деревянные узоры крыши, пятнами ложась на руки.

– Ты, мой котёночек, совсем уже большая выросла!

– Бабушка, а ты всегда будешь рядом со мной?

– А куда же я денусь?

– Даже когда я сама стану старенькой?

Бабушка отложила тазик с абрикосами, медленно поднялась и подошла к внучке.

Солнышко освещало её седые всклокоченные волосы, создавая золотистый ореол.

Ада сбавила темп и уже раскачивалась медленно, с любопытством поглядывая на бабушку. Сейчас она наверняка расскажет ей какую-то поучительную историю. Она всегда так делала, когда отвлекалась от дел.

– Я всегда буду с тобой вот здесь, – бабушка приложила морщинистую руку к сердцу девочки.

– Правда-правда?

– Конечно, Адочка.

Девочка весело спрыгнула с качелей и кинулась в объятия бабушки – самые тёплые и родные.

Внезапно небо заволокло тучами, поднялся сильный ветер, сметая всё на своём пути, отчего Аде стало страшно, и она покрепче прижалась к старушке.

Агата посмотрела куда-то вдаль и вдруг смахнула набежавшие на глаза слёзы.

– Тебе нужно вернуться.

– Куда? – не понимала девочка, со страхом оглядываясь по сторонам.

– Туда, где тебя ждут.

– А как же ты?

– Ты должна пойти одна. Мы еще обязательно увидимся.

В глазах защипало, Ада захныкала, она совсем не хотела покидать бабушку.

– Поторопись, родная, Марк ждёт тебя, – сказала бабушка и указала куда-то в сторону колышущейся яблони. – Пора.

При упоминании имени «Марк» сердце дрогнуло. В последний раз взглянув на бабушку, Ада разжала объятия и двинулась в ту сторону, куда показала старушка. Голова была свинцовой, дыхание стало прерывистым, а по виску стекала кровь. С огромным трудом девочка дошла до яблони, крепко зажмурилась и наконец очнулась.

***

Родной дом – небольшой, двухэтажный. Но Марку он всегда казался огромным замком. Вытянутые узкие окна, деревянные ставни, потемневшие от времени и ветров, с простыми, но добротными коваными петлями.

Марк лежал на траве и смотрел в небо, понимая какое же оно далекое и бескрайнее. А он всего лишь маленький человечек, время которого отмерено.

– Роман, к столу! Элизабет уже всё накрыла, – крикнула мама, выглядывая из приоткрытого окна. Её белокурые кудри осветило яркое солнце, превращая их в золотистые. Она коснулась нежным взглядом сына и едва заметно улыбнулась.

При виде неё Марк ощутил, как внутри разливается тепло. Мама, с ней у него были связаны самые тёплые и счастливые воспоминания. Как жаль, что она была с ним так мало. Даже отец, талантливый врач своего времени, не сумел излечить её от коварной болезни.

Желая подольше растянуть момент, Марк ещё немного прошёлся босыми ногами по мягкой траве, наслаждаясь свободой и легкостью. Затем поднялся по ступенькам, открыл массивную зелёную дверь и вошёл в дом, вдыхая полной грудью запах сушёных трав, которые хранились на кухне. Там было все как прежде. Прохладные каменные полы, по которым Марк всё детство бегал босиком, не боясь простыть, деревянная лестница с массивными перилами, ведущая на второй этаж. На ней Марк представлял себя мореплавателем, хватаясь за перила, словно за штурвал.

Главный зал встречал обитателей дома камином, над которым висел семейный портрет в тяжёлой раме. Посредине стоял длинный обеденный стол из тёмного дуба, с толстыми, резными ножками. Следы времени выдавали в нём едва заметные царапины и потёртости на краях, как напоминание о десятках лет, проведённых в кругу хозяев и гостей.

Отец спустился со второго этажа и приветливо помахал Марку. Кухарка хлопотала у стола, накладывая каждому жаркое из дичи.

Марк сел за стол и оглядел всех присутствующих: мама, отец, мамина сестра и суетившаяся у стола юная Элизабет. На лице невольно заиграла улыбка. Как было хорошо, так бы и сидел вечно – в кругу семьи, за вкусным столом и душевными разговорами.

Марк взял ложку и потянулся к серебряному соуснику. Его сразу окутал аромат густого, пряного соуса с вином и ягодами можжевельника. Их семья любила полакомиться. В доме было тихо, а с открытых окон слегка поддувал лёгкий ветерок, принося с собой щебетание птиц. Родители обсуждали местные новости, тётя была увлечена дегустацией дичи, заправленной душистыми травами и чесноком, а Марк тем временем наслаждался семейной идиллией. Потянувшись за кусочком пирога с корицей и гвоздикой, он неожиданно ощутил резкий удар по руке. Кисть вздрогнула и задела солонку, которая упала и рассыпала соль. С громкими восклицаниями Элизабет тут же подоспела спасать ситуацию.

– Где Ада?

Марк непонимающе уставился на мать.

– Откуда ты про неё знаешь? Она ведь ещё даже не родилась.

– Где Ада? – повторил вопрос отец и одарил сына тяжёлым взглядом.

Марк растерянно смотрел на родителей и не знал, что ответить. Он ощутил, как комната медленно отдаляется от него, а сам он словно завис в пространстве. В ушах зазвенело, в груди образовалась жгучая боль. Марк закашлялся и попытался подняться, но ноги его не слушались.

Опустив глаза, он увидел на белой рубашке алое пятно крови. С каждой секундой оно становилось всё больше, пугая своим тревожным мрачным видом, не предвещающим ничего хорошего.

– Ты должен вернуться, сынок, – уже мягче сказала мама. – Она ждёт тебя.

– Ты обещал, что не бросишь её, – сказал отец, – а настоящий мужчина должен сдерживать свои обещания.

Марк кивнул, и в последний раз взглянул на отдаляющихся вместе с комнатой родителей. Тяжёлый вздох вырвался из груди, парень крепко зажмурился и наконец очнулся.