Глава 9

Обняв меня, Рейн несколько секунд пристально смотрел мне в глаза, а потом наклонился и трепетно поцеловал в губы. После падения Совета отношения между нами стали еще более странными, чем до этого. Казалось, Рейн боится надолго оставить меня. Он постоянно находился рядом, прикасался, но не переступал черту, словно ожидая разрешения.

Не успела я раствориться в поцелуе, как дверь в комнату с грохотом открылась. Мгновение и я уже за спиной Рейна.

— Готово! — послышался громкий и возбужденный голос Десмонда. — Мы откопали его.

Еще не отойдя до конца от поцелуя, я тряхнула головой, пытаясь вернуться в реальность. О чем говорит этот вечно беспокойный колдун? Откопали? Ах, да, все, вспомнила.

— И что с ним? — спросила, выходя из-за спины все еще немного напряженного Рейна.

— Ты должна это увидеть, — ответил Десмонд. Судя по тому, как он беспокойно ходил кругами, что-то его крайне взволновало.

Его взволнованность и любопытство оказались заразительными.

— Тогда, идемте, — произнесла, подхватывая с кровати куртку.

Спустя некоторое время мы втроем стояли около громадного сооружения, глубоко уходящего в землю. Своим видом оно напоминало половину сферы, обращенной округлой стороной вверх. Люди Десмонда полностью откопали его, так что все вокруг было засыпано кучами земли и камней.

— Это… — пробормотала я, с легким страхом заглядывая вниз.

— На этом стояло здание Совета? — с некоторым недоверием спросил Рейн, явно впечатленный масштабом постройки.

— Верно! — воскликнул Десмонд. — Само здание рухнуло, но под ним оказалось подземелье, ведущее куда-то глубоко вниз. К сожалению, оно тоже частично пострадало, поэтому я принял решение копать. Вскоре мы наткнулись на верхушку этого сооружения. Вход только один. Расположен он в самом низу. Судя по всему, подземный коридор вел прямо к этой двери.

— Вы открывали? — спросила тревожно. — Видели, что там находится?

— Нет, — Десмонд качнул головой и улыбнулся. — Мне казалось, что мы должны войти туда вместе.

Я на это только кивнула и немного растерянно оглянулась.

— А как спускаться?

Никто не ответил, но в следующий миг Рейн подхватил меня на руки, отчего я испуганно сжалась, вцепляясь в его пальто. После этого он просто прыгнул в выкопанную яму. От подобного у меня волосы на голове зашевелились. От накатившего страха я даже крикнуть не смогла, лишь спрятала лицо у Рейна на груди.

Спустя пару секунд (показавшихся мне вечностью) ощущение свободного падения прекратилось. Я осторожно огляделась, сразу же замечая черный туман, клубящийся вокруг.

— Испугалась? — с легкой улыбкой спросил Рейн, глядя сверкающими глазами.

Под его взглядом я невольно смутилась.

— В следующий раз предупреждай, — буркнула недовольно, сжав ткань чуть сильнее.

— Обязательно, — согласился он. В тот же момент мы аккуратно приземлились прямо напротив громадной двери.

Рядом тут же оказался Десмонд. Порывшись в кармане, он достал тот самый ключ.

— Открываем? — спросил он, посмотрев почему-то на меня.

Я глянула в сторону двери и кивнула.

Десмонд широко улыбнулся и уверенной походкой направился к двери. Оказавшись рядом, он замер. Мы с Рейном, подошли и вопросительно на него посмотрели. Явно насладившись нашим нетерпением, Десмонд повернул ключ. В полной тишине раздавшийся щелчок был подобен выстрелу. Я невольно вздрогнула от неожиданности, тут же ощутив руку Рейна на своей спине. Горячая ладонь успокаивающее погладила меня между лопаток.

Полностью открывать дверь Десмонд не стал, лишь приоткрыл немного, чтобы туда смог войти один человек. Я хотела сразу войти, но Рейн придержал меня.

— Я пойду первым, — сказал Десмонд и скользнул в приоткрытую щель.

Спустя пару томительных минут, он вышел. Его глаза лихорадочно сверкали, а сам он выглядел крайне возбужденно.

— Опасности нет, — произнес он и снова скрылся за дверью.

Мы с Рейном переглянулись и последовали за ним. Стоило мне войти, как я сразу узнала тот самый зал, который видела в своем трансе. Огненный круг, высокий потолок и исписанные стены.

— Что же тут написано? — пробормотал Десмонд, прикасаясь осторожно к выдолбленным в камне буквам.

— … и приняли они решение разделить, — произнесла я.

— Что? — спросил Десмонд, резко поворачиваясь ко мне.

— Я говорю, что здесь написано «… и приняли они решение разделить», — повторила я, окидывая взглядом письмена.

— Ты понимаешь, что тут написано? — подскочив, Десмонд схватил меня за плечи и требовательно заглянул в глаза. Стоящему рядом Рейну явно не понравилось подобное, поэтому он аккуратно отодвинул отца от меня.

— Да, — я кивнула. — Понимаю. Это знание приходит откуда-то извне.

— Что ты имеешь в виду? — встревожился Рейн.

— Не знаю, — я покачала головой. — Создается такое впечатление, будто кто-то просто вложил в меня эти знания. Ты ведь умеешь читать и писать? — спросив это, я повернулась к Рейну.

— Конечно, — ответил он.

— И ты помнишь, как обучался этому?

Вместо ответа Рейн кивнул.

— Вот. Я тоже помню, как училась читать и писать на языке, на котором мы с вами сейчас говорим. А этот язык, — я ткнула в сторону исписанной стены, — я не изучала никогда. Знания просто появились, будто сами по себе. Так ведь не бывает. Все, что человек умеет, он изучает.

— Может быть, ты изучала его в раннем детстве? — сделал предположение Десмонд.

— Люди ведь забывают ранний период своей жизни. Например, большинство не помнит, как учились ходить, говорить.

 — Хотите сказать, что в первые годы жизни рядом со мной был человек, который обучил меня этому языку? — с недоверием переспросила я.

— Может быть, твои родители? — вопрос Рейна звучал крайне осторожно.

Я нахмурилась. Мои родители? Да быть того не может. Какое отношение они могли иметь ко всему этому? В любом случае, правду мы теперь никогда не узнаем.

— Главное во всем этом то, что ты сможешь прочесть написанное, — вмешался в мои размышления Десмонд.

Судя по блестящим глазам, ему не терпелось знать.

— Мне просто прочесть и пересказать или…

— Нет, конечно! — перебил Десмонд и жестом фокусника достал из-за пазухи толстую тетрадь, чернильницу и перо. У него там, что, иное измерение, что ли? — Переводи точно, я буду записывать.

Я чуть заторможенно кивнула и пробежалась взглядом по письменам, пытаясь понять, в какой стороне находится начало. Вскоре оно было найдено.

— Итак, — начала я, поднимая голову вверх. — Эм, я не вижу, что там выше.

— Ничего страшного, — отмахнулся Десмонд. — Рейн тебя поднимет, если что.

Рейн всем своим видом показал, что готов к сотрудничеству. Поначалу было немного неловко. Рейну приходилось то брать меня на руки, поднимая вверх, то опускать. В конечном итоге он решил не выпускать меня из рук.

Чем больше я переводила, тем сильнее удивлялась. Это была история. События, произошедшие настолько давно, что нет на свете существа, заставшего те времена.

Когда-то давно мир был единым. Создания жили рядом с людьми. Тьма и свет не смешивались, но существовали параллельно друг с другом.

Гармония? К сожалению, темная и светлая энергия противоположны, а значит, и их дети не могут жить в гармонии друг с другом. Это попросту невозможно. Многие темные существа питались людьми. Тем это было не нраву, поэтому люди охотились на существ и убивали их. Эта война такая же естественная, как и сама жизнь длилась с самого рождения мира.

Каждая из сторон желала уничтожить другую сторону. Вот только ни те, ни другие не догадывались, что одно не может существовать без другого. Темная и светлая сторона должны быть, иначе нарушится равновесие.

В какой-то момент в этой войне наступил переломный момент — люди стали побеждать. Тогда в мире появились колдуны и ведьмы. Люди считали их темными созданиями, но на самом деле это было не так. Люди с магическим даром были теми, в ком тьма и свет окончательно смешались, став единым целым. Этих людей можно было назвать аномалией, чем-то нелогичным, противоречащим законам природы и мироздания.

Именно эти колдуны и ведьмы однажды решили, что для защиты мира необходимо разделить темную и светлую сторону мира. Поставить между ними барьер, который будет поддерживаться их силами. К тому времени люди почти уничтожили созданий тьмы. Равновесие едва держалось, готовое в любой момент рухнуть.

И тогда был создан Полог — Серая граница, отделившая темный мир от мира людей. Всю оставшуюся тьму колдуны и ведьмы притянули на Изнанку.

Долгие столетия мир сотрясался. Он перестраивался, пытаясь стабилизировать почти рухнувшее равновесие. В то время мир людей захлестнули различные бедствия. Казалось, что само небо решило наказать их за содеянное. Конечно, сами люди так и не поняли, за что небеса обрушили на них свою кару. Оставшейся горстке оставалось только молиться и ждать, пока мир стабилизируется.

При создании Полога колдуны и ведьмы привязали свои силы к нему. Именно поэтому все их потомки также оказались связаны с Серой границей.

— Значит, Совет хотел снова объединить два мира, — пробормотал Десмонд, качая при этом головой.

— Но зачем? — спросила я, хмурясь. Честно говоря, мне бы не хотелось жить рядом с теми же гаки или иными подобными созданиями. Как-то они не внушали спокойствия и, откровенно говоря, до жути пугали.

— Вероятнее всего, они хотели привести мир к его изначальному виду, — ответил Десмонд. — Поэтому они убивали магический народ и увеличивали количество темных тварей. Они надеялись, что Полог истончится достаточно для того, чтобы тьма прорвала его. Если бы это случилось, то Изнанка смешалась бы с лицевой стороной. Толпы темных сущностей хлынули бы в мир людей.

— Это бы привело к хаосу, — произнес тихо Рейн.

— О каком хаосе ты говоришь? — поинтересовался Десмонд. — О первородном или о простых беспорядках.

— О том и другом, — ответил Рейн. — Людей захватила бы паника. Темные твари, хлынув на лицевую сторону, опьянели бы от количества беспомощной пищи. Это привело бы к огромному количеству смертей. А смерть всегда приносит с собой хаос. Первородная энергия полноводной рекой потекла бы в мир, разрушая его. Кто знает, устоял бы на этот раз мир или нет.

— Видимо, у Совета были идеи, как этого избежать. Хотя, лично я не знаю, что со всем этим можно сделать. Учитывая количество тварей ночи, человечество очень быстро оказалось бы на грани уничтожения.

— Неужели созданий тьмы так много? — удивилась я.

— Много, — кивнул Десмонд. — Но дело даже не в количестве, а в качестве. Люди сейчас очень слабы. Взять, например, просто вампирских птенцов. Они быстры, сильны и кровожадны. Один такой птенец за сутки спокойно может уничтожить несколько тысяч беспомощных людей. Большинство из жителей лицевой стороны не умеют защищать себя, полагаясь на военных или полицию. А таких птенцов в вампирских кланах сотни. И все они постоянно хотят есть. Да им стоит попасть в центр города, как они обезумят от жажды крови. To же самое произойдет с любым гаки или вендиго.

После этого мы с Рейном ушли обратно в замок. Свою часть работы я сделала, поэтому могла спокойно отдохнуть.

 Действия Совета мне были непонятны. Скорее всего, Десмонд прав, у них был какой-то план по постепенному слиянию миров. С одной стороны, может быть это и правильно, привести все к изначальному порядку. А с другой стороны, колдуны прошлого не зря ведь построили Полог. Люди никогда не примут тварей ночи. Никому не хочется быть однажды съеденным. Так что новая война была бы неизбежна. Тогда к чему возвращать старые времена?

У меня только один ответ — богатства и власть. В мутной воде можно много чего поймать. Возможно, Совет хотел привнести в мир хаос, а потом показательно защитить людей, сделав так, чтобы простые люди начали почитать колдунов и ведьм за своих великих спасителей. Возможно, они хотели предстать пред людьми в виде богов, способных оградить их от неожиданных напастей. Это все же лучше, чем скрываться вечно на Изнанке.

— О чем ты думаешь? — спросил меня Рейн, обнимая со спины и мягко целуя в шею.

— О том, зачем Совету все это понадобилось, — ответила я честно, прикрывая от прокатившегося по телу удовольствия глаза.

После того, как я увидела смерть Рейна, все мои внутренние разногласия испарились. Я любила Рейна и неважно, когда началась эта любовь. Я хотела быть с ним рядом. Конечно, меня немного беспокоило, что он может желать только Тиа, но я собиралась приложить все усилия, чтобы ему понравились и мои новые качества, приобретенные уже в этой жизни.

— Как насчет того, чтобы подумать обо мне? — прошептал он, а потом развернул меня и поцеловал.

Вскинув руки, я обхватила его за шею и встала на цыпочки. Все тело вспыхнуло жаром. Пульсирующая сладость растеклась в животе, заставляя меня постанывать и тяжело дышать. Мне хотелось сорвать одежду, прикоснуться к его коже, ощутить его сердцебиение.

Словно прочитав мои мысли, Рейн подхватил меня под ягодицы и сделал несколько шагов в сторону кровати. Аккуратно опустив меня, он лег сверху, задирая на мне кофту. Когда его рука прикоснулась к моей груди, меня непроизвольно выгнуло под ним. Никогда не думала, что эта часть тела настолько чувствительная.

Раздвинув ноги, я позволила ему лечь удобнее.

Разорвав поцелуй, он посмотрел на меня. В его взгляде я видела жажду и безумие. Черные зрачки расширились, заполняя собой темную радужку. Весь его вид говорил о том, как он жаждет. Тяжелое дыхание, срывающее с губ, опаляло мою кожу.

— Люблю тебя, — прошептал он, склоняясь и покрывая шею поцелуями. — Когда я понял, что ты вернулась, то на короткий миг мне показалось, что я сошел с ума и не заметил этого. Я столько ждал. Так верил.

На короткий миг я ощутила себя несчастной. Мне хотелось сказать ему, что я всеми силами стремилась вернуться, что помнила, желала, но я не могла этого сделать. Я не помнила, что со мной происходило все эти четыреста лет. Я не знала, где была, помнила ли о нем, стремилась ли вернуться или просто приняла свою судьбу. Лгать я не стала, поэтому просто прильнула к нему всем тело.

— Пожалуйста, — прошептала хрипло, чувствуя, как тело надо мной сотрясает дрожь. — Прошу тебя…

После этого Рейн на короткий миг замер, а потом его словно поглотило безумие. Он сорвал мои вещи, не заботясь об их целостности. Он целовал с жаром, гладил, будто желал запомнить меня через прикосновение. Его поцелуи иногда походили на укусы, а пальцы, наверняка, оставляли на нежной коже синяки. Но я не останавливала его, позволяя делать с собой все, что он хочет. Я и сама этого хотела.

Его тело, запах, голос, я все это до безумия любила. Он сводил меня с ума одним своим существованием. Я не хотела с ним расставаться даже на миг.

Когда он вошел, меня сотрясло. На короткий миг я потерялась в реальности. Будто два мира, наконец, слились, стали единым. Все встало на свои места, обрело целостность.

Слезы покатились по моим щекам. Я была счастлива, но сама этого почти не осознавала. Рейн сцеловывал мои слезы, смотря на меня лихорадочным взглядом. Он казался безумцем, которому довелось получить то, что навечно свело его с ума. Он смотрел на меня так, будто я была центром его вселенной, словно ничего более в этом мире не существовало.

Когда я достигла пика, то свет перед моими глазами на мгновение сменился далекой картиной. Я зацепилась за нее взглядом, отчего видение приблизилось. Я ухнула в него, будто в темный омут. Дыхание перехватило, реальность отдалилась, а потом и вовсе стерлась.

Я лежала на кровати, ощущая, как по телу гуляет боль, но вопреки этому я чувствовала себя настолько счастливой, что могла воспарить. Мое тело было накрыто легким одеялом. Я чувствовала себя уставшей, но донельзя удовлетворенной, будто только что сотворила что-то принесшее моему внутреннему миру полную гармонию.

Дверь открылась. Я приподнялась на подушке, пытаясь сесть. В комнату зашла женщина, следом за ней Рейн. Он выглядел бледным. Его взгляд был направлен на кулек, который держала женщина.

— Вот ваш мальчик, — проворковала незнакомка, подходя ко мне ближе и протягивая маленький кулек. — Как вы?

— Хорошо, — прохрипела я и протянула чуть дрожащие руки. — Дайте мне его.

Женщина не стала сопротивляться, аккуратно передав мне младенца. Осторожно отодвинув ткань, я в тот же миг встретилась с большими черными глазами, смотрящими прямо на меня.

Улыбнувшись, я подняла взгляд на стоящего рядом с кроватью Рейна. Он выглядел растерянным, будто не знал, куда ему деться.

— Что ты стоишь? — спросила, указывая на свободное место рядом. — Садись.

Рейн мгновенно повиновался. Сев, он осторожно взглянул на младенца в моих руках.

— У нас сын, — сказала я, аккуратно поворачивая ребенка так, чтобы Рейну было лучше видно. — Как мы его назовем?

 — A как… — начал Рейн, но тут же запнулся и прочистил горло. Было видно, что он сильно волнуется и не знает, что ему делать. Всегда такой сильный и уверенный в себе Рейн, сейчас выглядел ошеломленным. Почему-то это показалось мне донельзя милым. — А как ты хочешь?

— Конечно же, Десмонд младший, — прозвучало со стороны двери. Мы с Рейном обернулись, сталкиваясь взглядом с радостным колдуном. Войдя в комнату, он быстро приблизился к кровати и поглядел на младенца. — Мой внук будет носить мое имя. Он даже похож на меня! Смотри, глаза один в один.

— Ничего подобного? — возмутился Рейн. Поглядев на сына, он нахмурился. — На меня он похож. Не придумывай.

— А мне кажется, что имя Каин ему больше подойдет. В честь дядюшки, — произнес появившийся в дверях Каин.

— Тогда пусть будет тройное имя, — выдвинул новое предложение Десмонд. — Конечно, мое имя будет первым Десмонд Рейн Каин Ди. Хорошо звучит.

— Да ничего подобного! — Рейн явно не был согласен со словами отца. — С чего это твое имя должно быть первым? Вообще-то, я отец.

— А я дед.

— И что?

— Я старше. Старость нужно уважать и пропускать вперед.

— Отец, я тебя, конечно, уважаю, но своего сына я не стану называть твоим именем,

— отрезал Рейн. — Мы как-нибудь сами решим, как нам назвать ребенка.

— Ты не понимаешь! — начал негодовать Десмонд. Вот только, судя по блеску в глазах, он просто дразнил своего старшего сына. — Имя очень важно. Оно определяет судьбу человека. Ты не можешь выбрать первое попавшееся.

— Почему это? Можно подумать, когда ты называл меня, ты думал о какой-то там судьбе, — скептически произнес Рейн.

Десмонд хотел снова разразиться тирадой, но захлопнул рот и отвернулся. Мне кажется или у него действительно кончики ушей покраснели?

— Как ты мог обо мне так подумать? — проворчал Десмонд.

Все в комнате сразу поняли, что Рейн абсолютно прав.

В этот момент видение резко оборвалось. Я ощутила себя так, будто меня выбросило из воды на берег. Задыхаясь, я села, мутным взглядом ловя напряженное выражение лица Рейна.

— Что с тобой? — спросил он взволнованно.

— Видение, — прошептала я, восстанавливая дыхание. Заметив свое обнаженное тело, натянула на себя одеяло. — Всего лишь видение. Прости, в такой момент, — покаялась я, а потом немного нервно рассмеялась.

— Что такое?

— Ребенок, — выдохнула, поднимая на Рейна счастливый взгляд. Моя рука инстинктивно легла на живот. — У нас будет мальчик.

Рейн непонимающе моргнул, а потом весь разом побледнел.

— Ребенок? — прошептал он, а потом вскочил на ноги. — Это… Ты уверена?

— Конечно, — ответила, глядя на Рейна с тревогой. — Ты не рад? — спросила убито.

— Не рад? — он непонимающе переспросил. Создавалось такое впечатление, будто он не понимает смысла сказанных слов. — Будь здесь, я сейчас.

Сказав это, Рейн выскочил из комнаты.

— Подожди! — крикнула я и застыла с протянутой рукой. — Накинь на себя что- нибудь, — закончила, опуская руку. Слезы в глазах скопились сами по себе.

Неужели Рейн настолько не рад, что готов убежать от меня голым? Нет, нет, быть такого не может. В видении он присутствовал. И ребенка своим признавал. Даже спорил с отцом и братом.

Не успела я себя накрутить, как этот безумец вихрем влетел обратно. Остановился он только около кровати.

— Ты плачешь, — прошептал он озадаченно. — Почему?

Шмыгнув носом, я торопливо вытерла слезы и отвернулась.

— Ничего. Сейчас пройдет, — заверила его и попыталась встать с кровати.

Рейн тут же обнял меня и притянул к себе, начиная целовать мокрые щеки и губы. Спустя некоторое время, я успокоилась. Наверное, я что-то неправильно поняла.

Вскоре я поняла, что действительно поспешила с выводами.

Встав на колено, Рейн протянул мне руку, на которой лежала коробочка. Сердце в груди екнуло. Я подняла на Рейна неуверенный и чуть смущенный взгляд.

— Это?.. — Протяну руку, я взяла коробочку и открыла. — Кольцо?

— Ты выйдешь за меня? — с волнением спросил Рейн.

Я судорожно вздохнула. Едва не расплакавшись от счастья, я тихо ответила:

— Да.