Глава 5

Сунув в сумку теплый свитер, я еще раз с сомнением покосилась в сторону Десмонда. Несмотря на притягательный вид, он вызывал у меня опасения. Наверное, то же самое можно ощутить рядом с великолепным хищником. Одно дело разглядывать фотографии с ними в сети, и совсем другое — стоять рядом. Сразу становится ясно, что жива потому, что зверь благожелательно настроек к тебе. Впрочем, это не означает, что в следующий момент ничего не изменится.

Десмонд перевел взгляд черных глаз на меня, заставляя вздрогнуть и резко отвернуться. Что-то в нем было. Что-то опасное, страшное и… древнее? Наверное, это самое подходящее слово. Он был похож на статую. Красивую, совершенную, но при этом холодную и чуждую. Словно произведение искусства, на которое нужно любоваться издалека и ни в коем случае нельзя трогать.

— Помочь? — поинтересовался Рейн, подходя ближе и закрывая собой отца (до сих пор не могу привыкнуть!).

— Не стоит, — отказалась я, поднимая голову.

Вздохнув, усилием воли заставила себя остаться на месте. Хотя, признаться, хотелось качнуться и утонуть в его объятиях. Рейн выглядел в отличие от отца живым и настоящим. От него волнами расходилось тепло, в которое хотелось укутаться, как в одеяло. Казалось, он может укрыть от всего мира, защитить.

— Я уже закончила, — сказала, оглядывая комнату. На самом деле брать особо и нечего было, так что я прихватила только самое необходимое на первое время, а там видно будет. — А тетя? — встрепенулась я. — Они не тронут ее?

— Она дорога тебе? — задал вопрос Десмонд.

— Конечно! — заверила я его горячо.

— Тогда тебе не стоит волноваться.

Я вопросительно взглянула на Рейна. Он кивнул, то ли соглашаясь с отцом, то ли заверяя меня, что его слова — правда.

— Может быть, мы съездим к ней?

— Плохая идея, — фыркнул Десмонд.

— Почему? — спросила, делая шаг в сторону, чтобы увидеть его.

— По нескольким причинам. Конечно, им не составит труда отыскать ее. Но! Во- первых, они могут и не подумать о ней, а своими действиями мы прямо укажем, куда давить. Во-вторых, они не знают, насколько вы близки. И в-третьих, я заранее позаботился об этом. Твоя тетя еще вчера переехала. Новый адрес был успешно удален из системы. О том, где она сейчас, знаю только я и еще один проверенный человек.

Я стояла, боясь даже вздохнуть. Вот так просто? Почему вчера? To есть он был уверен, что я соглашусь пойти с ними?

Поджав губы, кивнула.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила я, решив не спорить. — Я могу с ней поговорить, убедиться, что с ней все хорошо?

Десмонд вскинул брови, глядя на меня с каким-то странным выражением на лице.

— Ты говоришь как заложница, которую шантажируют жизнью дорогого человека, — медленно, словно смакуя каждое слово, произнес он. — Мне кажется, ты до конца так и не поняла своей роли во всем.

— Отец, — голос Рейна звучал предупреждающе. Что-то в поведении Десмонда ему не понравилось.

— Что? — мужчина глянул на сына холодно. — Ты знаешь, что я не люблю подобное. Она пытается выставить себя жертвой. Вполне возможно, она уже себя таковой считает. Я позаботился о ее близком человеке, а она желает убедиться.

— Отец, просто… прекрати, — настоял Рейн. — Ты ведь все отлично понимаешь. Тогда зачем все это?

Десмонд резко встал и подошел к Рейну.

— А затем, что я хочу, чтобы она поняла, — проговорил он тихо, рассматривая Рейна очень пристально, словно желал заглянуть внутрь головы. — Никто не виноват во всем произошедшем, кроме нее самой. Она сама решила искать убийцу своей подруги, хотя сразу должна была понять, что все не так просто. Любой человек, у которого развито чувство самосохранения, сообразил бы, что дело грязное и опасное. Но нет, — Десмонд перевел взгляд на меня. Я невольно вздрогнула, делая шаг назад, — нам ведь все нипочем. Верно? Мы ведь не думаем, лезем вперед ногами. Умнее всех.

— Отец, — Рейн вздохнул, потерев висок. — Если она оракул, то Совет все равно добрался бы до нее. Рано или поздно. Так что смысла в твоих словах нет. Не стоит обвинять ее в простом желании узнать…

— Дело не в этом, — махнул рукой Десмонд, перебивая сына. — Дело в том, что она пытается выдать себя за жертву. Я ненавижу этот тип мышления.

— И все равно, — настоял Рейн, — ты слишком резок. Прекрати. Каждый сам решает, кем ему быть и как себя вести.

— До тех пор, пока это не касается меня и моих людей, — не согласился мужчина. — Одна оплошность — и Совет раздавит нас.

— Не преувеличивай, — фыркнул Рейн. — Под своим крылом ты собрал достаточно сильных существ и людей, чтобы Совет десять раз подумал, прежде чем нападать на вас.

Десмонд ничего на это не ответил, а потом немного самодовольно улыбнулся.

— Ну, возможно, — сказал он спокойно, возвращаясь к стулу. — Но этого все равно еще недостаточно.

— Как скажешь, — Рейн кивнул и повернулся ко мне. — Не обращай внимания, — сказал он тихо. — Отец просто нервничает.

Со стороны Десмонда послышалось фырканье, но кроме этого он больше ничего не сказал.

— Так все-таки, — разговор хоть и выбил меня немного из колеи, но с основной темы не сбил, — я могу поговорить с тетей?

— Можешь, — Рейн кивнул. — Давай только позже. Нам давно уже пора.

После этого мы спешно покинули квартиру. Прежде чем уйти, я все-таки обернулась, взглянув на закрытую дверь. Интересно, вернусь ли я сюда когда- нибудь или нет?

 Внизу нас, как оказалось, ждала машина. Черные отполированные бока автомобиля старой модели блестели в свете фонарей. Рядом с ней стоял высокий хмурый мужчина.

— Король, — прогромыхал он, открывая заднюю дверь.

Я непонимающе моргнула. Приветствие звучало несколько непонятно: то ли обращение такое, то ли прозвище. Пока я пыталась разобраться, меня мягко подтолкнули в сторону машины. Я сама не заметила, как оказалась сидящей внутри. Десмонд сел впереди, Рейк Ди рядом со мной. Когда все устроились, водитель завел мотор и тронулся с места.

Меня глодало любопытство, поэтому я села чуть ближе к Рейну и потянулась к нему. Увидев это, он наклонился сам, давая понять, что внимательно меня слушает.

— Эм… король? — спросила, желая немедленно узнать, что это означает.

Отодвинувшись, я выжидающе на него посмотрела, старательно делая вид, что сидеть вот так близко — нормально.

В свете неоновых вывесок кожа Рейна казалась синевато-бледной. Из-за теней черты лица заострились, стали более хищными. С удивлением я поняла, что он на самом деле сильно похож на Десмонда. Его глаза, черные и блестящие, весело сверкали. Тонкие губы были сжаты в полоску, словно он пытался сдержать смех.

— А что тебя удивляет? — вмешался Десмонд, явно услышавший даже такой тихий шепот. — Я не похож на короля?

И пусть он говорил громко и вроде как безразлично, но мне чудилось в этом что-то потаенное.

— Прошу прощения, но я никогда не видела королей, поэтому мне сложно судить, — ответила я, решив уйти от прямого ответа.

Мои слова были почти правдой. Конечно, я смотрела фильмы по сети, но кто знает, как на самом деле выглядели правители прошлого.

— Королем отца называют его люди, — пояснил Рейн, успевая раньше самого Десмонда. Тот явно хотел сказать что-то еще, но после слов сына недовольно замолчал. — Это долгая история.

— Но разве мы куда-то спешим? — спросила я. — Или… эту историю нельзя знать остальным?

— Нет, — Рейн качнул головой. — На Изнанке ее знают многие.

Я тут же выжидающе на него посмотрела, показывая, что готова слушать.

— Ты ведь знаешь, что все титулы были отменены двести лет назад? — спросил Рейн, после того как никаких возражений от отца услышано не было. Я кивнула, давая понять, что этот исторический факт мне известен. — На самом деле титулы отменились только на лицевой части мира.

— А на Изнанке?

— Все действует. И тогда, и сейчас отец носит герцогский титул.

— Тогда почему «король»? — спросила я недоуменно.

— Потому что тогда, двести лет назад, королевская семья погибла в одну ночь. Никто до сих пор не знает, что с ними произошло, но отец уверен, что не обошлось без вмешательства Совета.

— Это логично, — скова фыркнул Десмонд. — Власть уже тогда была почти полностью в их руках, но некоторые влиятельные люди и существа были на стороне короля. Они устранили правящую семью как помеху.

— И все равно я не понимаю, почему именно вас называют королем, — не сдавалась я.

— Потому что в древних законах указано, что после смерти всей королевской семьи трон переходит к первому герцогу королевства.

— Твоему отцу? — удивилась я. — Неужели…

— Нет. Корона так и не перешла к нему. Совет своей властью отменил закон, сделав его недействительным. На самом деле это незаконно, и некоторые, в том числе и члены Совета, понимают это. Но ни у кого нет силы, чтобы пойти против них.

— Получается, что все это, — начала я хмуро, — просто борьба за власть?

— Ты только поняла это? — Десмонд даже повернулся назад, словно желал увидеть выражение моего лица. Глянув на меня, он снова сел прямо. — Мне не нужна корона, — фыркнул он. — Люди зовут меня так по своей прихоти, и только. Я много раз просил, но им кажется это забавным.

— Тогда что ведет вас? За что вы боретесь? — не успокаивалась я. Мне казалось, что Десмонд лукавит или откровенно врет, говоря, что ему не нужна власть. Получается, если Совет падет, то именно он встанет во главе этого королевства.

Десмонд молчал недолго, и, когда он заговорил, его голос был тих и мрачен:

— За время правления Совета жизнь на Изнанке кардинально изменилась. Многие семьи попросту прекратили свое существование. Поначалу члены Совета старались действовать осторожно, списывая все смерти на случайные обстоятельства. Люди и разумные существа верили им. А потом, много позже, стало понятно, что за всеми смертями стоит Совет, который таким образом избавляется от неугодных им членов нашего общества. Большинство примкнувших ко мне людей и существ так или иначе пострадали от рук Совета.

— To есть месть? — спросила я, ощущая легкое разочарование. Я даже не знала, какая причина хуже: жажда власти или банальная месть.

Десмонд резко обернулся ко мне. Я видела, как его глаза пожелтели, а зрачок вытянулся, превратившись в тонкую щель. Весь его вид говорил о тщательно подавляемом гневе.

— Что ты знаешь о мести, девочка? — прошипел он.

Я невольно вздрогнула и прижалась к Рейну, ощущая, как он обнимает меня крепче. Правда, в этот раз останавливать отца он не стал, явно соглашаясь с его неудовольствием моими словами.

— Я…

— Ничего, — припечатал он. — Ты ничего не знаешь. Вспомни, какую боль ты испытала, когда потеряла подругу. Вспомни.

Я сглотнула, сжимая вмиг задрожавшие губы. Кажется, в этот момент все внутри перевернулось от воспоминаний. Я ведь не жила ту неделю, просто как-то просуществовала, словно из меня на время вынули душу. И все равно! Все равно…

 — A теперь представь, что убили человека, которого ты любишь. Твоего возлюбленного. Убили, сожгли заживо, проткнули сердце колом, отрубили голову, выдрали руки и ноги. Представь, что все это проделали с твоими родителями, братьями, сестрами, детьми, в конце концов. Представь и скажи, что ты никогда не пожелаешь изощренной смерти виновным в их гибели. Солги.

Каждое слово гвоздем вбивалось в мою грудь. У меня не было родителей, братьев, сестер или детей. Я не могла представить силу той боли, которую испытывает человек, потерявший кого-то из них. Я лишь знаю, как больно, когда умирает близкая подруга. Но даже так, я не хотела бы испытать что-то подобное еще раз.

Рада ли я, что гакири, убивший ее, мертв? Я тяжело сглотнула, чувствуя горечь во рту. Надо просто признаться.

Да. Я очень, очень рада, что это существо получило по заслугам! Что оно сдохло. И я надеюсь, что в мучениях!

— Не могу, — хрипло произнесла я, ощущая усилившуюся хватку на своем плече. Рейну явно все это не нравилось, но он продолжал молчать.

— Это хорошо, — губы Десмонда медленно растянулись в широкой улыбке, словно ему безумно нравилось то, что он видит. Его по-прежнему желтые глаза зловеще сверкали, а сам он походил в этот момент на сумасшедшего. — Врать не стоит. Ты ведь счастлива, что Тер Холл больше не «радует» этот мир своим присутствием, не так ли? — спросил он, словно прочитав мои мысли.

Вместо ответа я просто кивнула.

— Я так и думал. И ты права. У большинства людей и существ, что последовали за мной, одной из главных причин идти против Совета является месть. Ну а мне они просто не нравятся, — фыркнул он. Желтые глаза Десмонда снова стали черными, а его улыбка перестала напоминать безумную гримасу. — Впрочем, причин, чтобы отстранить Совет от власти и отправить их на тот свет, полно. Хочешь послушать?

— Не откажусь, — сказала я, унимая бешено колотящееся в груди сердце. Все-таки Десмонд не зря настораживал меня с самого начала.

— Хорошо. Я расскажу тебе, — произнес отец Рейна и сел ровно, смотря на дорогу впереди. — Одна из причин — Изнанка превратилась в помойку. Раньше в городах можно было спокойно ходить, не опасаясь нападения тех же гаки или низших вампиров. Мы искали сильных нераскрытых и приводили их в свой мир. Молодые одаренные люди с радостью оставались здесь жить, помогая тем самым развитию этой стороны мира. Но уже некоторое время Изнанка перестала двигаться вперед. Кроме того, города превратились в опасные и безлюдные места. Сейчас здесь выживают только сильнейшие. Полностью раскрытые одаренные люди тоже предпочитают жить на лицевой стороне мира. Зашедшие «на огонек» нераскрывшиеся ведьмы или колдуны почти мгновенно погибают. Совет плюет на то, что низшей нежити развелось столько, что ступить некуда. Никто не регулирует их численность, не следит за ними. Только охотники, вроде моего сына, пытаются что-то сделать, да мои люди. Создается такое впечатление, что их численность искусственно повышается. И из всего этого вытекает вторая причина — равновесие почти нарушено. Думаю, мне не нужно говорить, как это опасно. Все это вызывает справедливые опасения у людей. Поэтому они сами вступают в ряды Сопротивления.

Десмонд замолчал, и в машине повисла тягостная тишина, наполненная только звуком работающего мотора.

Я задумалась. Все это выглядело странным. Зачем Совету разрушать страну, в которой они живут? Я понимаю, что они не хотят отдавать власть, но зачем запускать все настолько сильно? Не думаю, что там сидят полные глупцы, непонимающие, к чему все это приведет. В таких условиях не удивительно, что появились люди, желающие изменить положение вещей. По мне, Совету выгодно было бы поддерживать хотя бы видимый порядок, чтобы не дать прорасти возмущению простых граждан. А так они словно напрашиваются на войну. Не говоря уже об опасности нарушения равновесия. Даже я, та, кто пока еще далек от полного понимания, и то осознаю, что подобное может быть опасно.

— Но зачем? — все-таки задала я вопрос, терзающий меня. — Какова причина всего этого? Я не про убийства. С этим более-менее понятно. Но все остальное?

— Есть две теории, — начал Десмонд, вновь поворачиваясь к нам. Сидеть так было не слишком удобно, но, кажется, его это мало волновало. — Первая. Убивая ведьм и колдунов, выкашивая целые семьи, Совет нарушает циркуляцию нейтральной энергии. Как следствие, это приведет к падению Полога.

— Но… — я непонимающе моргнула, пытаясь вспомнить все, что Рейн рассказывал мне о Пологе. — Разве его падение не означает… конец света?

— Верно, — Десмонд удовлетворенно кивнул. — Если Полог падет, то лицевая часть мира смешается с Изнанкой. Воцарится первозданный хаос, который принесет с собой смерть всему живому. Возможно, когда-нибудь в этой части пространства снова появится новый мир, но никто из нас его уже не увидит. И кто знает, какие существа его будут населять.

— Они самоубийцы? — задала я вопрос, непроизвольно хватаясь за руку Рейна. — На чем основана эта теория?

— Думаю, лучше назвать их фанатиками, — задумчиво пробормотал Десмонд. — Основана? О, нам удалось узнать кое-что. Некоторые члены Совета являются почитателями изначального хаоса. Существует культ, проповедующий дариизм. Они верят, что все души рождены в хаосе и принадлежат ему. И по этой причине люди и существа должны жить, не заковывая себя в рамки правил. Приверженцы дариизма считают правила выдумками порядка. Следование правилам — измена самому себе. Жесточайшее преступление, по их мнению. И да, мы все тут заложники порядка, должные сделать все возможное, чтобы мир вернулся к своей изначальной сути. Забавные, скажу я вам, ребята эти последователи дариизма.

 — Отец, — в голосе Рейна послышалось легкое предупреждение, будто он не хотел, чтобы Десмонд продолжал поднятую тему.

— Не надевай на ее глаза розовых очков, сын, — фыркнул Десмонд. — Она должна оценивать мир таким, какой он есть, без ложных иллюзий. — Возможно, — продолжил старший мужчина, — ты посчитаешь, что люди и существа вольны верить во все, что им хочется. Каждый имеет право на веру, не так ли?

— Ну, я думаю, что да, — кивнула, соглашаясь. — Это право записано в законодательстве. Никто не может запретить человеку… и существу верить в то, во что ему хочется.

— Конечно, — Десмонд растянул губы в чуть зловещей улыбке. — А что ты скажешь, если я упомяну тот факт, что почитатели хаоса не считают убийство чем-то страшным?

Я замерла, ощущая, как от волнения меня немного потряхивает. Все-таки слушать и поддерживать разговор с Десмондом оказалось довольно сложно в эмоциональном плане. Успокаивало только присутствие Рейна и ощущение его руки, все еще лежащей у меня на плече.

— Почему?

— А потому, что они верят: после смерти душа направляется к создателю — вечному хаосу. Так что убийство у них считается благим делом. Собственно, как и воровство, насилие, пытки, разбой, оргии, наркотики и прочие подобные вещи.

— Я не понимаю, — пробормотала я.

— Что тут непонятного? — фыркнул Десмонд. — Чтобы в мире воцарился хаос, его нужно сюда позвать. К тому же, как я уже сказал, правила не для них. Если я скажу какому-нибудь почитателю хаоса, что насиловать нельзя, он поступит наоборот. Почему? А потому, что нельзя — это одно из правил порядка, запрет, должный сдерживать хаос. Так они считают.

— Такое ощущение, что они оправдывают свою жестокость религией, — пробормотала я, утыкаясь Рейну в плечо и вдыхая приятный запах, от которого кружилась голова и сладко тянуло внизу живота.

— Зато как весело жить, не так ли? Захотел — убил. Захотел — изнасиловал. И никто из товарищей тебя не осудит, ведь они делают то же самое.

— Вы сказали, что есть две теории, какая же вторая? — спросила я.

— Вторая теория не менее интересная, чем первая, — с готовностью начал отвечать Десмонд. — Доказательств у меня никаких нет, но когда-то давно, лет триста назад, попадалась мне одна любопытная книга. Автор утверждал, что два мира могут существовать вместе, при этом не разделенные Пологом. Он писал, что Полог-это искусственно созданная завеса, должная скрыть наполненный магией мир от простых людей. К тому же он был полностью уверен, что когда-то давно два мира представляли собой одно целое, но потом некие коварные личности зачем-то отделили Изнанку, скрыв ее от простых людей. Автор книги был убежден, что Полог

— всего лишь масштабное заклинание сокрытия, наложенное на мир древними колдунами.

— И это правда? — взволнованно поинтересовалась я.

— Вряд ли, — хмыкнул Десмонд. — Полог никогда толком не исследовался, но автор книги утверждал, что разделение миров произошло примерно семьсот лет назад. Вот только во всем этом есть небольшая проблема. Я родился более тысячи лет назад, и Полог тогда уже существовал.

— Может быть, автор просто ошибся со сроками? — сделала я осторожное предположение, пропустив мимо ушей информацию о возрасте Десмонда.

— Не исключено, — довольно легко согласился тот. — Это вполне могло произойти не семьсот, а семь тысяч или семьдесят тысяч лет назад. Полог — это такая вещь, которую так просто не увидишь и не потрогаешь. Не изучишь. Его можно только разрушить. Но стоит помнить: если Полог создан искусственно, то для этого была какая-то причина. И я более чем уверен, что причина эта была довольно веской. Разрушить легко, а вот кто потом будет возводить его заново? И будет ли у нас такая возможность? Почему-то мне не хочется узнавать, как скоро я умру после падения Полога.

— Неужели просто убийствами можно поколебать нечто столь… масштабное? Мне казалось, что подобная… система должна иметь что-то вроде самостоятельной регулировки, — сказала я задумчиво, пытаясь осознать все сказанное.

— Ты права, — кивнул Десмонд, — называя Полог системой. Весь наш мир в целом можно назвать громадным организмом, который пытается самостоятельно выжить. Но не все так просто. Ты ведь не думаешь, что, родившись, например, ведьма сразу начинает вырабатывать необходимое Пологу количество энергии? Нет, для этого она должна вырасти. Представь для начала, что система идеальна и стабильна. А теперь вообрази на мгновение: в один момент погибает сотня колдунов. Что происходит в этот момент с Пологом?

— Эм… он немного дестабилизируется от всплеснувшегося в него из-за смертей хаоса? — предположила я, вспоминая рассказ Рейна.

— И это тоже, но это еще не все. До момента смерти все было стабильно. Сотня умирает, Полог лишается некоего количества вливаемой в него ранее энергии. Чтобы возместить это, он черпает из себя еще немного, и по всему миру рождается сотня новых колдунов. Но они младенцы, они не могут сразу дать Пологу необходимое количество энергии. Пологу приходится ждать. А если умрет не сотня, а двести, триста? И так постоянно? И «породить» больше он не может, иначе потом, когда они вырастут, то начнут производить энергии больше, чем нужно. Снова дестабилизация.

— О, — протянула я.

— Вот тебе и «о», — беззлобно передразнил меня Десмонд. — И не забывай про расплодившихся без меры тварей ночи. А ведь они поставляют Изнанке больше отрицательной энергии, чем ей надо. Что это дает? Изнанку, грубо говоря, раздувает. И кто знает, сколько еще она выдержит.

 — To есть в идеале должно быть определенное количество людей, ведьм, колдунов и детей ночи?

— Конечно, — кивнул Десмонд. — От равновесия никуда не деться. Хотя есть теория, что мир постепенно расширяется, поэтому стандартное количество способных воспроизводить различную энергию существ понемногу увеличивается.

— А люди? — встрепенулась я. — Они тоже следят за своей численностью? — нахмурилась, вспоминая различные новости. — Кажется, в последнее время население… эм… лицевой части сильно возросло.

— Следят, но им не критично. Они больше смотрят на то, сколько планета может прокормить, чем на важность какой-то энергии, о которой они ничего не знают. Хотя кое-кто прекрасно осведомлен о том, что мир не так прост, как кажется на первый взгляд. Обычные люди практически неспособны воспроизводить энергию. Поэтому лицевой стороне мира требуется столь много живых «единиц». Честно говоря, с падением Совета все не станет в одночасье хорошо. Для наведения порядка придется потратить не одну сотню лет, медленно выправляя все разрушенное. Все- таки одномоментное убийство большого количества тварей ночи приведет к сильному всплеску хаоса. Этого нельзя допускать. Какая именно теория верна, я не знаю. Вот свергнем их, тогда и выясним, что именно они задумали. Вполне возможно, что я во всем ошибаюсь и у Совета есть какие-то свои планы и мысли.

В машине повисла гнетущая тишина. Я обдумывала слова Десмонда, хотя и понимала, что моих знаний об этом мире, который всегда находился где-то рядом, слишком мало, чтобы строить догадки и теории. Впрочем, это не мешало мне размышлять обо всем услышанном.

Не скажу, что я вот так просто и легко принимала новую для себя действительность, но деваться все равно было некуда, так что приходилось. К тому же пусть меня и пугали дети ночи, но новый мир все-таки будоражил воображение.

— Осторожно! — вскрикнула я, удивившись этому едва ли не больше, чем все остальные.

Машина моментально встала, отчего я едва не уткнулась носом в спинку сиденья. Рейн вовремя успел перехватить.

— Что такое? — спросил он, принявшись оглядываться по сторонам.

— Опасность, — пробормотала, неуверенно глядя вперед. — Мне кажется… To есть я чувствую, что там что-то есть. Или… нет? Не знаю!

— Тихо, тихо, — Рейн положил руку мне на макушку и притянул к себе, пряча от всего мира. — Отец?

— Пойду посмотрю, что там у нас, — едва ли не пропел Десмонд, открывая дверцу.

— Нет! — снова вскрикнула я.

Перед глазами все рушилось. Дом, стоящий рядом, ломался и падал прямо на машину. Я будто видела свои расширенные в страхе глаза, в которых отпечатался ужас из-за осознания того, что должно было произойти. А потом кровь, алая в свете серебряной луны. И твари, выползающие из темных углов. Их визгливый смех, слюна, капающая на холодный камень.

— Нет? — Десмонд повернулся ко мне, вопросительно вскинув брови.

— Если вы пойдете, — начала я сипло, сглатывая вязкую слюну. В ней мне чудился запах крови, — я умру, — закончила уже шепотом.

— Оу, — выдал Десмонд и медленно убрал руку с двери. — Нет- значит, нет. Никто и не спорит.

Перед глазами тут же замелькали иные кадры. Черная коса, взмах, покатившаяся по камням голова с открытой пастью, в которой виднелись длинные клыки. Снова кровь, на этот раз чужая. Черные глаза Рейна, его сжатые в полоску губы, смазанные движения. Вспыхнувший черным пламенем камень на пальце.

— To есть так никто не умрет? — спросила я непонятно у кого, напрягаясь. Отпускать Рейна не хотелось, но, видимо, это был единственный вариант.

Подняв взгляд на Рейна, я моргнула и прикусила губу. Он посмотрел на меня в ответ.

— Я? Хорошо, — он кивнул, выпустил меня из своих объятий и тут же выбрался из машины.

Я хотела сказать что-то еще, но волнение сдавило горло, словно когти кровожадного зверя. Сев ближе к окну, вцепилась в дверцу, готовая в любой момент выскочить и помочь. Хотя что я могу?

Рейн взмахнул рукой, будто что-то стряхивая с пальцев. Воздух пошел рябью. В его руке сверкнула черным длинная зловещая коса. Она выглядела живой. Казалось, коса вибрирует от жажды.

— Красавица, — тихо произнес Десмонд, наблюдая за сыном и его оружием. — Считается, что этот артефакт когда-то принадлежал самой смерти.

— Считается? — спросила я тихо, не отрывая взгляда от Рейна, дошедшего до переулка, от которого несло опасностью.

— На самом деле пять тысяч лет ее сотворил один черный колдун, заковав в нее собственную душу.

— В самом деле? — удивилась я и вздрогнула.

По камням покатилась отрубленная голова. Та самая, с клыками.

— Кто знает, — задумчиво ответил Десмонд, явно размышляя о чем-то ином. — Ее имя Хиликаада. Как я уже сказал, в далекие времена это оружие считали косой смерти, а колдуна, который им владел, — жнецом. Старые сказки, — мужчинах мыкнул.

Я заторможенно кивнула, не отрывая взгляда от выпрыгнувшего из переулка Рейна. Приземлившись, он согнул ноги и подался вперед, замысловато вскидывая косу. На него что-то бросилось. Взмах. Мне показалось, я расслышала тихое довольное гудение. Короткий визг моментально оборвался, а Рейн вихрем влетел обратно, оставляя после себя обезглавленное тело. Оно еще пару секунд постояло, а потом завалилось вперед.

— Птенец? — Десмонд подался вперед, а потом положил ладонь на ручку двери. — Посмотреть бы поближе, — чуть тоскливо выдал он, явно страдая от любопытства. — Как там наше будущее? — спросил мужчина, поворачиваясь ко мне. — Я все еще нежелателен на сцене?

 — Я… — начала, затем осеклась и нахмурилась. Мне хотелось сказать, что не знаю, но замолчала и отшатнулась. Десмонд вышел. Он стоял около тела, что-то рассматривая. Кажется, даже бормотал себе под нос, время от времени поглядывая в сторону проулка, в котором до сих пор сражался Рейн. Дверца рядом со мной резко открылась. Ее попросту оторвали от машины и отбросили в сторону. Я даже не успела повернуться, как ощутила на своей шее длинные, тонкие и холодные пальцы, сжавшие мое горло слишком сильно. Тихий хруст. Темнота. — Нет, нет, не уходите, — полузадушенно забормотала я, в панике хватаясь руками за горло. Мне казалось, что я до сих пор ощущала ледяное прикосновение смерти. — Вам нельзя. Лучше сядьте рядом. Да, да, рядом.

Наверное, со стороны я выглядела как сумасшедшая, но страх, сковавший все тело, не давал мне думать. Возможно, в любой другой момент я бы принялась анализировать свои странные видения, но сейчас мне хотелось лишь одного — почувствовать себя в безопасности.

— Хм, хорошо, — заверил меня Десмонд, а потом, обернувшись в одно мгновение котом, перепрыгнул ко мне и вернул человеческий облик. — Так лучше?

Я моргнула и кивнула.

— Отлично, — Десмонд с прищуром оглядел меня, словно проверяя достоверность моих слов. — А теперь расскажи, что ты увидела, — попросил он.

Я глубоко вздохнула пару раз и потерла уставшие глаза.

— Свою смерть, — ответила честно, стискивая руки коленями. Мне не слишком хотелось показывать, что я вся дрожу от пережитого ужаса.

— Смерть, — тихо произнес Десмонд. — Значит, именно она является для тебя движущей силой для полного пробуждения дара. Одно странно, мне казалось, что ты нужна Совету живой. Хм…

— Мой король, — заговорил впервые мужчина-водитель, — вы забываете, что это вампиры.

— О, — Десмонд попытался закинуть ногу на ногу, вот только места в машине было слишком мало. Поморщившись, он недовольно глянул на спинку перед собой, но ничего менять и трогать не стал. — Ты прав. Их сложно контролировать. С ними нужно дружить, — едва ли не пропел Десмонд.

Я сидела и молчала, пытаясь хоть немного успокоиться. Вампиры, колдуны, Изнанка, странные видения — все это жутко нервировало. Новая действительность комом валилась на меня, не давая вздохнуть свободнее и оглядеться. Создавалось такое ощущение, что мир схватил меня за волосы и топит, пытаясь при этом научить меня дышать под водой. Вот только я была уверена, что скорее утону, чем отращу жабры.

— А вот и Рейн, — с улыбкой в голосе произнес Десмонд. Я вскинула голову и впилась взглядом в темную фигуру Рейна, выходящего из-за угла. — С трофеем, — довольно мурлыкнул он, заставляя меня невольно покоситься в его сторону. Все- таки было несколько странно слышать подобные звуки от взрослого мужчины. Мне казалось, что человеческая глотка просто не может издавать нечто подобное.

Переведя взгляд обратно на Рейна, я судорожно вздохнула. Десмонд открыл дверь и выбрался на улицу, я же забилась в дальний угол, молясь, чтобы Рейн спрятал куда-нибудь подальше свой «трофей» и не тащил его в машину.

— Знакомое лицо, — произнес Десмонд. — Лирой.

— Он самый, — подтвердил Рейн, протягивая отрубленную голову отцу.

— Давай сюда, — забрав голову, Десмонд завернул ее в плотную тряпку, а потом закинул в багажник. — Будет подарочек Совету.

Уловив краем глаза смазанное движение, я вздрогнула и повернула голову в том направлении. Там, впереди, посреди пустой улицы кто-то стоял. Темный силуэт отбрасывал длинную тень и выглядел довольно зловеще. Я вжалась в сиденье еще сильнее, вдруг подумав, что понимаю ведьм и колдунов, которые предпочли жить на лицевой стороне мира. Изнанка — довольно жуткое место. Я поспешила, решив, что это место меня волнует и привлекает. И вообще, когда мы успели перебраться на нее? Совершенно не заметила. А ведь должна была ощутить напряжение при приближении, наверное.

— Охо-о-о, — потянул Десмонд, тоже заметивший нового человека. Это ведь человек, не так ли? — Какие люди, — воскликнул он, раскинув руки в стороны, словно желал обнять незнакомого мне мужчину. — Ты к нам как? Просто поболтать или опять бегаешь по поручению Совета? Не устал еще?

— Нет, — ответил мужчина, приближаясь к машине. — Они отправили меня к Асгору.

— К Асгору? — Десмонд оперся локтем об открытую дверцу машины, наблюдая за подходящим все ближе человеком. Судя по всему, опасности в нем ни он, ни Рейн не ощущали. — А ты?

— Отказался, — ответил мужчина, останавливаясь в пяти метрах от нас.

— И почему же? — допытывался Десмонд. Почему-то мне казалось, что его все это крайне забавляет. — Асгор — умный вампир, ворчливый, правда, немного. Но что ты хочешь? Он старше меня. Нужно быть снисходительным к старикам.

Сказано это было так, что сразу становилось понятно — на самом деле Десмонд ни себя, ни вампира, о котором шла речь, старым не считает. Правильно, по мне, так их можно назвать только одним словом — древние.

— А еще он любит закусывать всеми, кто подходит к его гнезду.

— У каждого есть милые слабости. Что же теперь, сторониться всех подряд? — притворно возмутился Десмонд. — Я вот люблю белых мишек собирать, но я ведь не стал от этого хуже, не так ли?

— Ты не собираешь мишек, — уверенно произнес пришедший, но потом все-таки спросил: — Не собираешь ведь?

— Отец, — с укоризной выдохнул Рейн, прикрыв верхнюю половину лица рукой, словно ему стало невыносимо стыдно наблюдать за происходящим. — Твоя страсть к коллекционированию статуэток белых медведей и убийство людей и существ — разные вещи.

 — Разве? — непритворно удивился Десмонд. — Ну, не знаю. Как по мне, так и в том и в другом есть пикантная нотка сумасшествия. Хотя нет! Лучше назвать это особенностью. А еще лучше- индивидуальностью.

— Что ты хотел, Каин? — вздохнув, спросил у пришедшего мужчины Рейн, не обращая внимания на возмущенное восклицание Десмонда, которому не понравилось, что его решили игнорировать.

— Совет отдал приказ устранить меня.

— О, так ты, наконец, решил бросить этих замшелых пней? — влез снова Десмонд. — Давно пора. Я все никак не мог понять, что тебя так в них привлекает. Извращенец, что ли?

— Ты прекрасно знаешь, что я там делал.

— Бегал по поручениям Совета как прилежная и тренированная собачка, — фыркнул Десмонд.

Названный Каином замер, а потом низко зарычал, явно недовольный озвученным сравнением.

— Прекрати, — потребовал от него Рейн. — Я удивлен, что ты все еще настолько остро реагируешь на слова отца. Пора бы уже привыкнуть.

— К такому привыкнешь, — проворчал Каин, нахохлившись и пряча руки в карманах короткой куртки. — Раньше ты не коллекционировал статуэтки, — произнес мужчина таким тоном, будто говорил, что Десмонд раньше не был таким сумасшедшим. По крайней мере, прозвучало именно так.

— Надо чаще дома бывать, — огрызнулся Десмонд. — Совсем отца позабыл со своей жаждой мести, — в его голосе отчетливо слышалась укоризна.

Каин переступил с ноги на ногу, поглядел по сторонам, будто не желая смотреть на Десмонда, поежился, а потом тяжело вздохнул.

— Прости, — буркнул он, пряча нос за высоким воротом куртки.

Пока они разговаривали, я невольно расслабилась и подползла ближе к открытой двери. Со своего места мне хорошо было видно всех троих. Поэтому я смогла понаблюдать, как губы Десмонда растягиваются в торжествующей улыбке. Оттолкнувшись от двери, он снова раскинул руки и сделал несколько шагов вперед.

— Я рад, что с тобой все в порядке, сынок, — произнес он, останавливаясь и выжидая.

Я с любопытством следила за Каином, поэтому видела, как он смутился от этих слов. Сделав шаг вперед, он вытащил руки и неловко обнял Десмонда. Рейн на это только покачал головой и что-то пробормотал.

— Они натравили на меня Лироя, — отстранившись, признался Каин.

— И ты удрал, — удовлетворенно фыркнул Десмонд. Судя по голосу, он был более чем доволен действиями еще одного своего сына. Вот только сам Каин каким-то образом услышал в этом упрек или что-то в этом роде.

Мне ужасно хотелось узнать как можно больше о Рейне и его семье, но приходилось терпеливо дожидаться удобного момента. Все-таки некоторые вещи так просто не спросишь.

— А что еще мне оставалось? — колюче прошипел Каин.

— Я убил его, — вмешался Рейн и кивнул в сторону багажника.

Надо же, как порой быстро может измениться жизнь или мы сами. Еще несколько недель назад подобные слова заставили бы меня ужаснуться и испугаться. Сейчас я на это никак не отреагировала.

Каин после этих слов моментально сдулся и глянул на брата немного растерянно.

— Я хотел сам, — сказал он чуть неуверенно, нахмурившись.

— Конечно, — не стал спорить Рейн. — Если бы я знал, что это твой противник, то обязательно оставил бы его живым.

— Вот еще, — фыркнул Десмонд. — Какая разница, кто убил врага? Главное, что он мертв. Этот Лирой попортил достаточно крови моим людям. Так что я не испытываю огорчения из-за его смерти. Он и так задержался на этом свете дольше, чем я рассчитывал.

После этого мы все-таки поехали дальше. Правда, нам с Рейном пришлось немного потесниться. Каин пару раз глянул на меня, но промолчал.

— Отец? — позвал Каин, когда машина тронулась.

— М-м-м?

— А ты правда собираешь… белых мишек?

Меня тоже волновал этот вопрос. Десмонд совсем не выглядел любителем чего-то подобного.

— Правда, — весело ответил Десмонд. — У меня их уже четыреста восемьдесят пять. Чудесные медвежата. Ты должен их увидеть. Они такие…

Десмонд еще минут пять расхваливал свою коллекцию. Рейн сидел, прикрыв глаза. И непонятно было, слушает он или дремлет.

— Кажется, я пропустил слишком многое, — тихо пробормотал Каин, когда его отец все-таки замолчал.

— О, ты себе не представляешь сколько, — произнес Десмонд и тихо, уютно так засмеялся.