Глава 11

Макколэй

Полчаса. Долбаных полчаса я потратил на то, чтобы добраться до гадюшника, в котором находится Энигма. «Машина из будущего» вызвала бы вопросы у местных жителей, об этом бы написали в СМИ, а я не хотел подобных проблем и привлечения внимания к своему местонахождению. На байке я ехал быстро, «наслаждаясь» порывами встречного ветра и хаотичностью дорожного движения.

Мне было плевать, жива Кэндис или мертва. Все мысли были только о хранилище, которое невозможно открыть без нее. Я не могу допустить, чтобы эксперимент и моя жизнь прервалась настолько нелепым образом.

Наконец, приезжаю к шумному месту на берегу океана – клуб с банальным названием «Лагуна» утопает в разноцветных огнях, заманивая посетителей своими неоновыми вывесками, громкой музыкой, и акциями на бесплатные коктейли. У входа стоит несколько девушек, разгоряченные тела которых, прикрывает лишь белье, усыпанное пайетками. В том, что это злачное местечко для придания грешным удовольствиям, сомневаться не приходится. Народу в клубе так много, что найти Энигму без датчика, было бы весьма проблематично. Однако, благодаря сигналу, я сразу нахожу ее в толпе танцующих посреди клуба дикарей.

Откровенное платье Кэндис полностью обнажает ее спину, не скрывая от посторонних взглядов глубокие полосы на теле девушки. С тем же успехом, она могла бы завалиться в клуб голой. Медленно изучаю взглядом позвонки, обтянутые нежной кожей, останавливаю его на поясничных ямочках.

Внутри все скованно льдом, несмотря на сухость во рту и тяжелое дыхание. Я не знаю, что происходит со мной снова, и не хочу знать. Мне просто необходимо вернуть Энигму на место.

Все меняется, когда я вижу, как чьи-то грязные лапы прикасаются к моему бесценному объекту.

Сука.

Я даже не хочу думать и анализировать, принимать во внимание логичные выводы о том, что Кэндис наверняка находится не в себе, что она, скорее всего, не могла оказаться здесь по своей воле, я просто вспыхиваю от накалившего нервы чувства собственничества, словно спящий годами вулкан, решивший извергнуться в одночасье.

Руки инстинктивно сжимаются в стальные кулаки, как только вижу, как похотливо, ритмично, в такт долбаной музыке, Эни трется упругой задницей едва прикрытой платьем о пах какого-то ублюдка. Более того, ее руки скользят по плечам второго недоумка, пока тот неистово вылизывает ее шею.

Как только его язык поднимается к ее губам, и она, взмахивая волосами, сексуально прогибается в пояснице, что-то внутри меня замыкает, обрывается.

Я не могу этого испытывать. Не хочу. Но все, чего я жажду прямо сейчас – это расстрелять этих самоубийц из энергетического пистолета, тяжелеющего в кармане брюк.

– Выметайтесь, – хватаю Кэн за волосы, дергая на себя. Она вскрикивает, а потом заливается истеричным смехом, пока я взглядом намекаю ее новоиспеченным приятелям, что им стоит уйти. Убежать. Испариться, бл*дь. С глаз моих, пока не вышиб мозги или не отрезал члены.

– Эй. Какого черта? Я не хочу с тобой танцевать… – дура. Чем она интересно занималась, после того, как чуть не убила меня? Пошла и обдалбалась? Это она от природы такая идиотка или я ее довел?

– Ты не в себе, Кэн. Уходим. Не заставляй меня вырубать тебя и тащить на себе, – рычу я, приближая ее лицо к своему, схватив за волосы с такой силой, что ее милое личико исказила гримаса боли.

– Я хочу остаться здесь, красавчик, – блаженным голоском с томным придыханием произносит она. – Тут так легко и беззаботно… полная свобода. Никаких рамок… – горячо уверяет Кэн, глядя на меня затуманенным дурью взглядом.

– В себя приди. Неразумное создание, – меня настолько бесит эта незапланированная и идиотская ситуация, что я слегка бью ее по губам. Обхватываю скулы, хорошенько встряхивая.

– Руки свои убери. Отвали от меня. Я так надеялась, что ты сдох, – шипит неугомонная сучка, и снова получает по губам ладонью. Обиженно всхлипывает, и взгляд одурманенной крошки вдруг становится осознанным и трезвым. Не обращая внимания на ее крики и попытки вырваться, с громким хлопком закидываю на плечо, и неспешно направляюсь к выходу из клуба.

– Что ты со мной сделаешь, а? Что? Каково будет наказание за то, что я сделала? – ерзая на моем плече, и царапая спину, пыхтит Кэндис, основательно действуя мне на нервы.

– А ты хочешь быть наказанной? – снисходительно интересуюсь я, сжимая в ладони ее попку, провоцируя новую порцию напускного шипения и проклятий в мою сторону.

– Я хочу, чтобы все оставили меня в покое, – надрывно кричит Кэн, когда я ставлю ее рядом с байком, придерживая ослабевшую девушку за талию.

– Покой – это смерть, Энигма, – смотрю то на глаза, то на слегка раскрытые губы.

– Вот давай сейчас только обойдемся без твоих сектанских изречений, – она толкает меня в грудь, и я в ответ ловлю запястья Кэн, мягко прижимая ее ладони к грудной клетке. Один глубокий выдох возвращает самоконтроль…

Я не должен выходить из себя.

Терять контроль.

Поступать, не руководствуясь командам мозга.

Я должен просто доставить объект домой. Вспышка ревности произошедшая в клубе погасала также быстро, как и вспыхнула, но…

– Ты не представляешь, что мне пришлось пережить… – ее вдруг начинает мелко трясти, в голубых глазах зацветает непередаваемая боль.

– Что с тобой случилось? Где ты была, Эни? – бережно обхватываю ее лицо ладонями, заставляя взглядом сказать мне правду. Девушка закрывает веки, начиная нервно мотать головой из стороны в сторону.

По такой реакции можно сделать несколько выводов. Один из них – она начинает сходить с ума. Моральное давление, что я на нее оказываю, ведет к подобному поведению, и, к сожалению, этого не избежать. Мне жаль ее. Мою живую куклу. Девочку, из которой я вытягиваю слишком много. Больше, чем она может отдать.

– Мне плохо, Мак. Мне так плохо. Я не знаю, что мне делать, – она вдруг вскидывает руки, и, прижимаясь лбом к моей груди, начинает рыдать. Ее плечи содрогаются, нуждаясь в поддержке. Сейчас она…

Доверчивая, наивная, мягкая, невыносимо хрупкая, слабая… ее эмоции прекрасны. Девочка-девочка, а не упрямая гармия. И мне нравится, что она разная и непредсказуемая. Это изначально было идеальным сочетанием для моей Цели.

А я… я не хочу обнимать ее в ответ, мне чужда ее искренняя нежность и слабость, но я все равно делаю это, обвивая дрожащие плечи девушки.

– Я не хотела, чтобы ты… чтобы ты, вот так… я думала, что убила тебя… – тихо шепчет Энигма, поднимая на меня пронзительный взгляд. Ее глаза при таком свете выглядят, как крошечная галактика. Скопление голубых звезд. Мне кажется, я вижу в них свое отражение.

И оно мне не нравится.

Я бы хотел смотреть на нее иначе…

– Господи, что я говорю? Ты же… ходячая глыба льда. Ты смотришь на меня так, словно меня нет, – ее указательный палец упирается мне в грудь, а глаза горят так, словно она ждет от меня эмоций, разборок, ответных претензий… ярости, гнева. Потому что она влюблена и привязана ко мне, хочет она того или нет, но женские гормоны делают свое дело.

Но я ничего не чувствую, девочка. Не пытайся найти во мне того, чего нет.

– Держись за меня крепко, – просто приказываю я, перекидывая ногу через байк. – Поговорим на вилле.

Кэн нервно кусает губы, словно пытается придумать варианты отступления или план очередного бегства. Я газую, надавив на нее безапелляционным взглядом, и она решительно садится позади, робко обив мой торс, сцепив руки в замок прямо над бедрами.

Нельзя больше терять ни секунды.

Стараясь не обращать внимания на то, как дрожат ее руки, когда мы движемся вперед по серпантину, подгоняемые ветром, увеличиваю скорость до максимума. Первые лучи солнца слабо освещают дорогу, к несчастью для Энигмы, открывая ей неприглядную реальность того, что мы стремительно движемся вперед по краю обрыва.

Я на сто процентов уверен сейчас в концентрации своего внимания, что даже забыл, как быстро она покидает меня в последнее время…

Дикая пульсирующая боль простреливает голову, позвоночник, разливается по телу. В глазах мгновенно темнеет, и, не веря в то, что не могу контролировать ситуацию, чувствую, как дорога заканчивается под колесами байка.

Мы летим вниз, и Кэндис кричит во все горло, но я почти не слышу ее. Не вижу.

Весь мой мир превращается во тьму, до тех пор, пока я не чувствую, как плашмя ударяюсь о воду.

Кэндис

Адреналин, парализующий ужас, мысленная «перемотка» всей жизни вплоть до этого момента – вот что окончательно вывело меня из состояния наркотического опьянения. В момент, когда мы немного отклонились от дороги, я не сразу поняла, что с Макколэем что-то не так. На самом деле я погрузилась почти в медитативное состояние, когда прижалась к его спине щекой, сцепив руки на его прессе. Он был слегка напряжен, и мне так хотелось… пусть прозвучит странно, но успокоить его.

Я не знаю почему. Не могу объяснить почему, но я почувствовала в непосредственной и молчаливой близости с ним такую связь, которую трудно описать словами. Словно мы стали единым целым, состоящим из двух частиц с противоположным зарядом. Я даже начинаю говорить, как он…

В какой-то момент его бесконечное напряжение, окаменелая внутри боль, стала моей болью.

Я ничего о ней не знаю, он никогда ее не показывает.

Но я чувствую, что она есть.

Незримая рана.

Он чувствует себя другим, лишним, одиноким, несмотря на то, что он гений и весь мир у его ног. Вот что я поняла, обнимая его так крепко и несясь в никуда на безумной скорости.

Может, я просто романтичная идиотка, и влюбилась в психа, который периодический вводит меня в анабиоз. Может, я просто жертва этих его «энергетических веревок», да и материальных тоже. Я не знаю. Мои чувства к нему – это сплошной коктейль из взлетов и падений, злости и преклонения, восхищения, страсти и ненависти… и этот коктейль вызывает зависимость. Принимая его, я чувствую себя живой.

Словно живу не по сценарию.

И я вышла за его пределы.

Но все эти мысли превращаются в пыль, стоит мне вспомнить о еще одном человеке, который с ног на голову перевернул все. Палач. Я даже не хочу думать о том, что произошло, когда меня похитили. Я не помню, как оказалась в клубе. Если честно, все кажется сном и виртуальной симуляцией.

Я уже ни в чем не могу быть уверена. Ведь любое событие в моей жизни, может быть экспериментом Мака… Так, стоп. Это уже паранойя.

В момент, когда я непроизвольно прижалась губами к затылку Макколэя, я почувствовала, что он… расслаблен. Не то, что расслаблен, он мать его, спит. Все произошло так быстро, за доли секунды. Внутренности сжались от ощущения падения…

Удар о воду, казалось, разбил меня на части, что больше не соберешь.

Едва не потеряв сознание от давления на виски и недостатка кислорода, я, наконец, всплываю на поверхность воды. Стоит мне протереть веки, как новая неуправляемая волна вновь накрывает меня с головой, и я погружаюсь под воду. Иду ко дну, задыхаясь и теряя сознание, ощущая неимоверную боль в груди. Легкие разрывает.

Вот так все закончится.

Покой – это смерть, – напоминает в воспоминаниях голос Мака.

Но я не хочу сдаваться.

В мире еще столько всего прекрасного, о чем я читала в книгах, но никогда не видела. А жила ли я? В чем был смысл? Никому я не принесла пользы, а мечтала… вдохновлять сотни людей. Увидеть падающие звезды, находясь высоко в горах. Достать до них руками…

Мечтала встретить закат у океана, по-настоящему. Так чтобы просто сидеть на пляже, и наслаждаться каждым оттенком воды, что меняет цвет ежесекундно, когда в нее «падает» солнце.

Я мечтала создать что-то свое, что принесет пользу хотя бы маленькой группе людей.

Мечтала создать отношения, глубокие и искренние, и заглянуть в глаза маленьким крохам, которые появились на свет из нашей любви. С тем самым, единственным.

Я мечтала о принце, но сейчас поняла, что глазами всегда искала в толпе родственную душу… Руфус говорил, что все двери, которые мы так усердно ищем в своей жизни, всегда находятся на расстоянии вытянутой руки. Нужно только знать, как их открыть.

И одновременно с вытекающей из меня жизнью, спадает и бремя ответственности. За маму… а теперь еще и за сестру?

Я открываю глаза под водой, и вижу стаю серебристых рыб, похожих на звезды.

В секунду, когда меня начинает трясти от недостатка кислорода, я ощущаю, как некая сила выталкивает меня на поверхность. И я отчаянно цепляюсь за эту силу, рискуя потянуть ко дну нас обоих… наконец, под собой я чувствую твердую спину Карлайла.

– Держись, – кашляя, напоминает Макколэй, и я крепче обвиваю его плечи, еще не совсем понимая, что происходит. И не хочу отпускать. Но Мак опускает меня на песок, и сам опускается на колени напротив меня. Его грудь резко вздымается от тяжелого дыхания, и его взгляд снова прожигает меня насквозь.

Никогда прежде я не чувствовала себя настолько «на волоске от смерти». Это падение, и чувство того, как твое тело беззащитно перед бушующей стихией, заставило меня задуматься…

О том, насколько хрупка моя жизнь. И даже если эта жизнь кажется мне бесправной, отвратительной, бессмысленной… это не так.

Есть какой-то сакральный смысл в том, что я просто сейчас смотрю на этого мужчину, что выглядит не менее мощно, чем бескрайний океан позади него.

Есть, потому что, несмотря на все, что произошло, у меня сердце болит и поет одновременно, когда я встречаюсь с ним взглядом.

Есть, потому что, глядя на него, я испытываю настолько глубинные эмоций, что они… они просто не могут быть чем-то пустым и незначимым.

Притяжение, которому невозможно противостоять. Но я буду…

Мой взгляд скользит по белой рубашке, прилипшей к мокрому загорелому телу Мака. Три верхние пуговицы распахнуты, и облизнув губы, я рассматриваю его ключицы, и литые бронзовым загаром грудные мышцы. Его пресс сжимается под воздействием моего взгляда, пока я наблюдаю за каплями воды, стекающими с одежды. Снова возвращаюсь к лицу, заглядывая в зеленые глаза с угольно черным зрачком и такого же цвета окантовкой. Человек просто не может обладать подобным ДНК. Мак всегда производил впечатление того, кто прилетел с другой планеты. Но в свете рассветного солнца, в окружении первозданной природы, он действительно выглядит, как представитель другой цивилизации. Атлант, вышедший на берег из недр затонувшей Атлантиды, не иначе.

Я рефлекторно отползаю назад, безошибочно узнав тот самый взгляд хищника. Тяжело дыша, пытаюсь поправить съехавшее с груди платье, но это бесполезно, потому что от удара с водой оно непонятным образом перекрутилось, задралось, прилипло к телу… неважно. Я вообще в шоке от того, что этот кусок ткани все еще на мне. И взгляд Макколэя красноречиво говорит мне о том, что для него – платья на мне уже нет.

– Мак, ты же не ста… – договорить не успеваю, потому что его ладонь до боли сжимает мою лодыжку. Мои пальцы врезаются в песок, и я пытаюсь оказать сопротивление, когда он рывком притягивает меня к себе.

– Замолчи, – выдыхает Мак хрипло, обхватывая указательным и большим пальцем мой подбородок. Меня передергивает от этого небрежного жеста, который мгновенно рождает внутри не самые приятные воспоминания… действуя необдуманно, я замахиваюсь на Карлайла, отвешивая ему хлесткую пощечину.

– Я не дам тебе снова это сделать. Только не так. Я не твоя собственность, – едва шевеля онемевшими губами, предупреждаю я. Мои слова вызывают у него ядовитую усмешку, от которой холодеет в солнечном сплетении.

Говоря «не так» я имею в виду… не так бездушно, отсутствуя. Я бы хотела нашей близости… если бы он отдал мне и частичку себя тоже.

– Ты напрашиваешься на то, чтобы я снова связал тебя. Очевидно, понравилось, – Мак широко раздвигает мои ноги, надавив на колени, раскрыв меня для своего взгляда. Я багровею мгновенно, ощущая, как кровь, что мирно текла по венам, приливает к щекам и груди. Низ живота тяжелеет и наполняется истомой под влиянием силы его пристального и голодного взгляда…

– Только попробуй, – протестую я, намереваясь лягнуть Карлайла прямо в грудную клетку, но все мои планы рушатся в одночасье.

– Ты моя собственность. Все именно так, Энигма. Моя бесправная девочка, – произносит Мак, за секунду до того, как обвить мою талию кольцом своих сильных рук, и, не церемонясь, рывком перевернуть на живот. – Хочу тебя. Вот так, – его горячее дыхание обдает мочку уха, а рука мощным шлепком опаляет кожу ягодиц. Он ставит меня в необходимую ему позу.

Не удержав вскрика, я пытаюсь отползти, но Карлайл не позволяет. Дергает на себя, с силой сминая мои ягодицы в ладонях. Надавив на лопатки, заставляет сильнее прогнуться для него.

– Жаль, здесь нет веревок, – тихо замечает он, огладив мои бедра и поясницу. Боль внизу живота становится невыносимой, пульсирующей, неутолимой.

– Нет, Мак. Не надо. Не так. Ты сделаешь мне больно, – проглатывая слова, дрожу я, пока он на секунду отстраняется, и я слышу звук открывающейся молнии. – Мы чуть не погибли, а ты…

– Я сказал, чтобы ты заткнулась, – это было последней каплей. Макколэй хлопком закрыл мне рот ладонью, и схватил волосы на затылке, одновременно потянув мою голову назад. Шея вспыхнула болью, я буквально ощутила, как под кожей натянулись вены. Животом я была прижата к прохладному песку, в то время как затвердевшие соски лишь слегка касались земли.

Вздрагиваю, когда он собирает мое платье на талии. Его каменный член упирается в мои бедра, и я чувствую себя еще более закованной, когда он сцепляет мои руки за спиной в районе поясницы. Мягко говоря, это все неудобно, но возбуждение «притупляет» боль, отодвигает на второй план. Крик или стон, что вырывается из пересушенного морской солью горла, переходит в укус. Вгрызаюсь зубами в его ладонь, прикрывая глаза…

Вдоль спины ощущаю легкие покусывания, не понимая, что за минутка нежности с его стороны. Это так приятно, и я знаю, что там, где на моей коже оставлены шрамы, он касается их языком, а не губами. С ума сойти. Стоит мне расслабиться, как Макколэй прижимает меня щекой к песку, и я слышу, как шумно он вдыхает, упираясь носом в мою шею.

– Не надо… – слабо умоляю я, ощущая, как мое тело покрывается мурашками от ощущения его языка на моей коже. Он ведет его к моим губам, и замирает у уголка:

– Я это уже слышал, – напоминает, прежде чем толкнуться языком в мой рот, и одновременно войти в меня сразу двумя пальцами.

Непроизвольное «ах» вырывается у меня прямо в его губы. Не прерывая поцелуя, он растягивает меня своими ритмичными движениями, и к моему бесстыдству и унижению, его пальцы легко скользят, позволяя ему быть грубее и резче.

– Настолько хочешь? Какая плохая девочка, Энигма, – выдыхает Мак нервно, с надрывом. Его шепот отдается дикой пульсацией между бедер, перетекающей в горячую волну.

– Нет, – со стоном вырывается у меня, когда он покидает меня. Я прогибаюсь сильнее, но уже сама, инстинктивно напрашиваясь на его мучительные ласки. Но все равно дрожу, как только ощущаю, как его горячая плоть скользит между ягодиц, задевая самые интимные и чувствительные места на теле.

Я не могу адекватно думать, дышать… эмоции бьют через край сердца. Я оголена перед ним, как проводок, беззащитна.

Вот сейчас я точно «на волоске от смерти». Второй раз за последние полчаса…

– О да, – заключает Мак, и я не успеваю даже насладиться этим плавным поддразниванием, потому что он входит в меня резко и до упора. Кажется, прелюдии отменяются. Мы оба протяжно стонем, но мой всхлип поглощает сначала его ладонь, а потом пальцы, которыми он раскрывает мой рот и дает ощутить их на языке. Я чувствую свой вкус, ощущая себя… неправильно. Но сексуальной и желанной, как никогда. Чувства переполняют, но ровно до тех пор, пока он не начинает вдалбливаться в меня в безумном ритме, придерживая за попку, пожимая ее в ладонях, периодически врезаясь пальцами в бедра с безумной силой.

Карлайл снова делает это, берет меня грубо и грязно, слишком резко и быстро, толкаясь, как одержимый до безумия мужчина. Но вопреки здравому смыслу горячая волна внизу живота превращается в водоворот удовольствия, чистого кайфа. Закрыв глаза, я вижу под веками яркие звезды, и, наконец, кричу, ощущая, как теряю связь с реальностью, когда сжимаюсь вокруг его члена.

Я кричу снова и снова, и он, наконец, отпускает мои руки, позволяя мне царапать песок, который каким-то образом забился в кожу и под ногти не самым приятным образом. Но разве можно думать о песке в такой момент?

– Получил свое? Отпустишь меня теперь? – обессиленно спрашиваю я, чувствуя насколько Мак твердокаменный.

– Мы еще не закончили, Энигма, – ледяные нотки в его голосе пугают меня, но его нежное прикосновение к моей пояснице слегка успокаивает, усыпляя бдительность.

Контраст нежности и грубости, это слишком… сладко.

Это то, перед чем я не могу устоять.

Макколэй

Иногда ощущать себя рабом физической оболочки очень приятно.

Чертовски приятно двигаться в ней. Ее эмоции словно передаются мне через обмен дыханием, наполняя энергией, зарядом… заставляя все процессы в теле идти с необходимой скоростью.

Химия чувств уникальна. Неповторима. Мы два, идеально подходящих друг друга реактива, иначе я не могу объяснить то, что меня… накрывает. Снова.

Точно такие же ощущения, как после принятия «дозы». Я не знаю, как это работает, и не хочу знать сейчас.

Переворачиваю Энигму на спину, покидая это тесное и горячее тело. Восхитительное, даже будучи не связанным.

Малышка дрожит и обиженно стонет, когда мой член скользит по ее влажным складочкам, но не проникает внутрь. Она закрывает глаза, отрицая свои эмоции, но ее тело извивается, покачивается, просит… большего. Просит меня и только.

Второй раз я беру ее иначе, глядя глаза в глаза. Таким образом, я готов дать ей то, что она хочет. Себя. Через взгляд и поцелуи, пока трахаю ее, меняя темп, глубину и угол проникновения. Я не слежу за движениями своего тела, скорее за отблесками эмоций в ее глазах. Настоящих и неподдельных, сильных.

В последний момент, я покидаю тело Энигмы. Мощный заряд кайфа охватывает поясницу и бедра, концентрируясь в паху… на мгновение, я снова «слепну». Из груди вырывается рык, когда ощущаю, как ее ладонь обхватывает мой член, и она буквально вытягивает из меня все до последней капли. Открывая веки, и тяжело дышу, глядя на то, как она дрожит от удовольствия подо мной, и ее пальчики размазывают мое семя по заостренным вершинкам.

Она делает это непроизвольно, находясь в нирване. Но мне все равно сносит крышу этот безумный вид.

Хотя… так не должно быть.

Наверное.

Через десять минут мы приходим в себя и просто сидим, наблюдая за вставшим над океаном солнцем и волнами, собирающимися в густую пену. Молчим, переводя дыхания…

Не знаю, о чем думает Энигма, но я уже мысленно в своей лаборатории – обрабатываю потоки новой информации. У меня в голове нет уже ни тумана, ни эйфории.

– Мак, – робко начинает она, и, глядя на нее, я замечаю одинокую слезу, скатывающуюся по влажной щеке девушки. – Что будет дальше? Я чувствую себя…

Да знаю я, что ты чувствуешь. Она в шоке от того, что я отстранился так быстро, но могла бы уже привыкнуть. Наверное, мне нужно что-то сказать. Хотя бы сделать вид, что мне не плевать. Мне же нужно ее доверие, влюбленность.

– Эни, – это все на что меня хватает. Я человек действия, и просто прижимаюсь лбом к ее лбу, мягко касаясь млеющих губ.

– Молчи… – слегка встряхивает волосами она. – Почему ты так себя ведешь? Чтобы окончательно свести меня с ума и привязать к себе?

– Ты же не робот, Энигма. Привязываться или нет – это уже твой выбор.

– Но ты же говорил… – она не успевает договорить, я затыкаю ее рот глубоким поцелуем.

Все же, отклонения в моем плане имеются.

И я даже пока не представляю, насколько.