Глава 18

Весь день перед поединком я просидела одна. Никто не подумал о том, что опальных недоправительниц тоже нужно кормить. То ли приказ императора, то ли слуги просто боялись уточнить этот момент.

Так что я вспомнила предыдущий опыт и напилась воды в умывальнике. Потом позанималась медитативными практиками, устроила маленькую тренировку с растяжкой, прыжками и бегом через кровать. Уснула рано, напоследок полюбовавшись дракончиком на ладони. Проснулась тоже рано, с первыми лучами солнца.

Кто-то заботливый заранее перенес мой скромный гардероб в шикарные шкафы спальни императрицы. Я надела штаны для верховой езды, высокие ботинки на шнуровках и белую рубашку под горло, но без рукавов. Такие надевали под теплые свитера во время зимних прогулок, ну а я выбрала ее потому, что рубашка не стесняла движения.

Полностью экипированная в одежду и искусственное спокойствие я села ждать гостей. Нужно сказать, не особенно долго.

— Драу? — раздался мужской голос после того как в дверь пару раз грохнули кулаком. — Разрешите войти?

— Прошу вас, — тоном человека, самостоятельно выбравшего уединение, ответила я. Встала с кровати, рассматривая вошедших мужчин. Их было трое. Двух я даже знала в лицо.

— Вы готовы, драу?

— Как видите, — не удержалась от усмешки, но не двинулась с места. Не знала куда идти, не хотелось все время оглядываться.

— Тогда за мной, — пригласил тот же драу, что стучал в двери. Остальные дождались, пока я последую за ним и молчаливым караулом двинулись следом.

Я все еще не боялась. Странное чувство — смесь куража и смирения — поселилось в душе. Словно я иду не на смертельную схватку, а на какое-то будоражащее нервы развлечение, которое хоть и будет жутковатым, но непременно хорошо закончится. Откуда у меня была такая уверенность, я понятия не имела.

Для поединка выбрали ту же самую площадку для развлечений, где проходил свадебный обряд. Только ковры убрали и вместо живого коридора арену окружала живая изгородь из драу. Правда не такая пестрая, как позавчера — только строгие мужские мундиры. И суровые, мрачные лица. Ни одной девушки я не заметила.

Малахара пришлось ждать, он появился, когда в часах осталось совсем немного «песчинок». Прошел мимо меня сразу в середину квадратного поля.

— Выходите тоже в центр, — негромко сказал мне драу, что привел сюда. Я послушалась.

Малахар выглядел спокойным. Уложенные волосок к волоску серо-черные волосы были заплетены в тугую косу высоко на затылке, зеленые глаза смотрели с ледяной ненавистью.

— Бесполезная дура, — выдохнул он, когда я подошла. — Всего-то и надо было пару раз ноги раздвинуть! А теперь сдохнешь здесь, как поджаренная курица!

Ответа он не ждал и от центра быстрым печатным шагом отошел в угол. Я, вспомнив описание поединка, направилась в противоположный. Сила во мне бурлила и кипела и, как кипящая вода приподнимает крышку кастрюли, также мои способности бились и силились прорваться сквозь контроль. Вполне возможно, что мой дар сильнее, чем у императора, но он настолько сырой и неуправляемый, что трудно предсказать какой-либо исход.

С последними «песчинками» ладонь снова обожгло — поединок начался.

— Атакуй! — крикнул Малахар с дальнего угла, явно рисуясь. — Покажи на что способна!

— Ладно, — буркнула я под нос, создала в ладонях шар и запустила в императора. Шар пролетел половину площадки, упал и растекся лужей плавленного песка.

— Браво! — Малахар стоял в своем углу, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Показывая, что совершенно меня не боится. — Давай еще!

Новый шар я создала на ходу, но и он не добрался до императора, создав еще одно пятно расплавленного стекла.

«Покрытие придется менять», — отстраненно подумала я, начиная создавать щит и огненный шар одновременно. Приблизилась еще на пару шагов, кинула. В этот раз шар ударил в Малахара, растекся лавой по его щиту и стек на песок. Несколько капель жидкого огня отлетели в зрителей, но испугаться я не успела, каждый из присутствующих удерживал перед собой щит.

Видимо, император решил, что форы мне достаточно, потому что его удар обрушился на меня без предупреждения и, если бы не заранее созданный щит, без потерь бы не обошлось. Еще двух ударов я избежала, зайцем бегая по площадке. Отстреливалась я на бегу, торопливо и бестолково. Но и остановиться боялась — швыряться шарами у меня получалось всегда, сколько мишеней драу Триз перевел — не счесть, а вот создать и держать щит… для этого нужно слишком много сосредоточенности, чтобы делать это на бегу.

Следующий удар опалил ногу. Задел по касательной, приплавив часть штанины к бедру. Но боль я почувствовала лишь отстранено, даже не замедлила бега, лишь сменила тактику — больше резких движений, поворотов, прыжков. Добром помянула наставника, что доставал меня тренировками, и позлилась на себя за то, что последний месяц практически не уделяла внимания физической нагрузке.

Малахар быстро сориентировался. Встал посреди площадки и начал планомерно обстреливать меня шарами. Ожидать, что его дар закончится быстрее, чем мои возможности, было неправильно, но пока все что я могла делать, это бегать по кругу и отстреливаться. Я даже немного приноровилась — все же по неподвижной мишени попадать проще, чем по бегущей и петляющей, но щита императора хватало, чтобы поглощать мой огонь.

Второе ранение я получила, когда поскользнулась на луже расплавленного песка. Проехалась по нему раненым бедром, и вместе с содранной кожей меня накрыла дикая боль. Почти сразу в живот ударил шар. Закрылась я исключительно на инстинктах, но к сожалению, не полностью.

Малахар помедлил, прежде чем нанести следующий удар. Он словно размышлял — добить меня или все же использовать иначе. Судя по тому, что атака последовала — пришел он к первому решению. Но за время промедления я успела создать щит и встать на колени. Потом на ноги. Бедро болело невыносимо, падение вскрыло кожу и кровь сочилась непрерывным потоком, не собираясь сворачиваться. Тупой болью горел живот. Меня бросало то в жар, то в холод, шатало и подташнивало.

Новый удар едва не опрокинул на спину, но следующий щит я создала практически бессознательно. Сил бегать и атаковать больше не было. Я полностью отдала бразды правления инстинктам, и они защищали меня как могли.

Страх так и не появился, но кураж ушел, сменившись безразличием и усталостью. Умирать, как оказалось не страшно. Я создавала щит за щитом, а в голове крутились знакомые и близкие люди.

Вот мама, узнав о моей смерти, начинает подготовку к войне. Она выступает на следующий же день после окончания договора, лично ведет войска на империю, развязывая бойню. Гибнут люди, льется кровь. Но мама, потерявшая единственного по сути близкого человека, уже никогда не станет самой собой — пусть эксцентричной и сумасбродной, но отходчивой и справедливой.

Вот Ба сидит за столом в окружении своих древних драу. На лице Инвары скорбь, руки безвольно лежат на столе. Молчание весит над всеми, пригибая подбородки присутствующих к груди.

Вот драу Фирр сообщает сестрам и целительницам о моей смерти. Кто-то всхлипывает, кто-то угрюмо смотрит в пол. Сама строгая драу поджимает губы в узкую линию и отворачивается, чтобы утереть слезу.

Вот в лечебнице Святой Лианы освобождают палаты. Если раньше мастрис Лиза надеялась на мое возвращение и оставляла тех детей, которым могла помочь только я, то теперь надеяться не на что — лечебная кровь подчинялась только моему дару.

Когда волна жара прошла рядом с лицом, опалив волосы, забивая нос едким запахом гари, я попыталась собраться. Начала вставать с колен, совершенно выпустив момент, когда я успела на них упасть, но так и не смогла подняться. Бедро все также болело, ныло куском разодранной плоти. На фоне этой боли раненый живот почти не требовал внимания, хотя как целитель я твердо знала и о разрыве селезенки и о кровотечении в кишечнике. Мне бы к драу Фирри…

«Зачем?» — мой щит отбил очередную атаку, а усталость нашептывала прекратить мучение. Пусть так, пусть сразу, а не эта выматывающая нестерпимая пытка.

Песок был так близко. Местами ровный и просеянный, местами истоптанный и взрыхленный, местами выжженный в гладкое стекло. Он станет моей последней постелью. Нужно только опустить руки и закончить агонию…

Но я не могла. Даже окончательно приняв поражение, я буду держаться до последнего вздоха, до последней капли сил. Только держаться оказалось проще лежа, сжавшись в комок, чтобы щит охватывал меня всю. На своего убийцу я не смотрела, уставилась в небо — ясное, чистое. Глаза заслезились — справа в них било солнце, но если повернуть голову немного вбок, то теплые лучи будут греть щеку, а не мешать смотреть на самое прекрасное зрелище в мире.

Я не первая заметила дракона. Одинокий удивленный вскрик подхватили другие, а я все пялилась на небо. Правда что-то справа начало мешаться, как мушка на сетчатке от солнца. Я вяло скосила глаза на то, что назойливо отвлекало от лицезрения бескрайней синевы, мушка росла на глазах. Сначала показалось, что сверху падает какое-то черное полено. СТРЕМИТЕЛЬНО падает ОГРОМНОЕ черное полено. Но когда полено выросло размером с длинный фургон, с двух сторон распростерлись удлиненные зонты крыльев, обозначился узкий хвост и зубастая голова.

— А ты красавчик, — истерически хихикнула я то же самое, что говорила дракончику на ладони.

И в этот момент силы-таки закончились.

***Амет***

Я проснулся рано. Выпутался из объятий жены и подошел к окну. Рассвет только занимался, и с улицы тянуло свежестью — раннее утро принесло последний ночной дар. Прохладный воздух обдал влажное тело, дав понять, что я снова проснулся в поту. От кошмара, которого совершенно не помнил. Раньше, когда Талия будила меня сразу, я успевал ухватить кусочки сновидения, но они почти сразу таяли, оставляя чувство потери и несбывшегося счастья. Теперь не осталось даже этого.

На ладони заныла метка. Почему я не там, где проходит испытание? Разве не должен был? Но дядя сказал уехать, и я послушался. Почему? На метке оставалось совсем мало «песчинок», я уже не успею к началу поединка, но если я уехал, значит, Малахар применил зов. Странно, что дошло только сейчас. Кто же тот смельчак? Если я, второй по силе драу в империи, отсиживаюсь дома, то кто собрался умереть на арене? Драу Хитар? Линт? Рубан?

Духоту спальни перестал спасать тонкий ручеек свежести от окна. Я тихо вышел из спальни, спустился на улицу. Мой дом спал — уютный, надежный, привычный как старая кожаная перчатка. Справа конюшни, слева рабочие постройки, впереди — за оградой — пруд. Я направился к нему. Стянул на ходу рубаху, едва не запутался в штанах, но справился и стряхнул их с ног, разбежался и с тихим «ух» запрыгнул в воду с мостков. Духоту смыло разом. Ленивыми гребками я доплыл до середины пруда и распластался на спине.

А потом меня накрыло. Ударом в грудину. Сразу утянув на дно, забив рот водой и криком, память — событиями, тело — жаром, а душу — болью.

Там на арене сражался не Хитар и не Линт. Там напали на мою Эникс. На мою женщину, которую я умудрился забыть.

Обращения я не заметил. Просто злость на себя и Малахара выплеснулась из меня с такой неистовой силой, что способна была вскипятить несчастный пруд, и он избавился от опасности, выстрелив мною в уже посветлевшее небо.

Изменения в восприятии себя и мира тоже пришло после, когда я задумался о своем первом обращении. Я не ощущал себя иным, тело было безупречно послушно, крылья воспринимались как непреложное продолжение меня, полет — как кратчайший способ добраться до цели. Не было никакого второго «я», чужих мыслей или присутствия. Я оставался собой. Разве что исчезла ненужная шелуха сомнений, чувства вины и стыда. Мир поделился на черное и белое. Все очень просто. Есть я. Есть моя женщина, которой грозит опасность. Есть враги, которых нужно уничтожить. Точка.

Я летел, разгребая крыльями воздух, со скоростью, которую невозможно представить на земле. Путь от моего поместья до дворца занял бы четыре часа конного хода, шесть часов каретного. Я долетел за двадцать минут. Ах да, зрение тоже изменилось, стало выборочным. Скорченную фигурку я увидел сразу. Только потом заметил квадратное поле, окруженное неподвижными мужчинами. И врага, что причинял боль моей женщине. То, что такого врага нельзя оставлять в живых, не вызвало сомнения. И я не колебался, когда всеми четырьмя лапами врезался в песок и обрушил на врага всю мощь огненных легких.

От драконьего пламени нет щитов.