Глава 19
Очнулась я не сразу. Помню, что несколько раз приходила в сознание, но после снова проваливалась в темноту, как человек, страдающий от сильного жара.
Черная тень обрушивается с неба между мной и императором. Темнота. Надо мной склоняется Амет, отчего-то совершенно голый и с мокрыми волосами. Темнота. Наследник несет меня куда-то, на нем чужой мундир. Мне не нравится посторонний запах, я сдавленно протестую. Темнота. Голос драу Золита, он спорит с Аметом, кажется, требует выйти. Темнота. Амет у моей кровати в спальне императрицы. Темнота. Снова Амет у моей кровати. И снова.
— И кто ты мне теперь?
— Что? — осторожно спросила, прислушиваясь к себе — не унесет ли меня в очередную темноту. Но, кажется, карусель остановилась.
— Кем ты мне приходишься, если вышла замуж за моего дядю?
— Тетей? — чувствуя себя совершенно глупо, предположила я.
— Положим, дядя он мне был не родной, — задумчиво произнес Амет. — Вряд ли траур затянется.
Я сглотнула, накрытая ощущением, что играю в спектакле, в котором мне забыли объяснить роль.
— Что ты тут делаешь?
Амет криво усмехнулся.
— Жду когда ты проснешься.
— А как же твоя жена?
— Мне накололи татуировку не спросив, Эни. Нас обманули. Лишили меня памяти, счастья. Тебя.
Хотелось потрясти головой и попросить все-таки сценарий с пояснениями.
— Как это возможно?
— Зов, Эни, может и такое, — наследник стиснул зубы. — Особенно если не особенно задумываться о судьбе того, на ком тренируешься.
Отчего-то я поверила. Может от того, что я была жива, хотя последнее, что помнила, это слабеющий щит. Или не это было последним?
— А Талия? — спросила я, чтобы не думать о невозможном. — Она знала?
Он криво усмехнулся:
— Думаешь, невеста была настолько счастлива, что не заметила, что жених без сознания? Естественно, она знала.
— И где она сейчас?
— В моем поместье. Наверное. Я не хочу о ней сейчас думать, Эни. С наказанием Талии буду решать после.
— О чем ты хотел поговорить? — я только теперь прислушалась к своим ощущениям. Бедро не болело, но видимо не было долечено — на месте раны чувствовалось онемение. Общая слабость и сухость во рту. В остальном я ощущала себя здоровой.
— Я хочу объявить тебя своей, Эни. Невестой, женой. Я не хочу выпускать тебя из комнаты, пока ты не дашь согласие.
— Серьезное заявление, — пробормотала я, не собираясь воспринимать его всерьез.
— Я понимаю, что виноват. Мне следовало самому бросить вызов и…
— Я не готова вновь становиться невестой, — перебила его. — Я вообще-то и женой толком не побыла. А теперь я кто? Вдова?
— Посмотри на метку.
Я подняла правую руку и уставилась на чистое запястье.
«Мне же не могло присниться⁈»
— Почему так?
— Брак не был консумирован до смерти супруга. Значит, он не действителен. Ты свободна, Эни.
— Так, стой, — я снова начала терять связь с реальностью. — А как собственно мой супруг умер? Последнее, что я помню, это как он пытался сровнять меня с песком!
— Старый гад едва тебя не угробил, — мрачно согласился наследник.
— И?
Молчание.
— Амет, что произошло?
— Ты не помнишь? — он посмотрел как-то странно. Исподлобья и… пристыженно?
— У меня похоже начались галлюцинации, — честно призналась я. — Так что произошло?
— Я его сломал. Зубами. Получается пережевал. Но сначала сжег…
«Он смущается!», — я в первую очередь удивилась его виду. Потом до меня дошел смысл.
— Ты его что? — осипшим голосом переспросила я.
— Пережевал, — с убитым видом проговорил блондин, запутавшись обеими ладонями в своей шевелюре. — И выплюнул.
Некоторое время мы сидели в тишине. Я пыталась осторожно заглянуть в свою память и не сойти с ума, Амета, кажется, слегка подташнивало.
— Мне не привиделось, — наконец произнесла я слабым голосом. — Дракон все-таки был?
— Я не особенно себя контролировал, — Амет посмотрел на меня с опаской, словно это я была драконом, способным прожевать взрослого мужика. Кажется, так он опасалась моей реакции. — Все что понимал, это то, что тебя нужна защита. Император был угрозой. Я его уничтожил. Как смог.
— К-как?
— Зубами.
— Как ты стал драконом, Амет⁈ Это как бы не то, чему можно научиться по учебнику. Ничего не хочешь рассказать⁈
— Ты устала, Эни, — наследник поднялся. — Драу Золит вообще-то просил не тревожить тебя разговорами. Мы обязательно поговорим. Завтра.
Я беспомощно смотрела, как он уходит. Останавливать не стала, мне действительно нужно отдохнуть и подумать. И сделать кое-какие дела, связанные с организмом, в который явно вливали лечебные микстуры, не заботясь о выведении жидкости. В общем, первым делом я поспешила в уборную.
После осмотрела себя. Насчет ноги я ошиблась, рана полностью затянулась, а онемение вызывала пропитанная лекарством повязка, ее я убрала. Других повреждений не было, разве что с одной стороны волосы опалились, скрутились в тугие колечки и частично осыпались. Придется отрезать. А еще вернулись силы. И не просто вернулись, они вновь были послушны!
Едва это осознав, я создала разрыв к маме. Княгиня была в незнакомом мне месте — много двухэтажных деревянных зданий, какие-то высокие сооружения, похожие на тренировочные снаряды и множество военных. Мама тоже была в военном мундире. Без макияжа, со стянутыми в хвост волосами. Я наблюдала за ее четкими выверенными движениями, резкими командами и с трудом сдерживала слезы. Как я и думала, мама основательно готовилась к войне. Похудевшая, мрачная, с плотно сжатыми губами она выглядела решительной и суровой. За ней тенью следовали драу Триз и драу Тарн.
Мне очень хотелось немедленно ее успокоить, но мешали две вещи. Во-первых, мой наряд, состоящий из ночной рубашки до середины бедра. Во-вторых, понимание, что место НЕЗНАКОМОЕ. Ни мама, ни я не умели создавать разрывы в места, где никогда раньше не были. В общем, я убедилась, что мама жива и здорова. Не плачет и не сдается. Выберу момент, когда она будет одна и покажусь.
Как-то незаметно накатила сонливость. Я зевнула, с сомнением посмотрела на гардероб и решила сначала чуть отдохнуть. И подумать. Последнее сделать не удалось, я мгновенно провалилась в сон.
Когда проснулась у моей кровати оказалась Лесса и драу Золит. Собственно меня и разбудил голос лекаря, дающего служанке наставления.
— Спасибо, драу Золит, — хрипловатым со сна голосом произнесла я. — Больше ничего не нужно, я здорова.
— Драу Эникс, — целитель чуть склонил голову в приветствии. — Рад, что вам лучше, но после такого истощения дара…
— Мои силы на месте, — позволила себе перебить мужчину, пока он не придумал мне несуществующих недугов. — Полностью восстановились.
— Позвольте проверить? — он приподнял бровь, не особенно стремясь скрыть недоверчивость.
— Конечно.
Сухие руки легли сначала на виски, потом одна на солнечное сплетение, другая на макушку.
— Это странно, — драу Золит нахмурился. — Я проверял резерв сразу после ранения… вчера утром!
Из этого восклицания я уловила одно — день поединка закончился. И судя по бьющему в окна солнцу, близился к обеду второй. Желудок словно ждал этого осознания и выдал смущающее ворчание, рассчитанное на целителя. Мне он, кажется, все еще не доверял.
— Принесите что-нибудь легкое, — услышал «призыв» драу Золит. — Горячие овощи, лучше протертые.
— Каву? — с надеждой добавила я.
— Никаких крепких напитков, — отрезал безжалостный целитель. Посмотрел на меня и немного смягчился. — Но парочку пышных булочек с маслом к овощам все-таки добавьте. Только не торопитесь, ешьте маленькими кусочками.
Я, конечно, считала, что питание он мне назначает по инерции, как действительно больной, но спорить не стала, рада была и овощам с булочкой.
— Драу наследник не появлялся? — спросила я Лессу после того как съела все до последнего кусочка.
— Нет, драу Эникс. Мне его поискать?
— Нет-нет. Спасибо. Подготовь платье, я хочу спуститься в сад.
«И заодно проверить пределы своей свободы».
Осознание того, что императора больше нет, еще не пришло. Я не чувствовала себе во дворце уютно или в безопасности. Но сейчас, с сильным и послушным даром, опасаться мне было нечего. Стоит захотеть, я сделаю разрыв и уйду.
Меня никто не остановил, но ближайший стражник бегом отправился вниз впереди меня. Видимо, торопился доложить. Когда я спустилась, его нигде не было видно. На улицу я тоже попала без сложностей, дверь передо мной открыли, выпуская меня и Лессу, но держали открытой до тех пор, пока я не спустилась по ступеням. Только тогда позади раздался легкий стук деревянной створки.
«Интересно, если я выйду за ворота, меня также никто не остановит?»
Но за воротами мне делать было нечего, я хотела уединения, но не в духоте спальни, а там, где можно дышать. Окна комнаты императрицы выходили на сад и я давно приметила эту беседку, в которой стенами служили извилистые стебли плетущихся роз. Правда, при входе в сад я немного растерялась, но потом нашла глазами окна своих комнат и сориентировалась по ним.
В беседке было прохладно. На мраморном круглом столике в центре стояла раковина с прохладной водой и лилиями. Такая же как в уборных замка. Запах цветов лишь сначала показался навязчивым, но вскоре растворился в свежем ветерке и больше не досаждал.
Я села на одну из бархатных подушек, которые были разбросаны по широким мраморным сиденьям, Лесса устроилась у входа, достала вышивку, которую терзала столько, сколько я ее помнила и углубилась в хитросплетение цветных нитей. А я постаралась разложить в мыслях все, что имела.
Итак, Амет меня не предавал. Его заставили меня забыть. Разумом я это приняла. Но вот принять сердцем факт, что меня оказалось легко вырвать из его памяти, было сложнее.
«Ты не знаешь насколько это было легко», — одернула себя, но это снова был спор разума с чувствами.
Второе, что не могло принять сердце — это его жена. Глупо думать, что будучи месяц счастливо женатым, Амет спал исключительно в соседней комнате.
«Умолкни!», — шикнула на пытающийся вмешаться разум. — «То, что он не виноват, я уже слышала!»
Но он был виноват. И лгал мне как минимум один раз — когда соглашался провести инициацию. Моим единственным условием была его опытность. Вряд ли абсолютно все источники, утверждающие, что драконом мог стать лишь тот драу, кто также хранил целомудрие, лгут! Наверное, нужно умиляться и хлопать в ладоши, что я была для наследника первой. Я бы так и сделала, если бы оставалась единственной, но между нами встала Талия!
Я поменяла позу. Окунула руки в чашу и обтерла влажными ладонями лицо. Лесса бросила на меня вопросительный взгляд, но не дождалась приказа и вернулась к вышивке.
Что мне делать? Готова ли я простить и принять? Собственно, что принять? Амет, в отличии от меня, женатый человек… и тут меня словно окатило ледяной водой. Я вспомнила, как Талия, краснея, говорила о своей возможной беременности! Если она права, то… Арх! Я не могу принять факт существования жены, как принять еще и младенца⁈ Я помнила, что сам наследник не был желанным ребенком, что его совсем юным отдали в военную школу. Его слова о том, что он никогда не поступит так со своими детьми… Впрочем, я бы сама не поняла мужчину, способного вычеркнуть ребенка из своей жизни.
Хотелось вскочить и начать нервно нарезать круги по саду, но я заставила себя сидеть. Это не точно, беременности может и не быть!
— Какая неожиданная встреча!
Лесса поспешно вскочила, уступая место троице моих фрейлин. Я выпрямилась, колеблясь как поступить. Выгнать их я могу только силой дара или зова, слов они не поймут, но уподобляться Малахару не хотелось совершенно. В итоге я молча ждала.
— Неплохо выглядишь для вернувшейся с того света, — Малита была в странно хорошем настроении для женщины, оставшейся без покровителя. Глаза ее хмельно блестели, зрачки были расширены. — Гордишься собой?
Лесса мялась под аркой беседки, сжимая в руках вышивку.
— Подожди меня в спальне, — мягко обратилась к ней. Посмотрела в расширившиеся глаза и добавила. — Я скоро буду. До того как стемнеет.
Возражать она не осмелилась. Будь я одна, то непременно бы высказалась, все-таки будни в обители и проживание в тесной комнатке нас сблизили, но при фрейлинах вести себя непочтительно она не посмела. Ушла, оглядываясь на каждом шагу.
— Какой все же талантливый парень наш наследник, — Малита явно не собиралась уходить вслед за Лессой. Жаль, конечно. — Это же надо было так все подгадать! Мои поклоны таланту!
— О чем ты говоришь, Мали? — изобразила удивление Грэна.
Я едва не закатила глаза. Актеры переигрывают!
— Разве ты не знаешь, Грэни? Наша девочка-целочка — это курочка, несущая золотые яйца. Правда, яйцо было только одно и досталось оно нашему будущему императору.
— Драу Амету? — подключилась Лиана. Хоть я и знала, что случайную девушку ко мне бы не приставили, но ее участие в спектакле раздосадовало.
— Аметисту! — с напускным негодованием поправила ее Малита. — Ты же знаешь, что теперь он имеет право назваться полным именем рода! Никаких больше сокращений, это неуважение!
— Аметисту, — прошептала Лиана с трепетом.
— Ему. Наша курочка подарила наследнику возможность обращения. Ловко он провернул. Всех обошел! Малахар, помню, был в ярости. Нашу целочку он себе приметил, но наследник оказался умнее. Или хитрее. Он не стал делать официальных заявлений. Просто подобрался поближе и трахнул. Каков, а?
Я уже было решила, что зов — это не так уж страшно. Пора избавляться от этой связки ядовитых змей. Но тут прозвучало знакомое мне имя.
— Рубан был в княжестве по приказу Малахара. Он первым нашел нашу курочку. Но не успел ничего сделать. Наследник в три счета уломал эту целочку покувыркаться. Говорят, жарил ее две ночи подряд!
— А Талия? — ахнула Лиана. — Они же были помолвлены!
— Талия понимающая девушка, — усмехнулась Малита. — И не менее честолюбивая. Дракон — император Аметист — это не заурядный драу, владелец виноградников. Так что она согласилась потерпеть и подождать. Оно того…
Ну хватит. Я встала.
— Отойди, — велела Грэне, которая сидела у края, перекрывая выход. Девушка подскочила, даже зова не понадобилось. Впрочем, думаю, все что хотели, они до меня донесли.
Следующим шагом я разорвала пленку в спальню императрицы. Появилась прямо перед мечущейся по комнате Лессой.
— Все хорошо, я же говорила.
Она упала в кресло:
— Я не знала к кому бежать. Но стражникам сказала, надеюсь, они поспешили к беседке.
— Возможно. Лесса, принеси воды, пожалуйста. И найди писчие принадлежности, нужно кое-что записать.
Девушка исчезла, а я села на кровать. Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что спектакль в беседке был нацелен на то, чтобы обидеть меня и навредить Амета. Аметисту, мать его! Но разум с чувствами так и не подружился. Мне было больно, обидно, противно.
Кроме того, даже разум не мог избавиться от всех сомнений. Все же наследник мне уже лгал. И действительно слишком удачно оказался в нужное время в нужном месте.
Могло ли сказанное быть правдой? Не мог Малахар не понимать, что ему не светит стать драконом. Могли ли в маленьком мальчике с фиолетовыми глазами с юности взращивать мысль, что именно ему суждено стать первым и великим? Что ради этого только и нужно воздержаться от любовной близости до поры до времени…
Ведь Рубан действительно был там, оказывая мне постоянные знаки внимания. Ради того, чтобы выкрасть для Малахара? Или просто следил, ожидая, пока не появится главный герой пьесы?
Я поморщилась. В последнее время меня то и дело тянуло на театральные сравнения. Но что поделать, если кажется, что я действительно стала участником дрянного представления⁈
Сомнения — враг доверия. А если последнее подкошено, то сомнения становятся его убийцами. Я не верила Малите. Но я не доверяла Аметисту. Вот в чем беда. К тому же он не спешил ко мне с объяснениями.
Лесса принесла свежий графин, бумагу и карандаши.
— Я ухожу, — решила сообщить служанке. — Если хочешь, заберу тебя с собой. Мне нужна толковая помощница в лечебнице.
Я знала, что девушку ничто не держит в империи. И успела к ней привязаться.
— Я хочу пойти, — пролепетала она. — Но я же никого не знаю, как я…
— Не переживай. Я позабочусь о тебе, обещаю.
— Тогда… Да, спасибо! Собрать ваши вещи?
— Только остатки флаконов. Больше ничего не нужно. Ну и свои вещи, которые сочтешь нужными.
Лесса убежала. Надеюсь, что собираться. А я присела на краешек стула, крутя в пальцах графитовый стержень.
«Мне нужно время. Слишком много всего свалилось. Больше, чем я сейчас готова выносить. Это не отказ говорить, это отсрочка. Приходи, когда будешь свободен от обязательств. Мы обязательно поговорим».
Лесса не подвела. Вернулась с небольшой сумкой, тщательно уложила флаконы среди своих вещей. Решительно тряхнула кудрями. И тихонько взвизгнула, когда я провела ее сквозь паутину в свою спальню в мамином замке.
***Амет***
Обратное обращение тоже произошло само собой. Когда исчезла угроза, когда противник горкой обожженных костей остался лежать на песке, тело само приняло человеческую форму. Так я оказался посреди арены. Голый и такой же мокрый, каким был, когда плавал в пруду.
Первым делом я рванул к Эни.
— Амет? — пробормотала она, закатывая глаза. — А почему ты голый?
— Прикройся, дружище, — на плечи лег мундир.
— Ты спокойно смотрел, как ее убивают? — мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать Рубана. Я поднял Эни и обернулся к нему.
— А что я должен был сделать? — его голос сразу охладел. — Метка никого не подпускает внутрь арены. — Сам-то где был?
— Я, в отличие от тебя, потерял память! — мне самому это оправдание показалось жалким. — Но ты-то в курсе, так?
— Что⁈ В чем ты пытаешься меня обвинить⁈
Я молча направился мимо него к дворцу. Наверное, зрелище было эпатажное — мундир прикрывал спину и задницу, но оставался распахнутым спереди. Встречные отводили глаза.
— Позови целителя, — бросил я Рубану, который шел рядом и тихо, но весьма замысловато ругался.
В этот момент Эни распахнула глаза и вяло завозилась, словно пытаясь вывернуться из моих рук. Я прижал ее крепче, она тут же застонала.
— Грех меня побери! — ругнулся я безо всякой фантазии и рванул по ступеням.
— Ее вещи в спальне императрицы, неси туда, — крикнул Рубан, пробежав мимо лестницы, — я за Золитом!
Кровать была застелена, я одной рукой стянул покрывало, прижимая к себе Эни. Потом аккуратно уложил ее на простыни. И только теперь рассмотрел раны. Одна на шее — огромное красное пятно, спекшиеся волосы, опаленная кромка воротника. Вторая на ноге — куда страшнее — ткань приплавилась к коже, а потом оказалась содрана полосами, едва ли не с мясом. Теперь все запеклось — кровь, песок, обрывки ткани. Я с шумом втянул воздух, представив, какую боль должна была испытывать эта нежная девушка.
— Отойдите, — драу Золит протиснулся мимо меня к кровати.
Я сдвинулся чуть в сторону, давая ему место, но никуда не ушел, внимательно наблюдая за действиями целителя. Тот первым делом проверил резерв и огорченно поцокал:
— Истощена, практически выжжена. И рана на ноге дряная, песок вплавился, не вымыть. Я усыплю ее, вытащу грязь даром. Прикажите нести теплую воду и чистые тряпки. И прикройтесь, драу наследник! Ваше достоинство уже все оценили!
Я хмыкнул, но внял. Убедился, что принесли все требуемое, обмотал бедра полотенцем из уборной и ушел переодеваться в свои комнаты. Когда вернулся, Эни спала, накрытая легкой простынкой. На тумбочке стояла шеренга пустых бутылочек.
— Служанка присмотрит за ней, — произнес драу Золит устало. — Все будет хорошо.
— Я сам присмотрю, — вышло несколько резко, но я не мог позволить себе уйти.
— Неужели у будущего императора не найдется других, более важных дел?
— Не найдется, — отрезал я, и лекарь, тихо усмехнувшись, ушел.
Сон Эни был тяжелым. Она металась по кровати, жалобно всхлипывала, стонала. По какому-то непонятному наитию я взял хрупкое запястье в свои руки и направил в ее тело дар. Так, как если бы хотел исцелить себя. Сам не ожидал, что получится, но сила потекла легко и свободно, словно внутри одного организма.
Почти сразу после этого Эни пришла в себя. Растерянно моргнула.
— И кто ты мне теперь? — спросил я, успев перебрать тысячи фраз, способных преодолеть ту пропасть, что перед нами воздвигли обстоятельства и люди. Но разговор неминуемо коснулся сложного.
— А как же твоя жена? — спросила Эни с горечью.
Меня захлестнуло злостью. Этой выходки со свадебным обрядом я Талии не прощу. И даже жаль, что Малахар умер так быстро, отвечать придется ей одной. Но моя бывшая жена — это потом. Сейчас, главное другое:
— Я хочу объявить тебя своей, Эни. Невестой, женой. Я не хочу выпускать тебя из комнаты, пока ты не дашь согласие.
Эни никакого согласия давать не собиралась. А я оказался не готов к ее вопросам про мое обращение. Конечно, я все расскажу, но позже. Желательно, сильно позже. Поэтому я ретировался, вовремя вспомнив о том, что Эникс нужно отдыхать.
А вот мне предстояла веселая ночь принятия кровных клятв. Мне «повезло», что большинство драу оказались во дворце, собравшись свидетелями обряда, а после — поединка. Крови пришлось сцедить целый графин, восполнив потери магряным соком. Жуткая гадость, хочу сказать!
Ночью я принял присягу от большинства высших драу мужского пола. Их женщины тоже принесут клятву, но позже, в спешке нет необходимости, хватает других сложностей.
Во-первых, управление империей. Совет, куда входил и я, существовал только для рекомендаций, все решения принимал Малахар. Мне же придется учиться и учиться. Единственное, в чем разбирался я — это военные силы империи. Этих знаний явно недостаточно для процветания страны.
Во-вторых, моя бывшая жена. За ней я отправил карету еще вечером. Утром Талию привезли. Я встречал ее в кабинете Малахара.
— Амет, — она качнулась ко мне, но замерла, напоровшись на холодный взгляд. — Что случилось? Ты исчез, я волновалась…
— Что Малахар тебе пообещал? — спросил я, разглядывая девушку. — Деньги? Земли?
— Что? О чем ты говоришь, Амет?
— Император Аметист. Драконы зовутся только полным именем рода.
— Д-драконы?
— Сядь, — разрешил ей, и Талия упала в кресло для посетителей. — Давай начнем с начала. Малахар заставил меня все забыть, его мотив понятен. Но как ты оказалась во все вмешана? Насколько помню, в деньгах ты не нуждаешься, твой отец влиятельный драу. Он сейчас возглавляет посольство в Ладии, верно?
— Д-да. Мама с папой там, — девушка сжалась в кресле, смотрела глазами загнанной лани.
— Так что тебе пообещал Малахар, Тали?
— Тебя, — выдохнула она. — Я больше ничего не просила.
— Зачем?
— Потому что я тебя люблю!
Я поморщился. Любила бы, не разорвала бы помолвку год назад. Но кажется, Талия не договорила. Она зашептала — громко, торопливо и страстно:
— Я все сделала, чтобы тебе было хорошо! Все! Была послушной женой, старалась создать уют, быть покорной, красивой, идеальной!
— Это все обман.
— Не с моей стороны! Разве ты не видел? Мы были бы счастливы! Ты и я! Если бы не она! Эта иноземная девка с желтыми глазами!
— Еще одно подобное высказывание в сторону Эникс, и я применю зов.
— Прости! Но… она всегда стояла между нами. Я думала, что ты ее забудешь и тебе станет легче! Ты же изводил себя, я видела. Поэтому я согласилась. Ты убивал себя, я не могла на это смотреть!
И что с ней делать? Я без приязни разглядывал девушку, прикидывая наказание. Она действовала по приказу, возможно даже под зовом, за такое не казнят. Но оставить ее поблизости от дворца я не мог.
— Ты отправишься к родителям в Ладию. Пусть отец подберет тебе мужа. На территорию империи тебе больше не попасть.
Талия длинно всхлипнула и осталась сидеть.
— Даю три дня, чтобы собраться и покинуть мою страну. Слышишь?
— Почему, Амет? — спросила Талия тихо и надрывно. Выставила перед собой руку и разглядывала запястье с потускневшей татуировкой. С моей руки метка исчезла после обращения. — Почему ты выбрал ее? Почему любишь так сильно, что ни разу не занялся со мной любовью. Ни разу! Хотя не помнил ее, а меня считал женой…
— Я не мог иначе, — признался честно. — Физически не мог. Наверное, во мне изначально было слишком много от дракона. В этом мире существовала только одна девушка, рожденная моей половинкой. И любить я могу только ее.
— Ей повезло, — произнесла Талия бесцветно и поднялась. — Меня отвезут?
— Да.
— Будь счастлив, император Аметист.
Она вышла, а я отдал распоряжения и направился к Эни. Но она спала. Кудрявая служанка, караулившая ее сон, торопливо подскочила, поклонилась и уставилась вопросительно. Но я покачал головой и ушел. У нас еще будут много дней и ночей для разговоров.
Я собирался подремать пару часов, чтобы после обеда принять присягу у оставшихся мужчин и собрать Совет, но отрубился и проспал до самого вечера. Разбудил меня Рубан.
— Снова ты, — недовольно буркнул я, когда он без спроса ворвался в мои покои. — Мог бы и постучать.
— Я стучал, — возразил рубиновый. — Но ты слишком громко храпел.
— Напомни, — проворчал, поднимаясь, — почему ты еще жив?
— Потому что первым принес клятву крови? — предположил он. — Дружище, я с плохими новостями.
— Эникс? — сонливость слетела мгновенно.
— Она самая. Боюсь, княжна ушла разрывом.