Глава 20

— А девушка? Ей угрожала опасность? Зачем ты взяла ее с собой? Надо сказать Тарну, чтобы ее проверил.

— Мам, она не шпионка.

— Милая, если бы все шпионы были похожи на шпионов…

— Мам! Сядь, пожалуйста.

Кажется, княгиня сама не замечала, что мечется по моей спальне. Растерянно посмотрела на меня и все же устроилась в соседнем кресле.

— Мне хочется привязать тебя к себе, — призналась она со смешком, — или хотя бы к кровати. Мой страх на всю оставшуюся жизнь — это то, что ты снова исчезнешь.

— Надеюсь, что нет.

— Видишь, даже у тебя нет уверенности!

На это мне нечего было ответить. Ближайшие дней десять дар будет кроток и послушен, а вот что дальше? Наверное, нужно будет поговорить с Аметом, который теперь Аметист. Так или иначе, договариваться придется.

— Поужинаем вместе? — спросила, чтобы отвлечь княгиню, которая не отходила от меня второй день. С того самого момента, когда я, оставив Лессу в своей спальне, не вышла к маме прямо в незнакомый мне кабинет. Ушли в княжеский замок мы уже вместе. И мне даже пришлось лечь спать в маминой комнате, иначе моя беспокойная родительница, наверное, просидела бы ночь у моей кровати.

— Конечно. Не передумала?

— Мастрис Лиза уже не знает, куда селить детей, принесли все кровати со складов. Так что да, мне пора. Но я ненадолго, мам. И перемещаться буду разрывом. К тому же Лесса будет помогать, опыт у нее есть. К ужину вернусь.

— Ладно, — мама страдальчески поморщилась. — А мне нужно вернуться в военную академию, как понимаю, внешний курс придется корректировать.

— Это точно. Уверена, что…

Меня прервал истошный звук, от которого заложило уши и, кажется, дрогнули стены.

— Охрана замка, — мама подскочила, рванула к двери, потом обернулась и рявкнула. — Сиди здесь и никуда не выходи!

«Ага, щас!»

Но я дала ей пару минут форы, чтобы не ругаться по дороге. Потом побежала следом.

Охранное заклинание больше не выло, звук стал монотонным, пульсирующим и очень нервирующим. Хлопали двери в административной части замка, стражники и драу спешили на улицу. Я выскочила в числе последних. И замерла с открытым ртом. Пожалуй, такого потрясения я никогда ранее не испытывала. Даже учитывая это весьма насыщенное событиями лето.

Во дворе княжеского замка был дракон. И простора для предположений о том, кто это, было не много, в нашем мире несколько столетий не появлялось драконов, сомневаюсь, что внезапно они расплодились. К тому же дракон был фиолетовым. Не полностью, а того цвета, какие были у Амета глаза — темные, почти черные, но с фиолетовыми всполохами.

Я потрясла головой и ринулась вниз по ступенькам. По дракону стреляли. Заклинаниями и арбалетными болтами. Зверь ревел и топтался, но не атаковал в ответ, лишь крутил мордой, прикрывался крылом и мотал хвостом, сшибая парковые деревья.

— Прекратите стрелять! — рявкнула мама, усилив громкость даром. Дважды повторять не пришлось, драу отступили, профессионально прикрыв щитами себя и княгиню.

— Мама, — позвала я, осторожно к ней приблизившись. — Прости, что ослушалась, но я не могла остаться.

Княгиня коротко оглянулась на меня, но тут же вновь сосредоточилась на драконе. Тот сложил крылья и лег. Шипастый хвост больше не крушил парк, но время от времени по нему пробегала волна нервной дрожи.

— Я так понимаю, это Аметист, — странным голосом произнесла мама. Я говорю также, когда жутко хочу ругаться.

— Правильно понимаешь, — вздохнула я.

— Он не собирается обращаться?

— Пойду спрошу.

— Стой!

— Мам, — хмыкнула я, — действительно считаешь, что он причинит мне вред? После всего, что я рассказала?

— Нет, — явно через силу выдала родительница, — не считаю.

— Тогда не тревожься зря.

Я прошла мимо княгини, физически ощущая ее нежелание отпускать меня. Но дракон во дворе сам собой исчезать не собирался, и мама прекрасно понимала, что без моего участия сдвинуть его не получится. По крайней мере атаки драу ему не повредили. Впрочем, вряд ли охрана хотела убить редчайшее в мире существо, скорее пытались отогнать от замка.

Приближалась я неспешно. Дракон приподнял морду и настороженно следил за моим приближением. Хвост несколько раз дернулся, выдавая нервозность хозяина. Не дойдя нескольких шагов, я остановилась. Дракон смешно помотал мордой, словно ему было сложно сфокусировать на мне оба глаза. Потом решил ограничиться одним. Огромный зрачок уставился на меня — вертикальный и черный на фоне темной радужки с фиолетовыми разводами.

— Зачем ты прилетел? — сказала я сердито. — Разрушил мой парк! Может, это были мои любимые деревья!

Глаз моргнул, и от дракона явственно повеяло растерянностью.

— Улетай, Аметист. Ты пугаешь людей.

В ответ кожаное веко наполовину прикрыло зрачок, и массивная голова тяжело опустилась на землю. Дракон шумно вздохнул.

— Не поняла, — озадачилась я. — Это что? Отказ улетать или разговаривать?

Глаз закрылся окончательно. До жути захотелось подойти и пнуть чешуйчатую морду.

— Я собственно тоже не готова разговаривать! — зашипела я. — Я пока не решила, что делать! Грех тебя побери, я же все написала! По-хорошему! Мне нужно время!

Не открывая глаз, дракон приподнял голову, но лишь для того чтобы сменить позу. Теперь он лежал свернувшись клубком, почти как кошка в морозные дни.

— Ты спать собрался⁈ — возмутилась я. — Совсем с ума сошел⁈

Кожаное крыло накрыло морду. Кажется, меня даже слушать не хотят!

Я крутанулась вокруг оси, разворачиваясь к дракону зад… спиной. Прошагала до мамы, впечатывая в брусчатку тонкие стельки домашних туфель.

— Я в лечебницу, — сказала, с трудом сдерживая раздражение. — Пусть валяется здесь, если ему не спится на кровати! Эй, ты что, улыбаешься⁈

— Тебе показалось, дочь, — мамин голос был спокоен, но уголок губ предательски дрожал. — Пойдем внутрь. Выпьем чаю, чтобы успокоиться. Все равно нельзя лечить в таком состоянии.

— Как скажешь.

— Оставьте охрану, — велела мама драу Тарну. — Обо всем докладывать лично мне.

— Как вам угодно, — откликнулся советник по безопасности и сразу начал отдавать распоряжения своим людям.

Мы с мамой вернулись в мою комнату. Донна принесла чай и выпечку.

— Не думала, что когда-нибудь смогу увидеть дракона, — сказала мама мечтательно. Успокоилась она быстрее меня.

— Я тоже, — буркнула я.

— Вам стоит поговорить.

— Не собираюсь общаться с закрытым глазом. Чувствую себя идиоткой. Хочет поговорить, пусть обращается.

Настаивать родительница не стала, и, немного успокоившись, я забрала Лессу и отправилась в лечебницу. Привычное и любимое дело втянуло в себя и выпустило, только когда Лесса напомнила про обещание вернуться в замок к вечеру.

— Твой дракон на том же месте, — словно невзначай произнесла мама под конец ужина.

— Сильно мешает? — хмыкнула я.

— Можно ввести плату за смотр и поправить казну. Такой раритет, да весь в нашем распоряжении.

— Интересно, — я вдруг задумалась, — а чем он собирается питаться в таком виде?

— Драконы живут за счет собственного дара, — мама посмотрела с осуждением и не удержалась от шпильки. — И за что я платила наставникам, если они ничего не вложили в твою хорошенькую головку?

— За то, чтобы я не отвлекала тебя от важных дел?

— Ну, это тоже. Когда ты собираешься поговорить? Мало ли что и кто тебе сказал. Стоит все услышать лично от наследника.

— Поговорю, — ответила уклончиво. Маме я рассказала почти все. Про то, как тяжело мне даются мысли об Амете и Талии в одной постели, я могла говорить только со стенкой.

— Сейчас? — маму естественно расплывчатый ответ не устроил.

— Завтра! — сдалась я. — Нужно собраться с мыслями.

Сегодня мама на сне в одной комнате не настаивала. Думаю, дракон в качестве экспоната в парке ее все же не устраивал и она надеялась, что за ночь я что-нибудь надумаю.

И я пыталась. Ворочалась, ерзала, ходила умываться и после подставляла лицо ночному ветерку. С моих окон Аметиста видно не было. Но и хорошо, так как его вид к спокойному размышлению не располагал. А мне очень нужно все хорошенько обдумать!

Понятно, что мы с Аметом связаны! Когда послушность твоего дара зависит от регулярности встреч с одним определенным мужчиной, а тот в свою очередь после близости с тобой научился обращаться в дракона, это наводит-таки на определенные размышления! Определеннее некуда! Примерно на такие, что вряд ли мне светят иные отношения, кроме как с этим драконом.

И не то, чтобы мне хотелось иного. Честно говоря, сложно было представить рядом с собой другого мужчину. Но… но была Талия и моя совершенно неуемная ревность, которая после признания Амета о забвении, стала еще хуже!

Как-то ведь хранил он целомудрие до встречи со мной! А ведь тоже не знал о моем существовании! Что же ему не мешало продолжить в том же духе⁈ Я вот ни минуты не размышляла о том, чтобы лечь под Малахара!

Я снова сходила умыться. Погрустила, что в замке в уборных нет бассейнов, охладиться мне бы не помешало. Снова постояла у окна.

«Нужно поспать».

Куда там! Через час я не выдержала, накинула халат и отправилась вниз. Охрана, узнав меня, не сдвинулась с места, позволив беспрепятственно выйти за щиты.

Аметист лежал в той же позе — изогнувшись так, что хвост перехлестывался с длинной шеей. Но при моем приближении дракон поднял голову. В темноте его тело казалось абсолютно черным, лишь блеск выдавал расположение глаз на чешуйчатой морде.

Я села рядом. Прямо на траву, спиной к дракону, примерно в том месте, где начинались крылья. От него исходил жар, но в прохладе ночи иметь за спиной источник тепла было даже приятно.

— Я рада, что ты здесь, — вздохнула и поняла, что говорить с драконом легче, чем с человеком. — Действительно рада. И то, что не улетел и дождался, тоже рада. Хотя и зря ты это затеял. В Вексероне, наверное, паника. Один император мертв, другой пропал. Мог бы дождаться меня во дворце. Я бы пришла. Куда бы делась? Мы связаны, хочу я этого или нет.

Позади раздался шорох и протяжный вздох.

— Нужно будет решать, как нам быть. Боюсь, придется терпеть меня три-четыре раза в месяц. Мой дар становится необузданным вдали от тебя. Странно, да? Тебе достался целый дракон, а мне непослушная сила… Хотя, наверное, грех жаловаться, у меня есть разрывы. Я теперь могу перемещаться не только в известное место, но и просто к нужному человеку. О таком даже не мечтала… Так что буду приходить к тебе, чтобы подержаться за ручки или что там еще. Мешать не буду.

Дракон негодующе фыркнул, да и в моей душе зародился протест, а в голове картинка, где я появляюсь перед Аметом, а он в этот момент целует свою новую фаворитку. Почему-то представилась Лиана. Я сердито помотала головой, избавляясь и от протеста, и от картинок.

— Ты говорил, что хочешь, чтобы я стала твоей женой. Но, Амет, я не смогу. Честно! Семья без доверия — это грусть и печаль, я насмотрелась на такую в детстве. А тебе я доверять не могу. Ты обманул меня, пообещал, что опытен. Какие у тебя были мотивы? Малита сказала, что очень честолюбивые… может ли это быть правдой? Мог ли ты специально попасть в лечебницу, зная, что сможешь получить дракона? Я не знаю, но уверена, что если бы кому-то предоставился такой шанс, то половина драу с радостью бы придержала свои штаны на завязках. Ведь, оказывается, целомудрие достаточно хранить только до инициации…

Я говорила и говорила. Все, что накипело и наболело. Про него, про Малахара, Рубана, Малиту и Талию. И становилась немного легче.

— У меня ничего не было с Талией.

— Что⁈ — в своей бесконечной исповеди я как-то забыла, что разговариваю не со стенкой.

— Не оборачивайся! Я…хм…не одет. Не то, чтобы я не хотел, чтобы ты меня таким видела, но тут два десятка стражников, не хочу смущать тебя при них.

— Ты превратился? Оу, зачем? — спросила я, глядя на несколько растерянных охранников. Двое сорвались с места по приказу старшего. Один поспешил в казармы, другой — в замок.

— В драконьем облике разговаривать не получается, — в мужском голосе звучала какая-то добрая насмешка. — Раз уж я все равно здесь, выслушаешь теперь меня?

— Говори, — буркнула я, испытывая сильную неловкость. Кажется, про Талию я ему раза четыре сказала!

— Во-первых, свадебный обряд. Эни, ты можешь поднять любые книги, можешь спросить у княгини и даже самой Талии. Любой тебе скажет, что у драконов не может быть других женщин, кроме той, с кем он прошел инициацию.

— Талия сказала, что беременна, — угрюмо выдала я.

— Вот как, — задумчиво и как-то зловеще протянул Амет. — Она лжет, и это не сложно проверить. Я испытывал стыд, неловкость и чувство вины перед женщиной, которую считал своей женой, но так и не смог заставить себя взять ее. Хм… это было невозможно чисто физически, просто тело на нее не реагировало. Никак.

В дверях замка появился охранник со стопкой чего-то вроде сложенных тряпок. Дошел до границ щита и негромко произнес:

— У меня было распоряжение принести одежду в случае обратного обращения.

— Неси, — согласилась я.

Мужчина обошел меня и вскоре вернулся на свое место уже с пустыми руками.

— Я хочу верить, — сказала искренне, пока Амет шуршал одеждой. — Но это не все странности. Как ты, по сути, единственный, кому светило обращение, оказался в лечебнице Рейтига? Зачем обманул? Ты знал, что тебе принесет моя инициация?

— Я не лгал, когда рассказал про свою сотню, которую бросили на разведку к Таузе. И нет, я понятия не имел, чем все может обернуться до того момента, пока ты сама не рассказала мне про легенду. Но и тогда, прости, не особенно поверил.

— Но насчет опыта обманул.

— И не жалею. В тот день я впервые за все двадцать шесть лет своей жизни испытал то, о чем парни начинают грезить лет с пятнадцати. До этого я был абсолютно равнодушен к женщинам и, честно, уже решил, что со мной что-то не так, и даже рад был разрыву помолвки. И тут ты… хм, странно, что я вообще мог с тобой говорить, потому что мысль была одна — обладать. Немедленно и раз за разом.

Смущение тут же коснулось щек. Те две ночи, которые мы провели вместе, Амет был неутомим. Словно действительно копил всю страсть и нежность для меня одной.

— Я клянусь, Эни, что оказался в Рейтиге случайно. Но я сам уже думал о том, что случайность могла быть подстроена. Просто не понимаю, кому это было нужно. Вряд ли дяде, который не оставил попыток избавиться от меня, даже после того как объявил наследником.

— А драу Рубан? — не сдавалась я. — Что он делал в лечебнице?

— Выполнял приказ Малахара. Он не скрывал, рассказал еще до того, как меня заставили все забыть. Но тогда я об этом приказе не знал, и с рубиновым до этого практически не пересекался.

Верила ли я? Скорее да, чем нет, хотя и была намерена подтвердить его слова в книгах.

— Разве ты не чувствуешь, что только ты в моих мыслях? — Амет вдруг заговорил вкрадчиво и неспешно. Каждое слово — словно ласковое касание. — Драконы всегда чувствовали свое и не разменивались на случайные связи. В нас обоих сплошном много их крови, чтобы существовал кто-то иной. Разве ты забыла главное из той легенды, что сама мне рассказывала? Целомудрия недостаточно. Нужны чувства. Взаимные чувства…

Я молчала, обратившись в слух.

— Просто до тебя ни от кого меня не выворачивало наизнанку. И душу, и тело. Хочется быть рядом, защищать, ласкать, нежить. Веришь?

Я прислушалась к себе и поняла, что отчаянно, до жути хочу верить. Потому что Амет прав. Что бы между нами не случилось, но раз в результате появился дракон и драу, умеющая делать разрыв в новые места, это что-то было потрясающе нетривиальным.

— Давай попробуем, Амет, — осторожно сказала я. — Или все же Аметист?

— Вообще без разницы, — твердо сказал он, легко коснулся моих плечей и медленно, словно ожидая сопротивления, привлек спиной к своей груди. Почти такой же жаркой, как крыло дракона.

***Амет***

Я знал куда лететь. Пожалуй, смогу найти Эни в любой части мира, где бы она не оказалась. Сложно, конечно, будет гоняться за драу, создающей разрывы, поэтому лучше надеяться на взаимопонимание.

Чувствовал ли я себя виноватым? Да. В том, что оказался недостаточно силен, чтобы самому бросить вызов Малахару. Что позволил причинить своей паре вред. Что позволил себе забыть. Но драу живут долго, у меня будет возможность загладить свою вину. Не словами, делами.

Защита замка сдалась не сразу, пожалила, покусала, но не смертельными, скорее отпугивающими укусами. Но после нее атаки охранников казались совсем детскими. Я даже не стал отбиваться. Тем более после случая с Малахаром, когда я, казалось на секунду дал волю гневу, и через эту секунду уже отплевывался горелыми костями.

А потом вышла Эни. Сердитая, колючая и потрясающе красивая. Разговора правда не вышло, я даже не стал обращаться. Не то, чтобы это выходило специально, кажется, телом больше владели инстинкты, чем разум. И инстинкты решили, что правильнее остаться в теле дракона. Я приготовился ждать столько, сколько нужно.

Но ждать долго не пришлось. Эни пришла этой же ночью. Трогательно домашняя и хрупкая. И ранимая. Она говорила, и я не мог сдержать радости, понимая, что в ее душе нет ненависти. Есть обида, но обида беспричинная, совсем не на то, что стоило. Моя пара поймет, что то, что ее терзает в принципе невозможно, и успокоится. Тут инстинкты решили, что можно обращаться и я оказался посреди парка в чем мать родила. Благо, кто-то прозорливый отдал соответствующее распоряжение, и одежду мне принесли.

Потом говорил я. Никогда не обладал особым красноречием, но в свои слова вложил душу. Не знаю, поверила ли мне Эни, но она дала нам шанс. Который я не собираюсь упускать.