Глава 7

Солнце падало прямо на лицо, нагрело щеку, пробиралось сквозь ресницы.

«Странно, что наставники дали поспать», — подумала, не торопясь вставать. Расслабленно потянулась, положила руку на глаза, прячась от назойливого лучика.

— Госпожа? — неуверенный тонкий голос моим служанкам не принадлежал. Да и интонации настораживали. Я села.

Ошеломленно огляделась. Комната была прекрасно обставлена — нежные персиковые и сливочные оттенки стен, множество пушистых кремовых ковриков на полу, светлая резная мебель. Пять узких, но непривычно высоких окон. Солнце рвалось сквозь тончайший тюль, почти не чувствуя преграды, и легко добиралось до самых дальних уголков.

Эту комнату я видела впервые. Как и испуганную девушку в легкой тунике и с множеством браслетов на руках и ногах. Украшения тихо звенели, словно девушка дрожала.

— Госпожа? — повторила она все также неуверенно. — Вы проснулись.

— Где я? — мой голос был хриплым, как после долгого сна.

— Во дворце…

— Императора Малахара?

— Да… Я позову…

Она не договорила, попятилась к двустворчатой двери — такой же высокой и узкой как окна — и исчезла за ней. Я тут же спустила ноги на пол. Ступни утонули в мягком мехе. Бросила взгляд на окна, но решила оставить их на потом, естественные потребности требовали первейшего удовлетворения. Столик с фруктами и графином я тоже проигнорировала, даже поморщилась — ничего не стану есть и пить, пока не пойму где я.

В первой двери исчезла испуганная девушка, вторая закономерно оказалась уборной. Я быстро справилась с потребностями, мимоходом порадовавшись, что белье на мне мое собственное, в отличие от сорочки. Значит, конфуза по дороге не случилось, а учитывая двух дневный путь от Атаракса до столицы империи, меня усыпили до состояния стазиса. Мы поступали так с раненными.

«В любом случае прошло достаточно времени, чтобы мама сошла с ума от тревоги».

Мраморная чаша умывальника была наполнена водой, на поверхности плавали живые лилии, слишком совершенные, чтобы существовать без вмешательства дара. Я заинтересовалась, на мгновение забыв о всех своих сложностях. Вода была прохладной, пахла свежими цветами, и идеально подходила для умывания. Потом я заметила тонкий ручеек, текущий в чашу с одной стороны и крошечные отверстия на дне, сквозь которые утекала лишняя вода. На секунду задумалась, подставила ладошки под тонкую струйку и напилась, прогоняя изо рта вкус вчерашнего сока.

В спальне послышалась голоса. Вроде все женские, потому что появляться в короткой сорочке перед мужчинами я категорически не желала.

— Вот вы где, госпожа! — дверь широко открылась, стукнув створками по стенам. — Пойдемте скорее, нужно вас приодеть!

Настороженно взглянув на высокую женщину с поднятыми вверх темными волосами, сухим строгим лицом и властным голосом, я вернулась в спальню. По очереди осмотрела четырех девушек и женщин, которые при моем появлении уставились в пол и лишь изредка бросали любопытные взгляды украдкой. В руках они держали свертки ткани, какие-то ленты, коробки, кажется, щетки.

Потом я требовательно посмотрела на ту, что ворвалась в уборную и явно была тут старшей.

— Меня зовут Таирса, госпожа, — представилась она, не дождавшись вопроса. — Я здесь, чтобы подготовить вас к визиту.

— Я. Никуда. Не. Пойду, — проговорила холодно и раздельно. Прошла к кровати, забралась на нее, села, прислонившись спиной к высоким подушкам и замерла, уставившись в окно.

— Но госпожа, — властности в голосе Таирсы стало ощутимо меньше. — Вас ждут Император и Наследник…

Я молчала. Легкий ветерок играл тюлем, от солнца приходилось прятаться под ресницами. Ничего кроме ясного неба не было видно.

«Это от того, что рядом ничего не растет, или спальня на верхнем этаже?»

— Позвольте хотя бы показать платья, госпожа.

«Скорее всего на верхнем, иначе меня не оставляли бы здесь одну без присмотра. А может окна зачарованы даром?»

— Госпожа? — не теряла надежды Таирса.

Скорее бы они ушли, чтобы можно было это проверить.

— Мы оставим вещи здесь, госпожа, — наконец скрипнула старшая. — Мне нужно получить дальнейшие указания.

Легонько прошелестела открывающаяся дверца, чуть позже хлопнула — уже не так тихо. Я убедилась, что женщины вышли, соскочила с кровати и подбежала к окну. Высоко, это раз. Зачарованы, это два. На всякий случай проверила дверь, та не шелохнулась. Можно попробовать пробить ее даром, он ощущался послушным и сильным, но Амет помнил меня слабой драу — не стоит пока раскрывать преимущества, о которых им с дядей вполне может быть не известно.

Ходить в короткой сорочке по комнате, в которую в любой момент может ворваться кто угодно, было неуютно. Я бросила косой взгляд на оставленную одежду, стянула с кровати покрывало и накинула на себя. Неудобно и жарко, зато прикрыто все, что нужно и даже больше.

Я обошла спальню еще раз, заглянула в каждое окно, выискивая балкончик или решетку для цветов. Ничего. Окна были открыты, теплый воздух проходил беспрепятственно, но ладонь натыкалась на невидимое упругое препятствие.

Дверь скрипнула, и я резко развернулась, натянув покрывало до самого подбородка. В комнату вошел Амет, а за ним высокий и худощавый мужчина с седыми прядями в темной длинной шевелюре. Император Малахар, которого я до этого видела лишь на картинах.

— Эни! — Амет сделал ко мне широкий шаг, но замер, когда я отшатнулась. — Эни, это же я.

Я отступила к кровати, забралась на ощупь и устроилась там с ногами, спрятавшись в покрывало, как в броню.

— Эни? — Амет подошел к изножью, глядя на меня с тревогой и растерянностью. Его дядя встал чуть позади, на его лице было лишь любопытство, смешанное с легкой брезгливостью.

Я смотрела куда-то между ними — подбородок задран, на лице маска величественного спокойствия. Его я вполне натренировала на маминых приемах.

— Эни, давай поговорим. Позволь представить тебя моему дяде и императору.

«Спокойствие. Безмятежность. Я вода в той мраморной чаше — прохладная и чистая».

— Язык проглотила? — голос Малахара был насмешлив и зол. — Можно устроить. Хорошее качество для постельной девки, которой ты являешься…

— Дядя! — голос Амета мгновенно изменился — стал жестким и не менее злым, чем у родственника. — Вы говорите с моей невестой, извольте соблюдать вежливость.

Ядовитый зеленый всполох глаз обжег меня, император бросил презрительно:

— Тогда сделай так, чтобы твоя невеста вела себя согласно статусу! Если не можешь справиться с девчонкой, что тут говорить про империю⁈

Он развернулся и вышел. Я еле слышно выдохнула.

«Я — вода, безмятежная, чистая, холодная».

— Эни, — Амет присел в ногах кровати, — я не причиню тебе вреда. Никогда. Давай просто поговорим?

— Я. Буду. Говорить. Только. У себя. Дома.

Вышло хорошо. Четко, спокойно, равнодушно. Наставник по этикету мною бы гордился.

— Ты дома, Эни. Моя невеста и будущая жена. Я все для тебя сделаю, любой каприз, любое желание…

Хотелось повторить, что моим единственным желанием является возвращение домой, но было понятно, что оно останется неуслышанным. Я демонстративно отвернулась к окну. Замерла, уставившись в одну точку.

— Ты будешь здесь счастлива, поверь.

«Свобода — вот, что нужно для счастья».

— Эни… Я понимаю, почему ты злишься. Считаешь, что поступил несправедливо. Но… у меня было всего пару дней, чтобы добраться до тебя. Большего дядя не дал. Я отлично понимал, что этого времени недостаточно, чтобы ты согласилась стать моей.

«Поэтому просто украл⁈»

— Я не отпущу тебя, Эни. Просто не смогу. Прошу тебя, поговори со мной. Просто поговори. Разве я многого прошу?

«Да».

— У нас есть время. Но если ты не дашь согласие до переговоров, дядя отзовет свое. Это его условие, на которое мне пришлось согласиться.

«Переговоры! Вот в чем дело! Я не просто пленница, я заложница! На какие уступки мама пойдет, зная, что я в руках врага⁈»

— Мне очень жаль, что так вышло, Эни, — матрас спружинил, я поняла, что Амет встал, но упорно смотрела в окно. — Но надеюсь, ты оттаешь и мы поговорим.

***Амет***

За два дня дороги я трижды поворачивал назад. Все во мне протестовало против того, как я поступил с Эни. Не сложно представить, что она скажет, когда поймет, что похищена. Это точно не будет «да, я согласна выйти за тебя замуж». Хорошо, если отделаюсь расцарапанной физиономией.

Все три раза на моем пути вставал Фирис.

— Амет, умоляю! — цеплялся за меня сапфировый. — У меня за два месяца конфликта дядя умудрился погибнуть и племянника ранили! Сделай, как просит император, хуже уже не будет! Княгиня знает, что дочь похищена, назад пути нет!

Это точно. Ошибку я уже совершил, осталось не сделать ее непоправимой.

Комнату для Эни я выбирал сам. С щедрой руки императора мне был выделен последний этаж восточного крыла, который раньше занимала первая жена императора, она же родная сестра моей матери. В ее комнату я и определил Эни. И остаток ночи сидел рядом, надеясь, что девушка вот-вот проснется. Но мое золотистое чудо спало, а император ждал с докладом.

— Нет, Эни пока не дала своего согласия, — я стиснул зубы, готовый к недовольству старшего по крови. Но дядя не выглядел особенно расстроенным.

— Возможно, так даже лучше, — хмыкнул он, — Девчонка здесь, Янка будет сговорчивой и послушной. Надо подумать, что мы можем получить. А ты молодец, племяш. Додумался притащить ее. Не ожидал, право.

От этой похвалы я почувствовал себя обруганным. Опустил глаза, чтобы дядя не видел той бури, что бушевала в душе. Эни не простит. Проклятье, о чем я только думал⁈

— Пусть ее приведут сюда, как только очнется, — велел дядя стоящему у выхода слуге. Тихо звякнули браслеты, и мужчина исчез за дверью. — А тебя, мой дорогой, ждет работа. Не думал же ты, что будешь целыми днями топорщить гребни перед девчонкой? Наследник — это прежде всего обязанности, а только потом привилегии.

«Интересно хоть какие? Несколько комнат во дворце вместо отнятого поместья?»

Примерно через час слуга вернулся с новостями. Выглядел он таким бледным и удивленным, что я насторожился. Встал.

— Отказывается одеваться и выходить? — протянул император задумчиво. — Любопытно. Что ж, мы не гордые, навестим гостью сами.

Эни была похожа на взъерошенного птенца, на которого накинули платок. При виде нас она явно не обрадовалась. Забралась на кровать и сердито сверкала оттуда своими невероятными глазами. Молча. Мои попытки заговорить разбивались о стену молчания. И если сначала оно было злым, то вскоре девушка успокоилась, стала холодной и отстраненной.

Дядя такое вынести не смог. Что-то внутри меня поднялось, разрослось от злости, когда он оскорбил Эни. Что-то такое, что было готово сражаться с заведомо более сильным противником и сдохнуть, но защитить свою невесту. Кажется, дядя это понял и ему это очень не понравилось.

Поговорить так и не вышло. Эни замкнулась в себе, на меня не смотрела, молчала и ничего не ела.

Все же я непроходимый дурак, поведшийся на стенания Фириса и предоставивший Малахару необходимое тому преимущество на переговорах. Только теперь я понял, что император ни за что не отпустит Эникс. И все, что я могу — это бросить ему вызов и сдохнуть от кровоизлияния в мозг, оставив Эни без защиты. Если бы только мой дар был сильнее… Но об этом можно было только мечтать.