Глава 16

Я не сразу поняла, что именно не так.

Просто шаг замедлился сам собой, будто подошвы прилипли к булыжной мостовой.

У моего ателье толпились мужчины. В строгих, серо-суровых камзолах. Таких, какими приукрашивают гробовые мысли.

Один деловито что-то записывал в дощечку с печатью гильдии, другой уже укладывал отрезы ткани в ящик с сургучной пломбой.

А третий... третий стоял у двери, как надзиратель у камеры.

Я вздрогнула.

Третий был мне знаком.

Пока я приближалась, всё начало складываться в понятную, хоть и нетерпимую картину.

Арест на товар!

Изъятие тканей. Проверка, что легко может обернуться обвинением.

Я сжала губы, чтобы не сказать ничего лишнего. Не дать им почувствовать вкуса моей паники.

Но внутри всё сжалось в узел. Мои наработки, мои кружева, мои заказанные в кредит перкалевые сокровища… Их выносили на улицу, как улику. Или как… добычу.

— Вся партия опечатана, — самым безапелляционным тоном заявил мне молодой человек, как марионетка дергавшийся в ответ на еле уловимые жесты своего начальника.

Торгового инспектора, что стоял рядом с отсутствующим видом. Но от него и муха бы не укрылась не описанной и не проштампованной!

— Лерд Рудорф? Как это понимать? — воззрилась я на своего отвергнутого ухажера.

— Мне очень жаль, лерда Марго. Но знакомства знакомствами, — с театральным сочувствием вздохнул инспектор, — а законы для всех равны. В ваших стяжках обнаружена запрещенная магия проклятий. Ателье пока не трогаем. Но продажи будут приостановлены.

— До разбирательств, я верно понимаю? — прошипела сквозь стиснутые зубы.

На мой вопрос, обвязанный сарказмом, Рудорф предпочел не отвечать.

— Моя визитка, — протянул он бумажку, испещренную серебристыми иллюзиями его орденов. — Заходите в контуру, если у вас появятся… новые идеи , — понизил он голос, не оставив сомнений, с какими именно предложениями сотрудничества ждет меня у себя.

Я не дура. Прекрасно понимаю, чего ждёт этот гладкощёкий мерзавец Рудорф!

Он думает, что я явлюсь к нему с мольбой в глазах и покорно предложу себя?

Какая низость!

И что, по его мнению, я ст о ю пары рулонов шелка??

Только вот я бесценна! А не товар на распродаже, чтобы мною расплачивались за лавку.

И я неподкупна, в отличие от этой гниды в форменном комзоле!

«Что ж, инспектор, — подумалось мне, когда я выдергивала из его мерзких пальцев кусок дорогой картонки. — Ничего личного, говорите? Пусть так!»

Но ведь на любую силу всегда найдется кто-нибудь… помощнее!

Инспекция наконец ушла, оставив после себя магическую печать о запрете торговли.

Я смотрела на пустые полки, где ещё утром красовались рулоны атласной ткани, тонкой шерсти, шифона с серебряным напылением, а теперь зияли только дырочки от прищепок и пыль.

Осталась еще пара мотков кружева, да и те, кажется, подозревают, что их очередь на казнь не за горами.

— Это был обыск! — пискнула Солошля и перевернулась на прилавке, распушив бантики, как гневный инквизитор. — Это была чистая, ничем не прикрытая агрессия против искусства!

— Это был арест тканей, — поправила я мрачно. — Опись имущества. Опечатывание лавки. И, если уж быть до конца честной, то ещё и удар по моим нервам.

— Им бы носы проштопать проклятыми нитками, — проворчал Мшастик Жуфле, перебирая вязаными лапками у самого края стола. — А ты сидишь, будто ничего не случилось!

— Я не сижу. Я размышляю. Это разные вещи, — я сжала пальцы на заказном подоле брюк, которые так и не успела подрубить. — Шить я всё ещё могу. Но продавать — нет. Лавка под арестом.

— Придумай подпольную торговлю! — предложил Мшастик с жаром. — Через подвал, через люк, через вентиляционный ход! Хотя ты не мышь, хм… Но я тебя научу!

— Если я попытаюсь хоть одну пуговицу выдать за плату — всё! Можно будет ставить на мне клеймо преступницы, — покачала я головой. — Особенно если кто-то вроде Жоржетты подскажет кому надо, что лавка-то моя опечатана. Хватит, Жуфле, — перебила я Мшастика, разинувшего рот для новой партии предложений. — Хочешь, чтобы я шила для феечек герцогини де Леверан и вручала им наряды в мешках за углом, как контрабанду персиков?

— Хочу, чтобы ты не прогибалась под эту… под эту… Швейно-торговую мафию!

— Ну хоть не под скамью присяжных, — я встала и отряхнула юбку, как будто на ней осела вся пыль этой мерзкой несправедливости. — Пойду туда, где решают такие дела. Не к торговым инспекторам, а повыше. В Дом городской стражи, в управление порядком. С жалобой. На инспектора Рудорфа и его очень продуктивную дружбу с Жоржеттой.

— С жалобой? С одной жалобой на такого, как Рудольф? — Мшастик округлил глазки. — Тебе нужно оружие покрупнее. Бумаги, улики, кляузы, отравленные стрелы… свитки с подписями!

— У меня есть главное — правда, — сказала я и открыла дверь, за которой теперь была не улица, а поле боя.

— И ещё проклятые нитки. Они тоже пригодятся! Кинуть тебе моток на дорожку? — буркнул мочал мне вслед. — Всё зло всегда в мелочах. Состряпай им панталоны из этих ниток! — еще долго слышала я напутствия друга.