ГЛАВА ВТОРАЯ · НЕОЖИДАННАЯ НАХОДКА

Утром, когда солнечные лучи полностью осветили пещеру, Альгерон приступил к поискам смертоносного наконечника. Первое, что бросалось в глаза, – это то, что пещера состояла из двух помещений, разделённых между собой природной перегородкой в виде равномерного сужения со всех сторон. Во втором помещении, которое было немного меньше первого, у противоположной стены находился небольшой водоём, и над ним зияло широкое отверстие. Яркий свет струился на гладь источника, в котором отражалось небо. Вода была совершенно прозрачной, в ней не было ни водорослей, ни рыбок. Альгерон опустил руку в источник, и вода оказалась довольно тёплой, именно поэтому в ней не было никакой жизни. Отойдя от источника, он продолжил осматривать пещеру, однако и в других местах не было видно ничего такого, что могло бы напоминать стрелу дракона. Альгерону пришла мысль привлечь к поискам собак, и они, услышав знакомую команду, начали тщательно обследовать пол и стены пещеры.

Через несколько минут Сантея залаяла и принялась скрести стену с левой стороны от источника, к ней тут же присоединился Фарго. Спустя минут десять стало понятно, что они откапывают некий большой предмет непонятного происхождения. Собаки продолжали усиленно работать, и в какой-то момент вмурованный в стену кусок грунта выпал. Собаки стали его обнюхивать, издавая при этом звуки, которые можно было сравнить с крайним удивлением.

Альгерон внимательно присмотрелся к обломку, и у него зародилось смутное подозрение. Пока он обходил неопознанный объект, собаки продолжали вести между собой беседу, посматривая на хозяина, словно желая высказать ему свои предположения. Но он уже и сам понял, что данная находка является не чем иным, как яйцом дракона. Подойдя вплотную к удивительному предмету, он провёл рукой по неровной поверхности, а затем слегка постучал. Собаки сразу же сообразили, что хозяин догадался о том, что внутри есть обитатель, и радостно залаяли. Первая мысль была о том, что этот обитатель вряд ли жив, но поведение собак явно говорило об обратном.

Тогда у него появилась идея попытаться переместить находку поближе к солнцу и тёплому водоёму, поскольку, как он помнил, для нормальной жизнедеятельности находящегося внутри малыша необходимо тепло. Но сделать это было практически невозможно, поскольку само яйцо было почти полтора метра в длину и чуть меньше в ширину и, кроме того, на нём ещё оставались куски глинистой породы. Немного поразмыслив, Альгерон прибег к помощи Таира. Он обвязал яйцо верёвками, а затем прикрепил их к седлу, и таким образом предполагаемый обитатель был перемещён к источнику света и тепла, где мог теперь погреться на солнышке.

Когда всё было сделано, Альгерон вспомнил, что они ещё не принимали пищи. Взяв лук и стрелы и сопровождаемый всеми участниками похода, он отправился на охоту. Таир, отойдя от пещеры метров на тридцать, остановился у живописного куста и принялся лакомиться сочной листвой, давая всем понять, что его проблема с пропитанием решена. Все остальные устремились в лес и примерно через час вернулись к пещере с тремя зайцами и четырьмя куропатками. Этих припасов должно было хватить на обед, который давно уже приближался к ужину.

После обильной трапезы молодой начальник охраны размышлял над тем, что ему стоит предпринять, и, поскольку ни одна стоящая мысль так и не зародилась в его голове, отправился в лес и вплоть до вечерней зари бродил по окрестностям. Но прогулка никак не улучшила его настроение, а потому, вернувшись в пещеру, он прилёг, надеясь на то, что, пребывая в полном покое, сможет прийти к нужному решению. Но горечь разочарования мешала мыслительному процессу, и он не заметил, как уснул.

Проснулся он от того, что собаки в буквальном смысле пели, издавая довольно странные протяжные звуки. Он приоткрыл глаза и увидел, что Сантея и Фарго сидят на задних лапах, а передними машут. Он повернулся, чтобы увидеть, что их так взбудоражило, и тут же сам воскликнул. В проёме между пещерами стоял очень милый дракончик. Его красное тельце казалось полупрозрачным. Мордочка, увенчанная маленькими рожками и огромными глазами, источала само очарование. Он стоял на задних лапках, а передние были скрещены на груди. Распростёртые крылья светились насквозь и трепетали от лёгкого сквозняка. Новорождённый стоял и с интересом разглядывал обитателей своей пещеры. Затем он оскалил мордочку, при этом уголки её поднялись вверх, и стало совершенно ясно, что детёныш улыбается. Ещё мгновение, и малыш, который был почти одного роста с Альгероном, подбежал к нему и заключил его в нежные объятия, при этом довольно осторожно склоняя голову на плечо предполагаемому родственнику.

Тут же на память пришла затерянная где-то мысль, что это называется инстинкт следования. Малыш считает своей матерью того, кого увидел сразу после рождения… Необыкновенные чувства весьма будоражили, но быть матерью совсем не входило в планы воина; с другой стороны, всё складывалось как нельзя лучше. Просто надо было принять данный факт и постепенно решить, что теперь с этим делать.

Дракончик между тем выпустил из объятий Альгерона и нагнулся, чтобы пообщаться с собаками, которые приняли его внимание с восторгом. В отличие от остальных Таир не разделял всеобщего ликования и галопом устремился вниз по склону.

Вследствие наблюдения за драконом первой явилась мысль, что его стоит приручить, поскольку уж он сам так радушно принял Альгерона. Но тут же возник вопрос, сколько это займёт времени, ведь город нельзя покидать надолго, в то же время и о драконе никому сообщать нельзя, чтобы не подвергать его жизнь опасности.

Пока воин размышлял над возникшими проблемами, собаки, наигравшись с новым другом, стали его тормошить и выразительно повизгивать. Придя к выводу, что хозяин их не понимает, Сантея схватила его за руку и потянула к выходу, только теперь Альгерон сообразил, что в его собаке взыграл материнский инстинкт и она проявляет заботу о пропитании её нового питомца. Вняв её просьбе, он тут же взял охотничье снаряжение и пошёл к выходу. Собаки с радостью последовали за ним, но не только они. Новорождённый, проявляя большой интерес, тоже направился за ними. Учитывая внушительные размеры малыша, Альгерон решил, что, вероятнее всего, зайцы и куропатки не будут для него угрозой, а потому не стал препятствовать его первому знакомству с живой природой.

Довольно проворно перебирая ножками и поддерживая равновесие широко расставленными крыльями, дракончик ловко двигался за своей обретённой семьёй. Когда Альгерон заметил вспорхнувших куропаток и произвёл два удачных выстрела из лука, малыш стал что-то восклицать, но звуки были неразборчивыми. Минут через двадцать собаки, которые искали дичь в кустах, принесли двух зайцев, и снова малыш отреагировал восторженно. Было очевидно, что он всё понимает, но пока ещё его речь не сформировалась, для этого, вероятно, нужно некоторое время.

Все уже собрались назад, когда их новый питомец вдруг пошёл в обратном направлении. Шагал он вполне уверенно, и все последовали за ним, чтобы выяснить конечную цель его пути. Вскоре послышался шум воды, а минут через десять они вышли к небольшому водопаду, который низвергал свои сверкающие на солнце потоки в довольно большое озеро, со всех сторон окружённое лесом и всевозможными цветущими кустарниками. Берега озера были песчаными, а его вода имела большое многообразие цветов, которые плавно переходили от голубой до бирюзовой гаммы. Большие круги, расходившиеся по поверхности озера от мощного потока падающей воды, искрились разноцветными бликами. Утёс, с высоты которого били серебристые струи, был покрыт густыми зарослями папоротника, а среди его изумрудной зелени выделялись пурпурные цветы лобелии. В некоторых местах виднелись сиреневые соцветия традесканции, а у его подножья, около самой воды, произрастало множество небольших кустиков паслёна, с тоненьких веточек которого свисали алые ягоды. Всё это было невероятно красиво, и какое-то время все стояли неподвижно и любовались первозданной красотой этого дивного места.

Затем дракончик быстро направился к воде и с большой проворностью нырнул. Большие волны, расходившиеся по воде, указывали на его местонахождение, но его самого не было видно, это говорило о том, что водоём имеет немалую глубину, а сам малыш является от рождения искусным ныряльщиком. Он не появлялся на поверхности довольно долго, и собаки начали нервничать. Они бегали по берегу и непрерывно лаяли, а затем Сантея бросилась в воду и, доплыв до середины водоёма, стала плавать по кругу, издавая истошный вой. Её старания увенчались успехом, дракончик вынырнул, и Сантея оказалась у него на спине. Так, верхом на своём подопечном, она добралась до берега.

Следующие действия малыша всех весьма удивили. Он издал какой-то гортанный звук, а затем, нагнув голову, изрыгнул на берег живую рыбу. Альгерон с удивлением смотрел на рыбу, а затем перевёл взгляд на своего питомца и понял, что тот ждёт поощрения за то, что он тоже участвовал в охоте. Пришлось подойти и приобнять его за шею. Видя такое проявление нежности, собаки не упустили случая и начали с громким лаем прыгать вокруг добытчика.

Возникал вопрос, как унести эту добычу, ибо рыбы было довольно много, а тары для неё не было, и тогда Альгерон решил приготовить её тут же, на берегу этого прекрасного озера. Дав команду собакам искать хворост, он принялся потрошить рыбу, а дракончик, недолго думая, последовал за собаками. Вскоре из лесу вышли собаки с хворостом в зубах и дракончик, который тащил за собой сухое дерево. Стало понятно, что теперь у них не будет проблем с заготовкой дров для костра, ибо их новый друг был очень сообразителен и силён.

Когда рыба была пожарена, Альгерон стал распределять обед по порциям, но дракончик есть отказался. Он показал на озеро и погладил себя по животу, дав понять, что уже насытился. Проблема его пропитания отпала сама собой, и это было весьма приятно.

День, насыщенный событиями и разными открытиями, пролетел незаметно, и все стали готовиться спать. Когда Альгерон постелил циновку и лёг, дракончик разместился рядом и прикрыл своего родителя крылом. Сразу возник вопрос о том, кто же кого в этой ситуации оберегает. Альгерон представил, как это комично выглядит со стороны, и был весьма рад, что никто из гарнизона этого в данный момент не видит. Немного поразмыслив, он не стал отстранять от себя малыша, ведь таким образом тот демонстрирует своё доверие и дружбу, а этому не стоит мешать, в противном случае кто знает, как отреагирует его питомец. Так, находясь под впечатлениями от невероятных событий, начальник гарнизона погрузился в крепкий сон.

Пробудился он от того, что его конь издавал звуки, выражающие высшую степень довольства. Посмотрев на площадку перед пещерой, на которой всё время находился Таир, Альгерон мог наблюдать следующую картину: возле Таира лежал большой ворох сочной травы, и он с аппетитом наслаждался завтраком. Но самым удивительным было то, что дракончик, который явно подрос и был уже чуть больше Таира, гладил его по спине и что-то ворковал, а Таир при этом хранил полное спокойствие. Собаки лежали неподалёку и тоже что-то ели. Эта идиллия не могла не радовать, поскольку в их группе намечалось полное взаимопонимание. Огорчало лишь то, что животные понимали нового друга гораздо лучше, чем Альгерон, и стоило хорошо поразмыслить, как исправить данное положение вещей.

Он встал и подошёл к дракончику. Теперь было особенно заметно, что тот прибавил в росте, ибо ещё вчера они были почти одного роста, а теперь его приёмыш выше почти на тридцать сантиметров. Были и ещё явные отличия: кожа стала более плотной и красной, крылья тоже стали гораздо толще. И, если можно так выразиться, то и выражение на мордочке поменялось. Вчерашняя наивность и растерянность сменились уверенностью и сосредоточенностью. Да, он взрослел не по дням, а по часам, и это было очень даже хорошо, лишь бы только не стало причиной разрыва между ними. Нужно было как-то налаживать дружескую связь. Вспомнив о том, что они понимают речь человека и в какой-то момент и сами начинают говорить, Альгерон решил установить контакт, пользуясь речью.

Приобняв дракончика за шею, он сказал:

– Ты настоящий друг! Ты уже обо всех позаботился, и я этому очень рад! У нас принято называть друзей по имени, и я хочу его тебе дать.

И совершенно неожиданно прозвучал ответ:

– Я согласна!

– Так ты уже говоришь и ты девочка?!

– Пока мало слов. Мы учимся и растём быстро. Я девочка.

– Меня зовут Альгерон. Можно твоё имя будет немного созвучно с моим и я буду звать тебя Рена?

– Ты по праву мой отец. Я принимаю твоё имя.

– Ну какой же я отец, я твой друг!

– Нет, не друг! Это твои животные мне друзья. Ты отец! Так и будет!

– Хорошо, хорошо! Я не буду спорить, это такая большая ответственность, но я очень рад! Теперь нам будет гораздо легче общаться, поскольку ты нас понимаешь.

Время летело незаметно, поскольку каждый день Рена делала что-то новое и с ней было очень интересно. Прошло всего две недели, а в ней уже произошли большие изменения. Её рост увеличился почти на полтора метра, а полупрозрачные чешуйки, покрывающие тело, сильно уплотнились и теперь напоминали маленькие панцири. На основании черепа вдоль шеи появились костяные отростки, вероятно предназначенные для защиты. Словарный запас прибавлялся с большой скоростью. С ней уже можно было вести полноценную беседу.

В один из таких дней Рена разыгралась с собаками и стала сильно размахивать хвостом. Альгерон подбежал к ней и сделал замечание:

– Я прошу тебя быть очень осторожной, ведь твой наконечник на хвосте ядовит!

– Не стоит так беспокоиться, пока ещё нет.

– Так ты об этом знаешь?

– Я буду знать о себе всё, это у меня в подсознании, и каждый день во сне мне открывается что-то новое. Я вижу прошлое и знаю, что мне предначертано.

– А я собственно пришёл в эту пещеру в поисках наконечника хвоста твоей матери. Это мы искали в тот день, когда нашли тебя.

– Он лежит там, где она его оставила перед тем, как уйти в долину вечного покоя.

– И ты можешь сказать мне, где он находится?

– Да, если ты скажешь, зачем он тебе нужен.

– Ты сможешь меня понять?

– Скажи так, чтобы я поняла.

– Хорошо, я приведу пример. Мы с тобой друзья, и так будет всегда. Я защищаю тебя, ты меня. Так поступают красные драконы. Но есть ещё и серые драконы. Они очень злые и постоянно нападают на людей. В этих неравных схватках гибнет много людей и животных. Нам очень трудно им противостоять. У нас нет против них оружия. Мы можем только ранить их, но, выздоровев, они снова на нас нападают. Мне нужен наконечник хвоста твоей матери, для того чтобы использовать находящийся в нём яд. Я надеялся, что стрелы больших арбалетов, смазанные ядом, смогут убить серых драконов. Дело обстоит так плохо после того, как твоя мать перестала быть стражем нашего города. До этого она постоянно облетала наши окрестности с дозором, видя это, нас никто не трогал. Примерно через год её отсутствие заметили, и мы остались беззащитны. Совсем недавно меня избрали начальником стражи, и я должен заботиться об обороне города. Вот я и решился на этот поход, чтобы помочь городу при следующем нападении.

– Теперь мне всё понятно, и я помогу. Наконечник замурован в том же месте, где было яйцо. Стоит только глубже прокопать вниз. Я ещё хочу сказать, что теперь я буду защищать своего отца, а значит, и его город.

– Спасибо, конечно, но ты слишком мала, а драконы могут напасть гораздо раньше, чем ты вырастешь, так что пока нам придётся воспользоваться ядом из стрелы.

– Мне достаточно четырёх месяцев, чтобы я уже могла оказывать реальную помощь, а к полугоду я вхожу в полную силу. Мы очень быстро взрослеем, именно это и помогает нам уцелеть. А защитить себя я могу уже сейчас.

– Это, конечно, совсем меняет дело, и ты меня очень успокоила. Но давай всё же достанем наконечник. Он в любом случае пригодится, если, например, на город нападут одновременно несколько драконов.

Достать заветный наконечник не составило труда, но он был гораздо больше, чем ожидалось. Длина его составляла около восьмидесяти сантиметров, а ширина была вполовину меньше. Жёлоб, располагавшийся по центру, имел клиновидную форму. У основания он был примерно десяти сантиметров и постепенно сужался к острию. Осторожно освободив его от пыли, Альгерон завернул драгоценную находку в плащ и плотно перевязал верёвкой.

Теперь он стал обдумывать план по скорейшей доставке ценного оружия в город. Но в данной ситуации это было весьма сложным. Рену нельзя взять с собой, но и бросить её тоже нельзя. Она хоть и большого роста, но пока совершенно беззащитна. Промаявшись ещё пару дней в раздумьях, он решил с ней поговорить и выбрал для этого момент, когда они все проводили время у водопада. Как только она вынырнула из озера, с очередной партией рыбы, он спросил её:

– Можно мне с тобой посоветоваться?

– Я слушаю.

– Мне нужно отправиться в город, чтобы отвезти стрелу. Оружейники должны всё подготовить на случай нападения. Это не займёт много времени. Я буду отсутствовать не более одного дня. Я оставлю с тобой Сантею, чтобы тебе не было одиноко.

– Нет! Я ещё не могу защищаться. Родители не бросают малыша, до тех пор пока ему не исполнится полгода-год. Мне нет ещё и месяца.

От этого ответа Альгерону стало не по себе, а его воспитанница развернулась и ушла на другую сторону озера. Сантея и Фарго отправились за ней. Прошло уже довольно много времени, и солнце начало клониться к закату, но Рена продолжала лежать на берегу с закрытыми глазами. Всё это явно говорило о том, что разницы между драконом женского пола и просто женщиной нет. Она даёт ему понять, что обижена и ждёт извинений. Самое же удивительное в том, что и его собаки на её стороне. Понимая, что размолвки только портят отношения, Альгерон направился к бастующим.

Подойдя как можно ближе, но опасаясь бурной реакции и потому держась на некотором расстоянии, он заговорил извиняющимся тоном:

– Прости меня, Рена, я вёл себя совершенно безответственно по отношению к тебе. Всё дело в том, что я не женат, у меня нет детей, а с солдатами всё гораздо проще. Я им не воспитатель, а начальник. Отдал приказ, а они выполняют. Я ни с кем не советуюсь и все решения принимаю сам. А с тобой я всё же посоветовался.

– Твоя речь мало похожа на извинения. Ты просто оправдываешься. А потом, ты вовсе не советовался, а высказал своё решение относительно отъезда.

– Ты и правда взрослеешь не по дням, а по часам. Сколько же слов появилось в запасе за последние семь часов?

– Ну, если тебе так интересно, то около тысячи. Для познания мне стоит лишь погрузиться в сон, и всё, чем владела моя мать, словно перетекает в меня из потоков вечности. Развитие интеллекта происходит гораздо быстрее, чем физическое.

– Я рад, что в дискуссии тебе не будет равных, и всё же прошу простить меня! Я искренне раскаиваюсь и впредь буду именно советоваться с тобой.

– Я думаю, что пройдёт не так уж много времени, и ты сам поймёшь, когда можно будет покинуть меня.

Примирение состоялось, и все направились домой. В последующие дни Альгерон старался обдумывать свои слова и поступки, не желая больше выслушивать упрёки от дракона, да ещё совсем юного.

Прошло ещё две недели, и, когда они в очередной раз отправились на охоту за куропатками и те взлетели, поднятые собаками, Рена собрала губы в трубочку и выпустила тоненькую струйку пламени в их направлении. Через несколько мгновений три опалённые куропатки упали к ногам Альгерона. Он глядел на неё с восхищением, а она смотрела на него и улыбалась.

Немного погодя она заговорила:

– Ещё пара недель – и я смогу увеличить поток пламени в несколько раз, а это значит, что ты сможешь отправиться в город. На один день, как ты и обещал. Если ты меня обманешь, я не смогу тебе доверять и со временем покину тебя. Я предупреждаю, чтобы знал. Больше всего драконы ценят верность и платят за верность своей жизнью.

Две недели в обществе остроумного и весёлого питомца пролетели очень быстро, и вот настало утро прощания. Собрав в дорогу всё необходимое и облачившись в доспехи, Альгерон занялся снаряжением Таира и Фарго. Коню он надел латы на голову, шею и грудь, а на собаку накинул лёгкую, но прочную кольчугу. После этого Альгерон пожелал всем удачи и терпения. Сантея, которая оставалась в компании Рены, явно нервничала. Её что-то беспокоило, но она, к сожалению, не могла говорить. Когда путешественники отъезжали, Альгерон показал Рене и Сантее, что, став на край площадки, примыкающей к пещере, можно следить за ними, когда они спустятся в долину и будут идти по открытой местности до самого леса. По реакции обеих он понял, что они будут стоять на площадке, до тех пор пока путешественники не скроются в лесу.

Спуск с горы занял около получаса, а затем они вышли на дорогу, ведущую к их городу. Не проехали они и пяти минут по долине, как из лесу к ним стали приближаться три всадника. Поскольку их мечи были вынуты из ножен, не приходилось ожидать ничего хорошо. Едва подъехав, они бросились в атаку. Фарго тут же заскочил на круп одной из лошадей и вонзил свои огромные клыки в шею наездника. Закричав от боли, всадник свалился с лошади. Пока Альгерон бился с двумя нападавшими, Фарго пытался повторить свой излюбленный приём. Но лошади, уже напуганные злобным рычанием собаки, постоянно крутились на месте, что весьма мешало их хозяевам вести бой.

И тут совершенно неожиданно пришла помощь. Небо словно потемнело, послышался шелест, а вслед за ним Альгерон увидел, как один из всадников, схваченный огромной лапой, взмывает вверх, оглашая окрестности истошным воплем. Кони нападающих встали на дыбы от страха, а затем понеслись к лесу. Таир хранил удивительное спокойствие, видимо ему по запаху удалось определить приближение Рены. Она же, описав круг в воздухе, опустилась прямо перед Альгероном и положила к его ногам полуживого врага.

Радуясь, что его воспитанница совершила первый полёт, он пришёл в такое возбуждение, что с трудом подбирал слова:

– Я не знаю, как благодарить тебя за помощь! Но больше всего я рад тому, что ты теперь летаешь! И в данный момент я жалею, что ты такая большая, потому что мне так хочется тебя обнять и поцеловать.

Как только он закончил последнюю фразу, Рена вытянула свою длинную шею, и её голова, повёрнутая в профиль, оказалась перед лицом Альгерона. Понимая, что ему предоставляется возможность выполнить желаемое, он зажмурился и поцеловал любезно подставленную щёчку. Ощущения были не так уж и неприятны. Кожа была гладкой, слегка прохладной и без отталкивающего запаха.

Пока он всё анализировал, она ещё раз его удивила, сказав с явной иронией:

– Никогда не противься своим желаниям, если что, ты только скажи. Мы же друзья, и между нами такие вещи вполне естественны.

Она прищурила глаза и улыбнулась. И Альгерон подумал, что ещё совсем недавно он и предположить не мог, что драконы улыбаются, ибо способны чувствовать и мыслить так же, как люди. А вот в отношении дружбы и взаимопомощи они, вероятно, гораздо надёжнее людей.

И поскольку голова Рены была ещё рядом, он обхватил её за шею и снова поцеловал. В ответ он услышал протяжный вздох, который говорил об её ответной нежности. В эту минуту он понял, как она ему дорога. Тут же, совсем неожиданно, пронеслась ещё одна мысль: о том, что драконы живут очень долго и ему не придётся с ней прощаться, как с его собаками.

После этих событий он решил не оставлять Рену одну, поскольку её уже видели и могут постараться ей навредить. Объявив всем о своём решении, он направил Таира в обратный путь, собаки с радостью побежали вперёд, а Рена оттолкнулась от земли задними лапами и легко взлетела. Всё её гибкое тело переливалось в лучах утреннего солнца, огромные крылья, подчиняясь воздушному потоку, возносили её всё выше и выше, и чем дальше она удалялась, тем больше походила на прекрасную птицу.

«Какое величественное творение природы!» – подумал Альгерон, любуясь полётом дракона.

Два последующих дня он думал, что ему предпринять. Нападение в долине говорило о том, что за пещерой уже давно следили и предполагали, с каким трофеем может ехать путник. Постепенно он пришёл к выводу, что стоит отправить с собаками послание, чтобы в гарнизоне не волновались, и, кроме того, раз его поход продлевается, стоит попросить, чтобы передали для него кое-какие вещи. Он составил подробный список и письменно велел своему помощнику Антерию собрать и сложить поклажу в тележку его ослика Тонго, которого собаки благополучно сопроводят из города до их пещеры. Список был весьма объёмен, но в него входил не только перечень продуктов, но и всё необходимое для того, чтобы сделать своеобразную упряжь с седлом для Рены. Альгерон знал немало историй, когда люди управляли драконами в воздухе, и эта мысль очень привлекала его. Послание он обернул в кусок ткани и привязал к шлейке Фарго. После чего объяснил собакам, что надо делать, и они тут же отправились в город.

Собак не было три дня, но скучать не приходилось. Рена постоянно озадачивала его вопросами, на которые порой он затруднялся отвечать. Её интересовали правила проживания людей в городе. Чем они занимаются, чем питаются, кроме охоты, как растят детей. На его вопрос, зачем ей это надо, она отвечала довольно доходчиво. Поскольку она собирается жить с людьми, то она должна понимать, что и почему происходит. Её умственное развитие явно превышало успехи отдельных человеческих особей, которых порой ничего, кроме еды и питья, не интересовало.

Но на четвёртый день они услышали лай собак, радостно возвещавших о прибытии. Поклажа оказалась такой объёмной, что ослика почти не было видно, но он мужественно нёс свою ношу. Альгерон спустился в долину и снял с малыша Тонго часть груза, и тот пошёл гораздо быстрей. Когда они подошли к самой пещере, ослик встал как вкопанный и стал издавать протяжные жалобные звуки. Затем он просто сел, что делал очень редко. Да, вид Рены его потряс, она в свою очередь была удивлена видом этого крохотного существа, которое тащило на себе огромную поклажу, превышающую его размер в три раза.

По всему было видно, что ей стало жаль ослика, и она обратилась к Альгерону с вопросом:

– А разве нельзя было отправить за всем необходимым твоего коня?

– Видишь ли, в чём дело, такой конь бы привлёк внимание и сам мог стать чьей-то добычей, а ослик – существо не ценное, и на него мало кто позарится. Но в хозяйстве он незаменим. Ты сама видела, сколько может перевезти этот малыш. Хоть ослики и не очень красивы, зато очень выносливы. Кстати, у него есть своя интересная история. Как-то в очередной раз я со своими воинами объезжал с дозором ближайшие окрестности, и мои собаки нашли в густом кустарнике совсем маленького ослика. Он был сильно истощён, видимо его мама давно погибла. Я решил забрать его к себе, все мои домашние питомцы приняли его и заботились о нём как могли. Мы назвали его Тонго. Уже через пару месяцев его было не узнать. Он был полон жизни и обладал замечательным характером. Теперь ты знакома со всеми моими домочадцами.

– А кто у тебя ведёт хозяйство?

– Я сам за всем слежу и вполне хорошо справляюсь, но иногда мне помогает тётушка Энея.

– Я не о том. Я знаю, что люди живут парами, а у тебя есть пара?

– Если бы я сам не слышал этот вопрос, я бы никогда не поверил, что его может задать дракон-подросток. Откуда у тебя все эти знания?

– А это всё наследственное, возвратная память. Слышал о таком? Я закрываю глаза и вижу прошлое, в котором меня ещё не было. Там я вижу жизни всего живущего на земле, а у вас разве не так?

– Нет, мы при рождении учимся всему с нуля.

– Какой ужас, ведь на это уходит столько времени!

– Да, процесс обучения и познания длится лет двадцать, а иногда и гораздо больше. А некоторые так и вовсе останавливаются на развитии подростка.

– Учитывая то, что вы живёте очень мало, а треть жизни уходит на обучение, получается, что ваша жизнь из познания почти сразу переходит в забвение? Какая бессмысленная у вас жизнь! А мы сразу рождаемся со всеми знаниями и приумножаем их для будущих поколений, в этом есть смысл. А у вас в чём смысл познания? Очень интересно, а ты уже закончил своё обучение?

– Думаю, что с этой задачей я почти справился, но знакомство с тобой намного увеличит мой багаж знаний.

– Вот в этом я совсем не сомневаюсь.

Пока Альгерон и Рена вели беседу, Тонго немного пришёл в себя, но после того, как с него сняли упряжь, он тут же спустился чуть ниже пещеры и присоединился к пасущемуся Таиру.

Все последующие дни Альгерон мастерил приспособление для совместных полётов. За основу он взял обычное седло, но с высокой спинкой. К нему присоединил ремни, которые должны удерживать его в седле во время полёта. Затем он мучительно долго обмерял Рену и придумывал, как седло крепить у упряжи, а затем всё это зафиксировать на основании шеи Рены. Она, наблюдая за его работой, тут же подсказала ему, что ко всем размерам ремней надо прибавить большой запас, потому что она собирается подрасти ещё примерно вдвое. На работу ушло почти три недели, поскольку работать с кожей весьма сложно, да и размеры упряжи получились просто огромными, а сама она – очень тяжёлой. С учётом кожи и всех металлических застёжек, которых было более тридцати, вес всего изделия составлял примерно тридцать килограммов.

Наконец наступил день испытаний. Оказалось, что надеть сделанное приспособление гораздо сложнее, чем предполагалось. Пришлось прибегать к помощи Таира. Сначала Рена легла, и, взобравшись ей на спину при помощи коня, Альгерон поставил на нужное место седло и расправил все ремни, далее их нужно было застегнуть. Первые ремни были обвиты вокруг шеи Рены и закреплены застёжками, теперь нужно было закрепить ремни под передними лапами, и это уже было сложней. Рена села, и вторые ремни тут же скользнули вдоль туловища назад. Учитывая её размеры, Альгерон не мог свести оба конца самостоятельно. Решение подсказала Сантея, она схватила один конец и притащила его к передней лапе Рены. Фарго быстро сообразил, в чём дело, и сделал то же самое. После этого Альгерон поочерёдно протянул ремни под лапами, затем скрепил их на груди Рены.

Теперь надо было совершить пробный полёт. Все вышли из пещеры на поляну, и Альгерон по притороченной к седлу верёвочной лесенке взобрался на спину к Рене. Первое, что он ощутил, – это приятное веяние ветра и красоту, открывшуюся ему почти с четырёхметровой высоты. Осталось решиться на полёт. И только тогда ему пришла мысль о том, как же он будет управлять полётом. Учитывая шум ветра да ещё длину шеи Рены, она совершенно не будет слышать его команды.

Он был так озадачен, что не раздумывая спросил совета у Рены, на что она ответила чётко и ясно:

– Вот примерно всё так, как ты управляешь лошадью. И поскольку поводьев нет, то все команды будешь производить ногами. Какой ногой бьёшь, туда и поворачиваю. Нужно приземляться – бьёшь двумя ногами. Ну а там по обстоятельствам, я и сама пойму, что делать. Сейчас сделаем небольшой кружок над ближним лесом и нашим озером. Этого для начала будет достаточно.

– Ну тогда полетели!

Рена сделала несколько шагов, потом резко оттолкнулась и плавно стала набирать высоту. Ощущения от полёта были непередаваемые. Свежий ветер обдувал лицо, земля постепенно удалялась, и всё становилось невероятно маленьким. Озерцо, над которым они пролетали, казалось просто лужицей.

Но наряду с созерцанием прекрасного вида и восхищением от полёта были и весьма неприятные ощущения. Всему виной было не совсем удачное седло, которое совершенно не фиксировало тело, а потому Альгерона постоянно швыряло в разные стороны. Было понятно, что сиденье надо дорабатывать, иначе при длительном полёте его позвоночник и голова сильно пострадают.

Пока он обдумывал конструкцию своего нового сиденья, Рена уже шла на посадку, которая была очень мягкой. Только очутившись на земле и увидев всех своих питомцев, Альгерон ощутил дрожь. Это был страх, который он прежде не замечал…

Рена осталась вполне довольна их полётом, но подметила:

– Мне показалось, что ты болтался в седле как перо на ветру. С этим надо что-то делать, если хочешь долететь до места целым.

– От тебя прямо ничего нельзя скрыть, всё-то ты замечаешь!

– А как иначе, ведь я за тебя отвечаю!

– Очень интересно, ты ещё малышка, и это я за тебя отвечаю.

– Это как посмотреть. Я уже отбилась от разбойников, а теперь ещё и тебя на спине катаю, так что я не такая уж и маленькая. Но я, конечно, согласна, что ты в меру своих возможностей будешь заботиться обо мне. Это очень даже приятно.

– В твоих словах есть доля истины, потому так тому и быть.

В последующие дни Альгерон чертил удобное для полётов сиденье. Решение пришло, когда он вспомнил замковые пиры, где к столам ставились большие кресла с высокими спинками и подлокотниками. Что может быть лучше кресла, стоит его только намного подкорректировать. Он сделал чертёж удобного кресла, которое при надобности закрывается спереди до уровня груди, но без ножек, вместо них к днищу крепится площадка с большим изгибом для основания шеи. Начертив и подробно описав свои пожелания, Альгерон отправил собак и ослика домой к столяру, настоятельно попросив исполнить его заказ как можно скорей. При этом не стал очень распространяться о странном заказе. Указал также, что, когда всё будет готово и уложено на тележку, стоит только сказать: «К хозяину», и животные сами доставят кресло по назначению.

Время проходило незаметно, потому что Рена каждый день удивляла его своими рассуждениями и вопросами. Она уже совершенно не хотела проводить время в пещере и постоянно где-то ходила или летала.

По подсчётам Альгерона, прошло около десяти дней, когда послышался скрип повозки, возвещающий о прибытии его любимых питомцев. Кресло, которое они привезли, было просто великолепно, и было видно, что его выполнили с большим мастерством и любовью. Альгерон не мог налюбоваться работой мастера. Всё изделие было обтянуто кожей, в нужных местах вставлены замки и пряжки для креплений. У обоих подлокотников были приторочены кожаные сумки для съестных припасов, о чём и не упоминалось в описании. К спинке кресла были приделаны пазы для оружия.

Весь следующий день прошёл в хлопотах по замене старой упряжи на новую. Потом Альгерону пришла мысль вбить в потолок пещеры крюк, который по счастливой случайности оказался в первой упряжи. Он нужен был для того, чтобы прицеплять на него снаряжение за приделанное Альгероном кольцо, это позволило бы отказаться от помощи Таира. Рена просто подходила под него, а потом уж он, поднявшись по верёвочной лесенке, приступал к следующим действиям. В таком же порядке они бы и снимали упряжь. Рена подходила бы к крюку, Альгерон надевал на него кольцо, а потом уже расстёгивал ремни.

Этой мыслью он поделился с Реной, и она тут же проявила чудеса сообразительности в этом вопросе. Она сама нашла удобное место, затем вбила крюк, а потом повесила упряжь за кольцо. Оказывается, её длинные пальцы не только сильны, но и весьма подвижны, потому она с лёгкостью может выполнять любую работу. Это было весьма ценное открытие. Альгерон не жалел комплиментов в адрес воспитанницы, и она просто сияла от счастья.

На следующий день был проведён пробный полёт, который прошёл безупречно. Рена тут же внесла предложение, что пора уже её показать горожанам, чтобы они постепенно привыкали к ней. И тут Альгерон почувствовал какую-то щемящую боль. Ему не хотелось её никому показывать. Он не хотел ни с кем делиться своей находкой, а вернее, воспитанницей…

Видимо, Рена уже очень хорошо изучила его мимику, так как тут же тихо добавила:

– Мы только на часик слетаем, и опять домой. Я и не собираюсь жить вблизи от людей. Они будут мне постоянно досаждать, особенно дети. Я всегда буду жить здесь, и ты всегда рядом со мной.

– Если так, то сначала я отправлю весточку своему помощнику Антерию с указаниями. Прежде он должен собрать людей и объявить им о нашем с тобой появлении. Он также должен поведать им о твоей истории. В противном случае мы всех очень напугаем. Ты это должна понимать. Для начала мы отправим с письмом Таира, собак и ослика. Я думаю, что на подготовку достойной встречи новой защитницы города горожанам потребуется неделя. Только после этого мы отправимся к городу к полудню, чтобы познакомиться с твоими новыми подопечными.

После того, как все животные направились в город, Альгерон и Рена постоянно совершали тренировочные полёты, а затем занимались обсуждением и внесением необходимых поправок. Рена уже набирала довольно большую высоту, и время полёта всё время увеличивалось. Когда она летела одна, то делала в воздухе различные сложные фигуры. Она объясняла, что это приёмы для ведения боя.

Время пролетело почти незаметно, прошло всего четыре месяца, а рядом с Альгероном уже был дракон высотой в шесть метров. Ещё пара месяцев, и Рена достигнет своего семиметрового предела. Она и сама была вполне довольна собой, но сообщила, что длительный напор пламени у неё будет только по достижении года.

Ответ на послание собаки принесли через неделю. Антерий писал, что новость люди приняли с восторгом и готовят к прилёту праздничное гуляние с угощениями.

Альгерон читал письмо вслух, и Рена тут же сделала замечание, в котором присутствовала нотка иронии:

– Очень надеюсь, что они не заставят меня есть у них на виду домашний скот. На празднике я бы не отказалась вволю поесть фруктов.

Альгерон решил ответить ей в том же тоне:

– Слушаюсь, моя госпожа, и непременно доложу хозяевам праздника, теперь уже по прибытии, о ваших изысканных предпочтениях!

Когда наступило следующее утро и уже было пора отправляться в путь, все немного нервничали. Рена вообще отказалась есть, её примеру последовали и собаки.

И вот решающий момент настал. Альгерон дал собакам команду отправляться домой и ждать их на площади перед замком. Ещё накануне он договорился с Реной, что сначала она сделает пару кругов над городом, а потом уже опустится на площадку перед его стенами, где обыкновенно проходят народные гуляния и где в своё время приветствовали её мать, которую всегда приглашали на большие торжества. Именно это сообщение произвело на неё особое впечатление. Видимо, она сразу погрузилась в далёкое прошлое и увидела времена былой славы её матери. Поскольку она была весьма умна, то, вероятно, чувствовала большую ответственность за ту миссию, что передала ей мать.

Рена летела медленно, словно собиралась с мыслями, ведомыми только ей. Сделав вокруг города два круга, она зашла на третий, вероятно не полностью рассмотрев город, который ей предстоит в будущем защищать. Потом плавно опустилась поодаль от столов и большой группы людей, чтобы не напугать своим присутствием. Но люди немного погодя стали заметно сокращать дистанцию. Первыми к ней бросились собаки, но их намерения были вполне дружеские. Они остановились неподалёку и всем видом давали знать о своём миролюбии. Потом подошли военные, которые начали здороваться с Альгероном. Он стоял почти вплотную с Реной, чтобы она не чувствовала себя брошенной, и на все предложения пройти с ними к столам вежливо отказывал.

Тогда градоначальник обратился к Рене:

– Мы приветствуем тебя в нашем славном городе и очень просим принять участие в нашем празднике. Люди сегодня собрались, чтобы чествовать дочь своей славной матери Тантеи! Мы просим тебя подойти к нам ближе, окажи нам эту честь! Наши люди всегда с уважением относились к драконам вашего племени.

После такой речи Рена шумно вздохнула и тихонько двинулась вперёд. Когда до накрытых столов оставалось около пяти метров, она остановилась и сказала:

– Мне очень приятно, что вы так тепло отзываетесь о моей матери, и я при случае постараюсь быть вам так же полезна. А теперь давайте перейдём к праздничной программе. Ближе я подходить не стану, а то при моём малом вздохе с ваших столов улетят все угощения.

Шутку оценили, и все принялись поднимать тосты за нового стража города. Рена с большим интересом наблюдала, как люди, постоянно пьющие напитки из больших кувшинов, постепенно становятся такими, словно их сильно побили. Они начинали плохо разговаривать и передвигаться. Когда в то же самое время её опекун совершенно не изменился. Немного погодя начала играть музыка, и больные, с её точки зрения, люди начали странно двигаться и заметно менять выражения лиц. Всё это ей было непонятно, а потому и не очень нравилось.

Она уже думала, что о ней совершенно забыли, но к ней подъехала доверху наполненная фруктами тележка, в которую был впряжён Тонго. Рена с удовольствием стала пробовать новую пищу, но её внимание привлекла ярко одетая женщина, которая подошла к Альгерону и довольно фамильярно увлекла его к кривляющимся людям. Там она просто обвилась вокруг него и долгое время не отпускала, хотя оркестр уже начал играть четвёртую мелодию. Эта картина настолько раздражала Рену, что она протянула переднюю лапу и пальчиком тихонько подцепила ворот кожаной куртки Альгерона, тем самым заставив его обратить на неё внимание и вернуться на прежнее место. Все присутствующие затихли, включая музыкантов.

Альгерон, который тоже был слегка пьян, не сразу понял, что именно происходит, но Рена вывела его из затруднительного положения и едва слышно сказала:

– Почему ты постоянно крутился вокруг этой женщины? Мы с тобой так не договаривались!

– Но мы с тобой никак не договаривались!

– Нет, давай вспоминай. Ты сказал, что у тебя нет пары. А раз так, то я и есть твоя пара.

– Ты не совсем всё правильно понимаешь. Мы с тобой просто хорошие друзья.

– Мы больше, чем друзья, мы семья, а эти узы нерушимы, насколько я понимаю.

– Но ведь жизнь так устроена, что иногда мы сами определяемся в своём выборе…

– Судьба сделала свой выбор, вернее ты сам. Кто пришёл в мою пещеру и нарушил мой покой? Может быть, я и вообще не появилась бы на этом свете. А теперь изволь не портить мне настроение!

– Хорошо, давай не будем ссориться. Я принимаю твои условия. Просто я не был к этому готов.

– Ты не слишком расстраивайся, это не говорит о том, что ты будешь привязан ко мне навечно. Возможно, что я когда-то и встречу себе приятного собеседника из своего племени и тогда соглашусь жить с тобой на некотором отдалении, а пока будь добр не нарушай наш договор. И ещё, я должна тебе сказать, что праздник произвёл на меня совсем не то впечатление, которое я ожидала. Объясни мне, почему люди вдруг сделались совершенно иными, стали вести себя как-то странно? Именно это мне очень не понравилось.

– Это всё от выпитого вина. Люди пьют его, чтобы было весело.

– Сомнительное утверждение. Нам всем всегда очень весело, когда мы вместе. А их собралась такая огромная толпа, а им нужно пить, чтобы было весело. Где в этом смысл?

– Этим вопросом многие задаются, но эта проблема так и не решена.

– Тогда это очень странно, что вы всё ещё существуете.

– Это почему?

– Ну если вы часто так гуляете, а именно в этот момент появится враг, вас можно просто одним махом уничтожить. И никакие ядовитые стрелы не помогут.

– Ты зря так думаешь. Должен тебе сказать, что гарнизон, который охраняет город, во время службы не пьёт.

– Какую часть населения составляет количество людей в гарнизоне?

– Я полагаю, что пять процентов.

– Но вы практически обречены, как вы выживали все эти годы без защиты? При наличии по соседству драконов, каждый, кто в силах поднять меч, должен стоять в строю.

– Я вижу, что в тебе уже проснулся полководец.

– Это у меня в крови. Я не зря сегодня зашла на третий круг, облетая город. У вас очень длинная линия обороны, и если по ней растянуть ваши боевые единицы, то это выглядит весьма плачевно. Нужно обязательно сделать оградительный канал. У вас рядом река, и стоит лишь в нужных местах поставить шлюзы, чтобы постоянно регулировать уровень воды в канале. Серые драконы не умеют плавать, и канал для них будет серьёзной преградой. Даже перелетев его, падать при ранении они будут в воду, там их легко будет добивать. Я также заметила, что северная сторона вашего города естественным образом защищена огромной неприступной скалой. Это большая удача, там совершенно не стоит ждать нападения. Она слишком высока для полёта серых драконов и чересчур гладка и отвесна, чтобы её преодолели люди.

– Это правда. Видимо, на заре основания нашего города наши предки очень удачно подобрали место для удобного проживания их потомков. Эта скала весьма занимательна. Помимо того, что её естественный карниз даёт нам большое пространство обзора, в её центре, на высоте примерно двадцати метров, из тонкой поперечной расселины непрерывным потоком стекает водопад трёхметровой ширины. У основания скалы находится естественное углубление. Длина его около десяти метров, а глубина около полутора. На дне этого бассейна есть совсем небольшой жёлоб, и вода по нему уходит под землю, но водоём при этом всегда полон. Кроме этого, для обеспечения горожан водой на разных улицах пробито несколько колодцев, чтобы не ходить всем к скале, поскольку город не так уж и мал.

– Ну по крайней мере на время случайной осады город снабжён водой, а это уже немало. Ведь её надо не только пить, но и тушить пожары.

– Рена, у меня создаётся впечатление, что я стою на докладе у градоначальника.

– Поверь мне, от нашего с тобой разговора толку будет гораздо больше, чем от этого веселья. Я думаю, что совершенно необходимо в кратчайшие сроки начать строительство канала вокруг крепостных стен и сразу же изготавливать подъёмные мосты. Я успела заметить, что у вас, кроме центральных ворот, имеются ещё два входа в город, с западной и восточной стороны. Интересно, а у вас ещё есть враги, кроме драконов?

– К сожалению, нам иногда досаждают пираты. Особенно когда на море шторм, они заходят в речные порты для починки кораблей и пополнения запасов. При этом не могут отказать себе в удовольствии грабить, а иногда и убивать, если горожане и крестьяне оказывают сопротивление, защищая своё имущество. Ты абсолютно права, наш город будет неприступен при наличии канала и подъёмных мостов. Ты мне сейчас преподала хороший урок. Я тебя благодарю и в ближайшее время попрошу провести большой совет, чтобы поговорить с градоначальниками, которые распоряжаются городской казной, ибо на одном энтузиазме укрепления нам не возвести.

– Первая здравая мысль за сегодняшний день.

– Ты, как всегда, ужасно прямолинейна.

– А как может быть иначе, когда дело касается защиты человеческих жизней? Только я внесу ещё одно дельное предложение. В данное время не стоит проводить никаких собраний. Согласись, что градоначальники находятся в определённом градусе, который не будет способствовать благополучному решению наших планов.

– Ты опять права! Значит, все разговоры откладываем на завтра. А у меня возник по этому поводу вопрос, а где мы будем сегодня ночевать?

– А ночевать мы в любом случае будем дома. Просто предупреди своего заместителя, что мы прилетим к обеду, тогда и состоится большой городской совет, где все будут иметь право высказаться. А в конце собрания мы проведём голосование среди всех присутствующих, так и будет решена судьба строительства оборонительных укреплений.

– Что ещё изволит моя госпожа?

– Изволит лететь домой и спать, меня утомили эти радостные звуки музыки, которые так некстати дополняют вопли людей. Я пока ещё не привыкла к таким шумным гуляниям.

– Я буду отсутствовать буквально десять минут. Они нужны мне для того, чтобы сообщить градоначальнику о твоём высочайшем волеизъявлении.

– Судя по твоей речи, ты либо выпил лишнего, либо встреча с горожанами настолько подняла тебе настроение, что ты постоянно иронизируешь. Но можешь и вовсе перейти на эту манеру общения. Так, по крайней мере, сразу будет понятно, кто в нашем тандеме главный.

– Слушаюсь и повинуюсь, ваше светлейшее драконство!

– Если бы ты не был таким крошечным, я бы тебя хорошенечко встряхнула. Прямо лицедей, а не начальник охраны.

После последней фразы Альгерон затерялся в толпе горожан, но, как и обещал, ждать его пришлось недолго. Уже через двадцать минут они взмыли в звёздное небо. Когда Рена набрала довольно большую высоту, звёзды стали казаться более яркими и притягательными. Хотелось, чтобы полёт длился бесконечно, унося их всё ближе к магическим светилам, которые блуждают в необъятной вселенной.

Пока Альгерон предавался мечтам, Рена уже заходила на посадку. Ночь была практически бессонной, потому что он думал о предстоящем совете и его исходе.

Утром Рена была на удивление молчалива. Было видно, что она опять что-то сосредоточенно обдумывает. Они так и промолчали целое утро, но к назначенному сроку вылета Рена всё же нарушила молчание:

– Я вот всё утро думала, когда же ты заведёшь разговор о самом главном, помимо укреплений?

– Интересно, это о чём я должен был ещё позаботиться?

– Ну хотя бы о том, как оповестить именно меня в случае нападения драконов. Я, к большому сожалению, не обладаю телепатией, а потому и не могу предугадать замыслы врага.

– И ты опять совершенно права! Но во времена твоей матери мы били в колокола на башнях. Ведь скорость серых драконов невелика, и времени было вполне достаточно для того, чтобы успеть к нам на помощь.

– Ну а если, например, идёт проливной дождь или дует сильный ветер? Ведь море рядом. Тогда как выходить из положения? К тому же пираты, о которых ты упоминал, двигаются гораздо быстрее драконов.

– У меня пока нет никаких предложений.

– А я подумала о другом звуковом сигнале. Я могу слышать низкие звуки до десяти километров. Если не считать извилистых дорог вокруг горы, до города отсюда не более семи километров, по прямой. Есть у вас музыкальные трубы, которые могут издавать столь мощные звуки?

– Я никогда не вникал в музыкальные конкурсы, хотя по праздникам у нас со всех мест собираются трубадуры. И некоторые трубы звучат весьма внушительно.

– Вот мы, не откладывая эту проблему на долгое время, должны всё это проверить. Сделаем это сразу после собрания. Мы полетим домой, а они пусть гудят в трубы и звонят в колокола. А с ответом о лучшем сигнале мы им пошлём Фарго. А теперь нам уже пора в путь, не будем заставлять нас ждать. И сами мы по прилёте ждать никого не будем. Ты сразу огласишь присутствующим, по какому поводу мы собрались, и подробно изложишь наши соображения. После чего мы будем отвечать на вопросы горожан независимо от их социального положения, ибо жизнь любого человека имеет одну цену.

– Рена, у меня складывается такое впечатление, что ты за два дня повзрослела на целую человеческую жизнь.

– Обстоятельства заставляют меня погружаться довольно далеко в возвратную память, а там есть ответы на все вопросы. Жаль, что люди каждый раз учатся всему заново. Ну давай уже готовиться в путь. Мне хочется как можно скорей решить этот вопрос и начать действовать. Надо, чтобы было меньше разговоров, но больше дела.

Когда Рена подлетала к городу, она видела, что на площади собралось много народа, и они приветствовали её радостными криками. Она сразу почувствовала, как некое тепло разливается у неё в груди. Ей стало понятно, что эти маленькие люди становятся ей всё ближе…

Сразу после приземления Альгерон заговорил о планах, которые разработала Рена и которые могут сделать их город более укреплённым, а количество жертв среди населения свести к минимуму. После него выступил градоначальник, а в его речь постоянно вставлял реплики казначей. Их речь сводилась к тому, что город не в силах осуществить этот проект, так как это требует огромных средств. Сами вырыть такой огромный канал они не смогут, а наёмная сила полностью истощит казну.

После их выступления заговорила Рена:

– Если этого не сделать, то лет через пять в этом не будет нужды, ибо вас останется малая горстка. И не стоит надеяться на то, что если рядом появился красный дракон, то теперь можно и вовсе ничего не делать. Ведь я вам присягу на службу не давала и не собираюсь этого делать, так что стоит задуматься, как самим выходить из данного положения. Количество серых драконов растёт, а вы ничего не предпринимаете. Нехватку денег можно компенсировать тем, что земельные работы может производить население города и сёл. В конце концов они это будут делать для своей же безопасности. Но вот заботу о шлюзах и мостах должна взять на себя городская казна, которая исправно получает налоги. И, как я смогла убедиться, у вас очень давно не проводились затратные стройки. Я готова выслушать все ваши вопросы и предложения.

Первым из толпы вышел простой горожанин и обратился к Рене:

– Я думаю, что всё, что вы предложили, нужно исполнить в ближайшее время, но у меня есть вопросы, и, возможно, вы сможете нам дать дельный совет. У нас давно не было дождей, а потому земля сильно утрамбована телегами и лошадьми. Вскопать её будет просто адским трудом, и займёт эта работа огромное количество времени. Может, у вас на этот счёт есть свои соображения?

– Очень разумный вопрос. Я об этом уже думала, и я смогу вам оказать ощутимую помощь. Прямо завтра я начну поливать землю на первых участках. Я могу переносить большое количество воды и сбрасывать вниз. А на следующий день, когда она полностью впитается, землю надо взрывать плугами, а грунт сразу же перекладывать на телеги, которые вы будете крепить одну к другой, но без лошадей. Поясняю, как всё это будет происходить. Для взрытия грунта соедините между собой десять плугов и прикрепите к ним длинную цепь, за которую я возьмусь и потяну плуги, взрыхляя верхние слои почвы. А затем наполненные вами телеги с землёй переправлю в то место, которое вы мне укажете. Я думаю, что так дело у нас пойдёт гораздо быстрей. В это время инженеры со своими подручными займутся строительством мостов и шлюзов. Я думаю, что казна с этой задачей справится, а теперь я хотела бы услышать казначея. Прошу вас, не стесняйтесь и поясните горожанам, как обстоят дела с их деньгами.

Казначей, весь обливаясь потом, вышел вперёд и дрожащим голосом заговорил:

– Вы так неоднозначно выразились, смею вам заметить, что деньги принадлежат городу.

– Поясните. Я полагаю, что город – это прежде всего люди! Горожане, которые в нём живут и отчисляют деньги в казну. Ведь не может быть казны без горожан. Поэтому я правильно всё сказала, а если у вас другое мнение, то вы зря занимаете место казначея. Я думаю, что при голосовании эту ошибку легко исправить.

После этой реплики собравшиеся долго аплодировали.

Дождавшись тишины, слово взял мэр города:

– Я уверен, что с вашей непосредственной помощью мы, конечно же, справимся с поставленной задачей гораздо быстрей, а казначей тщательно произведёт с инженерами расчёты, и всё будет выполнено в лучшем виде. Вы правильно заметили, что данный проект служит для личной защиты каждого, кто проживает в городе и вблизи его пределов.

Рена кивнула, давая понять всем присутствующим, что она довольна ответом. Поскольку споров больше не было, то голосование проводить не пришлось.

Альгерон заговорил о методе оповещения Рены на случай нападения и попросил, чтобы уже на следующее утро они подали различные сигналы, и, если какой-нибудь из них будет слышно, они тут же прилетят и начнутся работы по строительству канала. Поэтому остаток дня горожанам надо использовать для создания многоступенчатого плуга и подготовки состава подвод для вывоза грунта.

По окончании его речи люди выкрикивали слова благодарности и прощались до следующего дня.

По прибытии в пещеру Рена находилась в приподнятом настроении. Она постоянно улыбалась и щурила глаза. Потом, не выдержав молчания Альгерона, заговорила:

– А всё прошло гораздо лучше, чем я ожидала. Даже голосования проводить не пришлось.

– Конечно, после твоей речи о возможной смене казначея все ответственные начальники почувствовали, что с твоей помощью горожане очень даже легко произведут перестановку в городском совете. А кому же хочется терять почётное, да ещё весьма доходное место? Вот поэтому и не последовало никаких возражений.

– А я по наивности своей подумала, что в совете города находятся умные и дальновидные люди.

– Не обольщайся, люди поражены такой заразой, как накопление денег впрок. И с большой неохотой с ними расстаются. И совсем не важно, личные это сбережения или чужая казна.

– Совершенно не понимаю, ведь деньги существуют для того, чтобы их использовать в нужных целях.

– Не пытайся понять людей, я давно живу среди них и не понимаю многих их поступков. Не всегда ясно, какие именно мотивы ими движут.

Остаток дня они провели за разговорами, обсуждая подробности строительства, и уснули глубоко за полночь.

Утром Рена услышала гул, сначала ей казалось, что он исходит из-под земли, но потом она поняла, что эти сигналы подают горожане. Выйдя на площадку перед пещерой, она уловила разницу в звуках, и оказалось, что колокола гораздо эффективнее труб.

Подлетая к городу, они уже видели собравшихся людей с левой стороны городской стены, где было решено начать работы. Когда они приземлились, к ним подошли землемер с инженером и сообщили, что они уже давно работают и сделали основные разметки канала и его протоки к реке. У основания скалы уже стояли скреплённые толстыми цепями плуги.

Теперь дело было за Реной. Предстояло орошать почву. Она попросила всех отойти к главным воротам и оттуда наблюдать за её работой. Альгерону пришлось снять с неё упряжь, и после этого она полетела к реке. Она сделала разворот над рекой и, полетев против течения, резко нырнула, через несколько мгновений вынырнула и направилась к основанию скалы. Подлетев к разметке, она чуть спустилась к земле, с силой вытолкнула воду из едва приоткрытой пасти. Это походило на настоящий проливной дождь. Таких полётов Рена совершила около двадцати, полив всю землю около левой стены. После чего она попрощалась со зрителями и посоветовала на завтрашний день вооружиться лопатами, потому как завтра они уже будут не только наблюдать, но и работать. При этом добавила, что было бы очень хорошо, если бы мужчины, не состоящие в страже, обзавелись мечами, поскольку свою жизнь лучше защищать самостоятельно, не возлагая ни на кого такую важную миссию.

На следующий день возле городской стены кипела работа. Желающих помогать оказалось так много, что подводы очень скоро наполнялись взрытым грунтом, и у Рены практически не было времени на передышку. Едва она протягивала метров на тридцать плуги, как люди подтягивали к ним подводы и быстро наполняли их грунтом. Рена, прихватив обоз, тянула его к реке, и там рабочие переворачивали его у самого берега, поскольку, пользуясь удобным случаем, городские власти решили увеличить по длине и ширине причал порта.

В таком темпе работы велись уже более месяца, и треть рва была уже готова. Теперь надо было рыть отвод к реке и устанавливать шлюзы, пока будут идти дальнейшие работы по рытью канала.

В это время все кузни в городе трудились над проектом и изготовлением подъёмных мостов. Рена внесла предложение, чтобы внешняя сторона подъёмного моста была покрыта листами тонкого железа, а затем к нему была прикреплена железная решётка с длинными шипами. Первое – чтобы предотвратить возгорание моста, когда мост будет поднят и станет служить защитой от проникновения противника; второе – чтобы невозможно было таранить его толстыми брёвнами, поскольку они сразу будут нанизываться на шипы и их довольно сложно будет снимать. В этом случае у защитников будет достаточно времени, чтобы снять штурмующих стрелами или кипящей смолой.

Рена постоянно удивляла людей своей осведомлённостью в военном деле, и Альгерону приходилось объяснять, что у драконов есть возвратная память, которая передаётся из поколения в поколение. И при возникновении сложной ситуации Рена погружается в кладовые памяти, оставленные ей предками. Теперь уже люди меньше шли за советами к своим соплеменникам, а напрямую обращались к Рене. Такое положение дел её очень радовало, а вот управляющих городом и мастеров весьма огорчало.

Улетая в очередной раз, Рена сказала, что объявляет трёхдневный перерыв, чтобы все отдохнули и могли сделать текущие дела, и при этом призналась, что она и сама изрядно устала. Все это восприняли с пониманием, поскольку знали, что основную работу делает именно она.

Два дня Рена почти не выходила из пещеры, она действительно сильно устала. Она даже не говорила, и Альгерон не утруждал её ненужными разговорами, но сам ужасно гордился ею и восхищался её самоотдачей. Он думал о том, какие же всё-таки драконы ответственные. Рена помогает совершенно незнакомым людям и делает это с таким увлечением.