Глава 7 · Преображение

Седоусый, полноватый, внешне похожий на моржа, адмирал Непенин славен делами, имеющими мало общего с искусством флотоводца. Он был отцом-основателем морской радиотехнической разведки, мастером агентурных игр. И тем и другим морские офицеры обычно заниматься брезговали. Эта показная брезгливость – одно из свидетельств деградации морского офицерства как любой закрытой кастовой структуры. Непенин, известный на флоте присказкой «думать-то надо», постепенно урезанной до личного пароля «думато», был исключением.

Двадцать седьмого августа 1914 года он буквально ворвался в кабинет командующего Балтийским флотом адмирала Эссена.

– Николай Оттович, у меня очень важное сообщение, – начал он свой доклад. – Сегодня ночью на камни возле острова Оденсхольм наскочил немецкий крейсер «Магдебург». В это время в море, на оборонительной позиции Ревель – Гельсингфорс, находились наши крейсера «Новик», «Паллада» и «Богатырь». Они заметили крушение и попытались взять германца в плен. При подходе наших кораблей сопровождавший «Магдебург» миноносец развернулся и ушёл полным ходом. Попытка его обстрелять к успеху не привела. Увидев наши корабли, немцы спешно подорвали свой крейсер. На остров удалось выбраться только восьмидесяти девяти членам команды, остальные сто погибли.

– А что с капитаном немецкого рейдера? – спросил Эссен.

– Фон Хабенихт жив, но находится в очень плохом состоянии, без сознания, – ответил Непенин. – Но важно другое: нами обнаружены шифровальные книги.

Для сокрытия факта изъятия кодовых книг с полузатонувшего корабля была проведена хитроумная операция прикрытия. Под видом Хабенихта под стражу заключили помощника Непенина, капитана 2-го ранга Ивана Ивановича Ренгартена. Офицер свободно разговаривал по-немецки и внешне был похож на немецкого капитана.

Как и рассчитывало русское командование, немецкая агентура смогла связаться с мнимым Хабенихтом, имевшим известную привычку заказывать немецкие газеты в шведском посольстве. Ему, разумеется, предоставили такую возможность. Над буквами одной из статей Ренгартен обнаружил еле видимые точки, складывающиеся во фразу: «Где книги? Сообщите так: если утопили, попросите журнал „Иллюстрированные новости“, если сожгли, то „Шахматный журнал Кагана“ с номером, соответствующим номеру котла на „Магдебурге“».

Ренгартен заказал «Шахматный журнал Кагана» № 14. В этом котле «Магдебурга» были сожжены поддельные кодовые книги и подлинные обложки в свинцовом переплёте.

На следующий день у «Магдебурга» немцами был высажен десант, и достоверность слов Ренгартена подтвердилась. Немцы убедились, что кодовые книги уничтожены[58].

Для расшифровки немецких кодов Непенин создал «мозговую группу» из нескольких офицеров – «Чёрный кабинет», упрятанный в эстляндской деревушке Шпитгамн. До самого конца войны офицеры-дешифровальщики не имели права писать частные письма. Один из них рассказывал характерный для красочного адмиральского языка эпизод: «Когда мы приехали в Шпитгамн, осмотрели с ужасом глухомань и спросили, можно ли привезти жён, Непенин ответил: „Что? Жён? Никаких жён. Чешитесь о сосны“».

В 1916 году радиоразведку Балтийского флота обеспечивали десять радиопеленгаторных и десять станций радиоперехвата, расположенных на побережье. Радиограммы, перехваченные другими береговыми станциями, также поступали для дешифрования на радиостанцию особого назначения.

По роду службы Непенин тесно общался с квартирмейстерами Главного управления Генерального штаба – под такой вывеской традиционно скрывались армейские разведчики. Тесное сотрудничество, взаимовыгодные контакты моряков и армеутов не прекратились после присвоения Непенину звания контр-адмирала и назначения на «расстрельную» должность командующего Балтийским флотом.

Адриан Иванович был своим человеком на Воскресенской набережной в доме № 28, где по соседству с казармами конвоя его императорского величества расположилось неспокойное управление разведки Петроградского военного округа. Обычно адмирала приглашали на посиделки с целью выпросить техническую помощь более продвинутых морских дешифровщиков и пеленгаторов. На этот раз инициатором встречи был адмирал. Повод – совершенно беспрецедентная информация о результатах частного расследования взрыва линкора «Императрица Мария», секретные документы, извлечённые из недр британской миссии, с не менее сенсационными комментариями Распутина.

Комиссия Батюшина, как любая организация, собранная наспех, была дырявым решетом. Информация из неё сочилась во все стороны. Переварив сведения своего агента, Непенин решил действовать быстро и так же полуофициально, как Батюшин, опасаясь, что генерал профукает ценного свидетеля и его уведут англичане или немцы, что ещё хуже.

Близкое знакомство со «святым старцем» началось с конфуза. Как солнечный ожог, Адриан Иванович весь день ощущал на себе насмешливый взгляд этого мужика, вручившего адмиралу всклокоченных, помятых подчинённых. Стыдно было и перед коллегами из армейской разведки, и, что очень странно, перед самим Распутиным, хотя он не произнёс ни слова упрёка. Но этот взгляд…

С началом беседы все страдания адмирала отошли на задний план. Уточнённые и расширенные сведения о готовящемся бунте в Кронштадте и Гельсингфорсе, тщательно планируемые массовые убийства морских офицеров с целью лишить боеспособности Балтийский флот затмили все личные переживания. Адмирал не заметил, как приблизился полдень.

– Что скажете, Николай Михайлович? – спросил Непенин своего коллегу-разведчика во время технического перерыва, когда они остались наедине.

– Ну что тут скажешь, – пожал плечами долговязый очкарик генерал Потапов, официально – заведующий военнопленными, а в действительности ответственный за вербовку среди них агентов русской разведки. – Всё красиво. Настолько складно, что я не могу отделаться от ощущения, будто разговариваю с выпускником Михайловской академии. Вы не рассматриваете вариант грандиозной мистификации?

– В отношении англичан – нет, – твёрдо отрезал адмирал. – Сказанное этим «святым чёртом» косвенно подтверждается другими данными, которые я ещё нигде не оглашал. Этой ночью в Средиземном море погиб линейный корабль «Пересвет»[59], идущий с востока в Архангельск. В связи с его гибелью отмечу интересную подробность о походе Отдельного отряда Балтийского моря, который едва не постигла та же участь. В Порт-Саиде командующий отрядом контр-адмирал Бестужев-Рюмин получил от англичан точное указание фарватеров в Средиземном море, которыми он должен идти, находясь под наблюдением миноносцев и сторожевых судов союзников. Этим якобы обеспечивалась безопасность плавания от подлодок, что для таких тихоходов, как «Чесма» и «Варяг», имеет большое значение.

Но Анатолий Иванович решил, что прямо пересечь Средиземное море будет все же безопаснее, и пошёл собственным курсом, не согласованным с союзниками. Этим он брал на себя огромную ответственность, и в случае несчастья вся вина легла бы только на него. Но отряд благополучно прошёл все море, не встретив ни одной лодки. В первом же порту стало известно, что в эти дни именно на рекомендованных британцами фарватерах появились немецкие подводники и потопили несколько кораблей. Таким образом, благодаря своему адмиралу отряд избежал смертельной опасности. «Пересвет» шёл позже, избрав путь, указанный союзниками, и погиб…

– Всё это домыслы и предположения, – поморщился Потапов, сняв пенсне и потирая указательным пальцем переносицу. – Сомнительная, ничем не подтверждённая связь союзников с диверсантами, более чем загадочная трагедия в британской миссии, странные и очень подозрительные списки, схемы из сейфа англичан и ваши наблюдения, Адриан Иванович, – всё это косвенные улики. Их недостаточно для предъявления претензий. Даже для оперативной разработки союзников надобны более веские аргументы.

– Значит, не верите? – упавшим голосом спросил Непенин.

– Если бы я не верил, мы бы сейчас не разговаривали. Чего-то подобного следовало ожидать. В этом году в Британии произошёл тихий переворот. Все главные посты в государстве неожиданно и одновременно заняли представители общества «Круглый стол», он же «Группа», он же «Мы». На сегодняшний день его активные участники полностью контролируют правительство. Ллойд Джордж – премьер-министр, лорд Альфред Мильнер – военный министр, лорд Бальфур – министр иностранных дел. Перестановки политических фигур на Даунинг-стрит сопровождались целым рядом загадочных смертей. Самая подозрительная – гибель крейсера «Хэмпшир» и его пассажира лорда Китченера, непримиримого противника Мильнера, благосклонно относящегося к России…

– А вам не кажется, – дрогнувшим голосом произнёс Непенин, – что гибель крейсера «Хэмпшир» до боли напоминает гибель «Пересвета»?

– Я тоже сразу про это подумал, – закивал головой Потапов. – Однако мы можем сколь угодно предполагать и призывать весь прошлый опыт, доказывая, что двойная игра для Туманного Альбиона естественна и органична. Но как люди служивые не имеем права выходить за рамки отданных приказов и высочайше утверждённых планов. А там нигде нет даже запятой, за которую можно зацепиться, чтобы начать оперативную разработку.

– Это значит, что разведка не имеет права светить своих агентов и должна вести такие разработки силами людей, чья принадлежность к спецслужбам России не доказана, – прозвучал мягкий баритон за спиной разведчиков.

Адмирал и генерал синхронно обернулись. У дверей, опершись на косяк, стоял смутно знакомый человек. Прямой пробор, короткая стрижка, жёсткая щёточка усов, солдатская гимнастёрка, сидевшая на вошедшем как влитая, выдавали бывалого военнослужащего, а прямой, исподлобья взгляд глубоко посаженных глаз, жёсткая носогубная складка и тяжёлый волевой подбородок – человека, привыкшего отдавать приказы. Но всё же…

– Простите, чем обязаны? – начал было генерал Потапов и запнулся, перебитый непроизвольным возгласом Непенина.

– Матерь Божья! – вырвалось у адмирала. – Вы ли это?!

– Не надо имён, – остановил Адриана Ивановича вошедший, – для всех будет лучше, если озвученная генералом Батюшиным версия о похищении меня неизвестными обретёт второе дыхание.

– Простите, – поперхнулся Потапов, оглядывая преобразившегося гостя с не меньшим удивлением, – но чем же это для вас лучше? Честно говоря, я думал, что вы потребуете немедленно доставить вас в Царское Село, особенно когда заговорили о цирюльнике. Я так и предположил, что необходимо привести себя в порядок, прежде чем предстать перед августейшими очами…

– К сожалению, Николай Михайлович, – ответил после небольшой паузы преображённый, – пребывание перед августейшими очами не решит ни одну из насущных проблем, но только создаст дополнительные.

– Какую же задачу вы считаете на данный момент самой насущной?

– Предотвращение грамотно организованных массовых убийств ключевых военных специалистов под прикрытием революционной анархии.

– А саму революцию тоже собираетесь предотвратить?

– Боюсь, что это невозможно…

– Смелое заявление…

– Не кокетничайте, Николай Михайлович, – поморщился гость. – Вы прекрасный аналитик, и у вас на руках есть информация, не оставляющая ни малейшей надежды на мирное разрешение накопленных в обществе противоречий.

– О чём он говорит? – удивился адмирал Непенин.

– Я говорю о всеподданнейшем докладе генералов-квартирмейстеров и интендантов, – не дал открыть рот Потапову гость, – представленном императору в начале тысяча девятьсот шестнадцатого года, где говорится о неизбежности социальных потрясений в случае, если немедленно не национализировать железные дороги, оборонную промышленность, банки, не положить конец воровству Земгора и не провести ряд социальных реформ… Там же написано о необходимости скорейшего выхода из войны под любым благовидным предлогом.

Потапов побледнел.

– Ну, знаете ли, – выдавил он из себя, – если информация такого рода становится достоянием общественности…

– Не беспокойтесь, Николай Михайлович, – вздохнул гость, – общественность не в курсе. Вы это можете увидеть хотя бы по удивлённому лицу Адриана Ивановича. Ваш доклад был сразу же положен под сукно и забыт, в отличие от объективных обстоятельств, его породивших. Вы сами прекрасно знаете: игнорирование обстоятельств не изменяет их, но здорово влияет на последствия. Революция – это ведь не что иное, как взбесившаяся реформа, не проведённая вовремя.

– И каким же образом вы собираетесь менять последствия, позвольте узнать? – недоверчиво, с плохо скрываемым сарказмом в голосе, спросил Потапов.

– Вы справедливо заметили, что у спецслужб России нет ни единой веской причины разрабатывать союзников, потому что нет убедительных доказательств их действий в пользу кайзера. Следовательно, таковые требуется добыть…

– Вы меня интригуете. Каким же образом?

– Если русской разведке разрешено смотреть только в сторону центральных держав, стало быть, источник доказательств злонамеренности Британии должен находится именно там.

– Перестаньте говорить загадками! – возмутился Непенин. – Что вы хотите, чтобы мы сделали?

– Мне требуется помощь в переходе линии фронта и канал оперативной связи. Основной и запасной. Остальное я сделаю сам.

– Вы отдаёте себе отчёт, о чём просите?

– Вполне. Но всё в ваших силах. Это единственный способ что-то делать, не привлекая военных агентов, не проходя все бюрократические процедуры разработки и утверждения операции с риском утечки на каждом этапе. К тому же для длительных согласований просто нет времени. Я предлагаю частную инициативу, ничего более. Без всяких верительных грамот. Вы в любой момент можете сделать вид, что вообще не в курсе, кто я, что делаю и какие цели преследую. В случае моего провала – ничем не рискуете. В случае успеха – получаете необходимые подтверждения работы союзников против России, долгожданный повод для разработки их резидентуры в России и для выхода из войны.

– Надеюсь, вы понимаете, что вас может ожидать за линией фронта? – возмутился Непенин. – Это вам не прогулка по ночной столице до ресторации и обратно…

– Что такое прогулка по ночной столице, вы, Адриан Иванович, можете осведомиться у ваших подчинённых, – ухмыльнулся гость. – Насколько я понял, они грамотные и опытные воины, имеющие тройной численный перевес перед простым мужиком, не так ли?

Непенин замолчал и обиженно засопел.

Потапов, усмехнувшись, с интересом посмотрел на гостя.

– И всё-таки ваше предложение звучит чересчур самоуверенно и фантастично. К кому вы обратитесь на той стороне? Что сможете предложить?

– Независимо от того, к кому я обращусь и что предложу, вам волноваться не о чем. Я не знаю никаких оперативных секретов, явок, паролей и прочей военной шпионской атрибутики. Но мне известно, с какой страстью Германия мечтает вывести за скобки Россию, чтобы хоть немного сократить собственную линию фронта. Они там, в Берлине, простите, хрен без соли доедают, поэтому будут цепляться за любую соломинку.

– Мне бы ваш оптимизм, – пробормотал Непенин. – Переброску на ту сторону я вполне могу обеспечить с помощью наших лодок. Не впервой.

– Простите, Адриан Иванович, но вынужден буду отказаться. Вас так сильно «пасут» и Балтфлот так плотно нашпигован анархистами, эсерами, эсдеками и беспартийными революционными агитаторами, работающими на МИ-6, что непонятно, из-за какого угла прилетит. Поэтому я буду настаивать на переходе сухопутной границы.

– Бардак там не меньше… – возмутился адмирал.

– Вот именно – бардак! А на Балтфлоте – образцовый революционный порядок. Всё под контролем, все на мушке или на крючке. Любой новый человек как вошь на лысине.

– К армии у вас тоже будут замечания и пожелания? – шутливо поклонился Потапов.

– Если только это в вашей власти, Николай Михайлович, – испытующе упёрся в генерала сухой взгляд серых глаз, – было бы неплохо произвести рокировку и обменять русский экспедиционный корпус во Франции на чехословацкие дивизии, формируемые в России. Они всё равно считаются частью французской армии. А по количеству агентов британской и немецкой разведок вообще не имеют себе равных. Фактически это чужая армия на территории России, и неизвестно, как её используют в случае критических разногласий внутри Антанты.

– У вас есть конкретные факты?

– Они есть у вас. Достаточно проанализировать интенсивность контактов между союзниками и чешскими формированиями, фамилии представителей Англии и Франции, их звания и должности в разведывательных структурах…

– Хорошо, я обращу внимание на этот вопрос, – не дослушав, кивнул Потапов. – Каюсь, эти подразделения временно вышли из-под нашего внимания. Сделаю, что могу. Что-то ещё?

– Назначьте ответственным за мою заброску и за всю операцию… – Он неожиданно запнулся, будто что-то вспомнил. – Кстати, а почему бы не назвать её как-нибудь оптимистично, например «Преображение». Созвучно с новогодним настроением. Так вот, недавно в распоряжение Генштаба поступил полковник Вандам[60]. Если он не занят на другой работе, поручите меня ему. Думаю, Алексея Ефимовича не придётся долго уговаривать, если он узнает о сути дела.

– Пожалуй, вы правы, – без тени улыбки ответил Потапов, – в армии нет более ярого англофоба, чем Алексей Ефимович. Но он и вас, мягко говоря…

– Имеет право, – вздохнул гость, тронув бритый подбородок, – поэтому моё инкогнито лучше не нарушать.

– И как же вас величать?

– Мне всегда нравилось имя Георгий… Георгиус… Но можно и Жорж.

– Пожалуй, Жорж – это будет перебор, – пробормотал по-французски Потапов под понимающую улыбку Непенина.

– Ничего, я справлюсь, – ответил ему гость на языке Дюма и, не обращая внимания на вытаращенные глаза, продолжил по-русски: – Мне требуется решить некоторые бытовые вопросы, ибо находиться по своему постоянному месту жительства…

– Да-да, – торопливо кивнул Непенин, – предлагаю временно обосноваться на «Ермаке». Надеюсь, гражданская команда ледокола находится вне политики, а поток гостей на борту не иссякает в любую погоду. Будете моим личным гостем.

– Если Николай Михайлович не возражает…

Потапов не возражал. Как заботливый хозяин, он проводил гостей до порога, убедился, что они сели в адмиральскую автомашину, вернулся в свой кабинет, бросил адъютанту «не беспокоить», плотно закрыл дверь, поднял телефонную трубку и крутанул ручку коммутатора.

– Говорит Потапов. Соедините с помощником начальника штаба верховного главнокомандующего генералом Клембовским. Срочно!