Глава 18, она же Эпилог

К радости Лиама Северта, мир сломался уже после того, как сломался сам Лиам Северт. А иначе его разум уже мог бы этого и не перенести, но сейчас все катастрофы воспринимались как рядовые события. Привыкший жить с полным порядком в мыслях, с некоторых пор он приспособился функционировать в хаосе. Оказалось, это не так уж сложно: открываешь глаза, куда-нибудь идешь, что-нибудь делаешь, притом можно даже ничего не говорить, закрываешь глаза и надеешься, что попал ровно к началу ночи. Раздражающим фактором стала Вильгельмина и их магическая связка — не будь этого, Лиам в какой-нибудь день решил бы, что больше открывать глаза незачем.

Связка и эта девушка с ее изящными движениями и умением по-особенному смотреть… Это не просто безупречная осанка, это врожденный талант слегка повернуть голову и глянуть искоса. Более чувствительные люди улавливают в подобном ауру высокомерия, но Вильгельмина напрочь лишена такой черты. Может, она неосознанно ощущает, что отличается ото всех и ненарочно это транслирует? Некоторое время Лиам пытался докопаться до первопричин своих эмоций, но потом плюнул. Какая разница, если они в любом случае уже существуют? И какая разница, если Вильгельмина отвечает ему полной взаимностью? Возможно, у нее это происходит исключительно из-за связки, тогда правильнее вообще не задаваться этими вопросами, а радоваться своей удаче. Как бы то ни было, но магия меняет ход их мыслей — толкает друг к другу, независимо от обстоятельств, а заодно вынуждает смотреть на вещи сразу с двух сторон. К примеру, Лиам был просто вынужден испытывать не только ярость за убийство матери, но так же понимание, о котором он никогда не упомянет вслух. Будь он на месте Вильгельмины, испортили бы жизнь ему ради чужих амбиций, он повел бы себя куда жестче, и месть его стала бы несравнимо страшнее. Так вправе ли он бесконечно обвинять? Хотя без связки он бы и не обратил внимания на эту точку зрения.

Магия между ними стала спасением для Лиама, но как же много она накладывает слабостей и ограничений! Куда больше, чем дает силы. Только боги знают, чего ему стоило оставить Вильгельмину в жутких темных коридорах под дворцом. Он буквально рвал себе нутро, отдаляясь от девушки. Тащил Эрмана и Таланею, не заботясь ни о собственных травмах, ни о целости их костей, но думать мог только о том, что она осталась там, где его больше нет. Да, Иристина почти уверена, что Кейвар не причинит вреда «сестре» — и только поэтому у Лиама вообще получилось вновь с хрустом переломать себя и сделать что необходимо, однако легче от этого не стало. Мало кто из людей может описать, каково это — самостоятельно выкручивать себе хребет, но Северт делал это уже неоднократно, раз за разом, уже не борясь с болью, а соглашаясь с ней. К тому же он твердо осознавал, что очень скоро вернется. Но уже не таким слабым и жалким — когда он вернется, то определенно больше не подставит свою уязвимость под удар.

Через некоторое время Лиам полностью успокоился, поскольку точно рассчитал, что будет делать дальше. А если это невозможно — он все равно сделает. План сложен и прост одновременно: порталы, Рубеж, весточки в нужных направлениях, железная аргументация и снова порталы. Лишь затем настанет сложная часть — впервые отстраниться от всего, позволить другим людям и богам сделать за него всю работу. Ведь Лиам Северт единственный, кто может сломать всю задумку в самый неподходящий момент.

Когда его приматывали к носилкам, когда на него навешивали сдерживающие заклинания, а господин Мирдаль подошел, чтобы его усыпить, Лиам уже был готов к самому страшному — к тому, что Кейвар убьет Мину, когда услышит главное заявление. Тогда и Лиама сразу не станет, это очень просто — и без разницы, прикончит его разрыв магической связки или потеря любимой. Он засыпал с чувством, что уже никогда не проснется. По-другому все равно не выйдет, остальные варианты нелепо истрачены…

***

О том, что их план сработал, он узнал еще до того, как закончился его бесконечный сон. Просто ощутил, что Вильгельмина рядом — сидит близко, ждет, когда к нему вернется сознание. И, когда Лиам наконец-то сумел разлепить ресницы и немного повернуть голову, он убедился в своей правоте. Притом и серьезно ошибся: вопреки его надеждам, Мина почему-то не кинулась на него с объятиями и поцелуями, а лишь улыбнулась и проговорила:

— Не знаю, как ты смог на такое пойти, но спасибо. Мне бы твои стальные нервы.

От долгого молчания голос Лиама слегка хрипел:

— Я уже говорил — моих нервов хватит на нас обоих. Он мертв?

Мина сразу поняла, что он спрашивает о Кейваре, поэтому просто кивнула. О том, что именно она и убила названного брата, Лиам узнает позже от посторонних людей. А с ней больше этот разговор не заведет. Все кончено в любом случае.

Жертв, к счастью, было не так много, как он изначально полагал. Поспособствовала личная охрана Скорпа — они были готовы отдать жизнь за короля, но не тогда, когда узнали правду. О тлене теперь кричал весь мир, где-то началась паника, где-то, наоборот, поспешили включить этот раздел в курс подготовки боевых магов: раз проблема существует, нельзя просто закрыть глаза и сделать вид, что ее нет, необходимо подготовиться к ее решению. К сожалению, всегда найдутся люди, которых тянет к запретной силе, и о их преступлениях свет еще услышит. Но, может, все будет не так страшно, как сейчас звучит в монологах провокаторов, предсказывающих конец света?

Вся кровная линия Скорпов была истреблена жителями Соленых островов. После событий в столице, семья Кейвара бежала на родину, но и там не нашла спасения. Сольдо всегда поддерживали эту династию, однако на фоне таких истеричных настроений во всем мире у них не было иного выбора, даже если и остались сомневающиеся. Их король просто сообщил об этом письмом Иристине Армунд — сухо и без извинений за разрушения, которые сотворила их военная армада в герцогстве Черси. Иристина, в свою очередь, не стала требовать контрибуции, полагая, что государствам пора заканчивать период напряжения.

Древний дворец Скорпов был разрушен до основания, включая и зловещие подвальные помещения. Поэтому коронация Иристины Первой проходила в небольшой резиденции близ города — без помпезности, но скорее из необходимости, чем от желания пустить в глаза пыль своей скромностью. Там же она и начала свой период правления. И там же проводила совещания в обычном кабинете, поскольку здесь не предполагалось тронного зала и иных помещений для массовых мероприятий.

На этот раз людей собралось немного, поэтому все могли рассесться за овальным столом. Королева обратилась к самому старшему:

— Барон Нозберг, еще раз примите мою благодарность. Не только за помощь в последних событиях, но и за порядок, которым давно славится ваше баронство.

Упомянутый мужчина самодовольно улыбнулся.

— Спасибо за оценку, ваше величество! Для этого я такой крупный гарнизон и содержу. У меня бандиты не забалуют!

— Как раз поэтому мне потребуется ваша помощь, — продолжила Иристина. — Вам придется остаться в столице в качестве консультанта. Уверена, именно ваш опыт можно каким-то образом перенять на других территориях. Только без личных гарнизонов, а за счет усиления стражей порядка.

— Буду рад быть полезным! — обрадовался он, поскольку такое предложение в перспективе многое сулило — высокое жалование или даже постоянный пост в правительстве.

Его дочь тоже присутствовала на собрании. Она поздравила отца, но отчего-то постоянно косилась на Гирта Аврея — вероятнее всего, уже скоро услышит от него некое предложение, после которого тоже не захочет возвращаться в баронство. У Нозберга одна наследница, но есть пара племянников — будет разумно передать местные дела старшему из них.

Гирт тепло улыбнулся девушке и затронул другой, не менее важный вопрос:

— Ваше величество, стоит официально передать титул герцога Лиаму Северту, хотя трех лет с момента исчезновения Вильгельмины не прошло. Но я настаиваю, ведь для Рубежа такие формальности очень важны, иначе его в этом статусе не примут. И без того будут бесконечно припоминать, что он не урожденный Росс, но после вашего заявления хотя бы не вслух. Дело в том, что у нас с ним много общих дел, их нельзя надолго откладывать. Да и мне пора возвращаться. Кстати, а когда уже наладят прямую транспортировку через порталы без помощи Лиама?

— В скором времени не ждите, — огорчила его королева. — Это еще совсем молодая наука, пока даже маги десятого уровня в одиночку не справляются, но у ректора академии есть некоторые идеи на этот счет. Не будем торопить ученых, иначе случайно отправим путешественников в какой-нибудь мир, где люди не выживают. А по поводу титула — да, вы правы. Я уже объявила Вильгельмину Росс погибшей, поэтому срока давности можем не ждать и назначить нового герцога. Следует придать этому событию торжественности, провести его прямо перед армией или достаточно подписанных бумаг? Лиам, как, по-твоему, будет лучше?

Лиам почему-то посмотрел на Мину, а потом перевел взгляд на Аврея. И смотрел так пристально, как будто был чем-то озадачен. Королеве он не ответил, а выдал нечто немыслимое:

— Это я убил Гарольда. Ваша светлость, это я убил вашего младшего брата.

Надалина вскрикнула. Гирт изменился в лице и медленно поднялся со стула. Мина побледнела и пролепетала еле слышно:

— Зачем?.. — Она действительно не видела причины в этом признании прямо сейчас. Затем перевела взгляд на Аврея и попыталась объяснить: — Гирт, это не утешит твою боль, но знай, что Гарольд вовсе не был тем тихим и нежным юношей, каким мы его считали, он даже пытался меня…

— То есть ты знала, — прошептал Аврей сдавленно, вычленив из ее слов суть.

А Лиам продолжил как ни в чем не бывало:

— В любом случае я убил его по другой причине. Я поверил клевете и совершил эту непростительную ошибку.

Сейчас, когда все основные проблемы были решены, Северт подумал о будущем. Оно вдруг стало простым и ясным: в нем была смеющаяся Мина, в нем сам Лиам притворялся тем, кем никогда раньше не был — ласковым и заботливым мужчиной, в нем он стал таким человеком, которого не в чем упрекнуть. В том будущем он не сидит за одним столом с Авреем, держа в памяти настолько неприятную правду.

Гирт собрался с мыслями и выкрикнул:

— Я вызываю тебя на дуэль!

Лиам с грустной улыбкой покачал головой:

— Нет. Если я буду поддаваться, то выкажу вам неуважение, а это неправда — я искренне уважаю вас. Если не буду — я убью вас за секунды, а это еще хуже, чем я уже успел сделать.

— Да что ты о себе возомнил?! — окончательно вскипел Аврей.

— Ваша светлость, сядьте на место! — осекла его королева. — Никаких дуэлей между вами, я запрещаю! Вы что тут задумали — окончательно лишить Рубеж управления, оставив его вообще без наследников? — Дождавшись смиренного взгляда, он перевела взгляд на Лиама и заговорила с ним непривычно холодно: — Господин Северт, я потрясена. Хотя ожидала от вас чего угодно, но удивлена признанием. Ни единый человек вас в том преступлении не подозревал. Вы понесете наказание в соответствии с законами Летеи, и даже наша дружба вам не поможет!

— Как прикажете, ваше величество, — Лиам и не думал менять позу, просто немного склонил голову.

Иристина медленно вдохнула. У нее были гигантские планы на этого парня, а он взял и все перечеркнул — да, проявил честность, но как же сейчас эта честность пришлась не к месту… Поразмыслив, она заговорила спокойнее:

— Пользуясь данным мне правом, я лишаю вас звания генерала Рубежа и права наследования титула герцога Росса. Вас арестуют немедленно, отправят в распределитель и будут судить. За убийство аристократа вам грозило бы не менее пяти лет каторги, но суд учтет ваши неоспоримые заслуги перед королевством и чистосердечное признание. Тем не менее заключения вам не избежать.

Вирней наклонился к плечу королевы и прошептал:

— Ваше величество, прошу простить мою наглость, но такой ресурс надо расходовать с большей пользой. Он все-таки боевой архимаг!

— Шахта? — предположила королева.

— Шахта, — Вирней едва не потер руки от удовольствия, словно уже прикидывал в уме выручку, которую все равно не сможет положить в карман. Нет, все-таки есть в нем что-то от паука.

— Значит, шахта, — постановила ее величество. — Полагаю, в случае господина Северта можно установить специальную норму добычи эфира. Рассчитайте, сколько примерно способен добыть профессиональный шахтер за пять лет. Нет, лучше за семь, если учитывать разницу в рангах. Иначе мы просто отправим его в легкий отпуск — еще и в академию, где он просто будет валять дурака в компании обожающего его ректора. Я постановляю: пока он не пополнит нашу казну именно на рассчитанный норматив, его наказание не будет считаться отбытым.

— Но это… — начал возмущаться Гирт Аврей.

— Что, ваша светлость? — перебила королева. — Вы полагаете, что я нарушаю букву закона? Вовсе нет. Отныне все преступники с магическим даром принудительно отправляются на добычу эфира, а срок устанавливается судом: для тех, кто просто оступился, это будет шансом не потерять время даром, а приговоренные к смерти — на благо отечества до самой смерти и будут служить. Такое нововведение придумал Кейвар Скорп, и я считаю его вполне разумным. Не будем отвергать отличные задумки только потому, что они исходили от плохого человека. Однако архимагов в делопроизводстве у нас пока не было, придется доработать правила и на их счет.

Гирт вновь привстал, но воспитание не позволяло ему столь яро проявлять эмоции в присутствии венценосной особы, поэтому он вынудил себя сесть и с трудом выдавил:

— Он добудет эту вашу семилетнюю норму за год…

Лиам всегда безупречно контролировал выражение лица, оттого и сейчас никто не заметил промелькнувшей в серых глазах искринки. Какой год? Он управился бы к началу следующей недели, но, к сожалению, ни в одной шахте разом не найдется столько эфира даже на всех уровнях.

Иристина не стала ни соглашаться, ни возражать, а затронула другую тему, вновь привлекая к себе внимание Гирта:

— Ваша светлость, так сложилось, что у Итана Росса больше нет законных правопреемников. Назначать управляющего из столицы я считаю глупой мерой — никто здесь не знает, как у вас там все устроено, поэтому лишь навредит. Полагаю, в нынешних обстоятельствах вы сможете взять под свой контроль всю приграничную территорию? Боюсь, у вас нет выбора, это та задача, которую я вынуждена перед вами поставить. Там мне нужен человек, которому я полностью доверяю, и желательно, чтобы ему никто не мешал. Вы превосходный хозяйственник, наладьте нормальную мирную жизнь и начните уже приемлемые отношения с Эртоном.

Надалина судорожно выдохнула:

— Весь Рубеж? Весь?!

Ее отец вообще отвесил челюсть, не в силах выразить чувства. Оба герцогства огромны, а вместе они представляют собой самую гигантскую и богатейшую территорию королевства! Даже если Надалина пока не мечтает выйти замуж за Гирта Аврея, то все равно выйдет — он за одну минуту стал самым завидным холостяком материка! И лишь один герцог поморщился и отвел взгляд, то ли решив, что от него откупились, то ли уже прикидывая в уме немыслимое увеличение своих обязанностей. Однако никто в этом кабинете не сомневался, что он справится — он даже в период агрессивных атак сумел удержать границу, а эта сфера была отнюдь не его вотчиной.

Мина считала так же, но поздравлять старого знакомого не спешила, а произнесла тихо, но твердо:

— Я тоже хотела бы рассказать, как на самом деле умерла Шелла Росс.

— Вы издеваетесь?! — даже обычно сдержанная королева вышла из себя.

Лиам покачал головой, но перебивать не стал. Мина именно так оценила его поступок — пошла на подобное признание. Но это означало только хорошее: в ближайшее время они не разлучатся, а к шахтам они привыкли как к родному дому.

Вот только девушка сделала неверную ставку — среди присутствующих все знали ее настоящую личность и такое дело нельзя было доводить до суда: уже объявлено во всеуслышанье, что она не Вильгельмина Росс, а вся подоплека дела лишь в этом и заключалась. Внимательно выслушав историю о ее мести, королева покачала головой и приказала немедленно об этом забыть — порядок в Летее сейчас гораздо важнее.

От подобных поворотов в ходе рядового совещания королева утомилась. Ей еще придется подчищать множество хвостов и принимать сомнительные решения. Благо, хоть ей ни в чем подобном признаваться не пришлось: Иристину растили как младшего ребенка, не наследующего корону, и готовили стать героиней Летеи. Так она себя и ощущала, к такому будущему всегда стремилась. За всю свою жизнь она не сделала ничего, в чем мог бы ее упрекнуть даже самый взыскательный суд.

Лиам вышел из кабинета последним, посмотрел на гвардейцев — по всей видимости, именно они его сейчас и арестуют. Поэтому сбавил шаг еще сильнее и придержал Мину за локоть.

— Забыл спросить о самом главном. Я теперь никто, и ты теперь никто. Кажется, впервые мы с тобой стали абсолютно равны. Ты выйдешь замуж за ничтожество? Может, во второй раз свадьба получится лучше. Или хотя бы просто получится.

Она мягко улыбнулась и ответила:

— Выйду, но свадьба получится ужасной. Тебя определят в шахтерское подразделение, а я отправлюсь к ректору — уверена, никто не отзывал мое позволение слушать курс лекций. Если он не откажет, мы с тобой будем встречаться только на полигоне.

— Почему же? Скамейка на центральной аллее — как раз наш уровень. Или ты мечтала о более торжественном празднике?

Мина грустно усмехнулась. Тогда Лиам не выдержал, обнял ее одной рукой и притянул к себе. Спросил в макушку:

— Злишься на меня?

— Злюсь, — призналась она. — Но снова осознала, почему ты вызываешь во мне такой восторг — постоянно делаешь то, чего от тебя не ожидают. С тобой никогда не будет легко, ты всегда будешь меня злить, вот только что-то попроще меня уже не устроит.

Лиам наклонился к ней и поцеловал — не впервые, но впервые по-настоящему и без подоплеки. Впервые так открыто, больше не скрывая темных мыслей и искренних эмоций. Мина отвечала ему еще более жарко, поскольку она и прежде ничего скрывать не умела. Гвардейцы продолжали топтаться в стороне, все еще не понимая, как следует себя вести со столь неоднозначной персоной, как Лиам Северт.

***

Спустя пять лет после свержения династии Скорпов и возвращения на престол династии Армундов

— Его светлость герцог Черси! Ее светлость герцогиня Черси!

Объявленные персоны прошли по ковровой дорожке к трону. На этот раз слишком серьезный церемониймейстер не выдержал и едва слышно цыкнул в сторону:

— Господин министр, держите себя в руках!

Вирнею пришлось поморщиться и отступить, чтобы дождаться друзей в положенном месте. За несколько лет в должности министра ресурсов он так и не освоил все правила дворцового этикета. Его терпели за вклад в развитие отрасли — наверняка на этом посту еще ни разу не оказывался столь дотошный, внимательный и верный короне человек, который в любую проблему погружался лично. Поговаривают, что он даже время от времени лично спускается в шахту с отрядами новобранцев, чтобы оценить их подготовку и составить точный список необходимых артефактов! Скорее всего, выдумки, ведь подобного не может быть.

Лиам и Мина поздравили королеву с днем рождения и только после отступили к толпе ожидавших придворных, чтобы услышать из-за спины:

— Вы почему не у меня остановились?! Не хотели обижать ее величество? Но жить во дворце — такая скукота!

Мина, не оборачиваясь, предупредила:

— Тихо ты, а то нас снова всех выгонят за неуважительное поведение. Потом поговорим.

Церемониймейстер действительно покосился в их сторону, однако промолчал и зычно объявил следующих гостей:

— Верховный вождь Эртона Рамушисс, на десятом году правления названный Мудрым, на двадцатом году правления названный Смелым, на сороковом году правления названный Плодовитым, на пятидесятом году правления названный Долгожителем, на шестидесятом году правления названный Толкователем Слова Богов! В сопровождении господина Гельта и госпожи Гельт.

Старик не опирался на кривой посох, но никогда с древним символом власти не расставался. Этим атрибутом очень удобно грозно потрясать в случае необходимости. С каждым годом он выглядел все моложе и бодрее — его дети, внуки и правнуки уже потеряли надежду когда-нибудь с ним попрощаться: скоро «Долгожителя» переименуют в «Бессмертного». Вряд ли они одобряли все нововведения последних лет, однако оспорить его право принимать решения не могли — в Эртоне испокон веков так устроено. Им и оставалось только добавить к его имени очередное звание, а уж как он странно и дико принялся «толковать» то, во что они столетиями верили иначе, не их ума дело.

В столицу Летеи верховный вождь зачастил — благо, через порталы путь не занимал много времени. С лица королевы сошло выражение благодушия, она едва не поморщилась, но все же сумела начать со вполне официального:

— Мы всегда рады приветствовать верховного вождя и нашего союзника в этих стенах! — правда, продолжила совсем иным: — Надеюсь, хоть на этот раз вы с подарками, а не требованиями финансирования?

Черный дым поначалу изучал все человеческие повадки и культуру Эртона, чтобы не выглядеть подозрительно, но через год-другой внезапно осознал, что он верховный вождь, то есть никто ему не указ. И начал проявляться его истинный характер, который по большей части формировался под влиянием его сопровождающих. Каждый его визит в Летею сулил скандальное зрелище — оттого-то придворные и радовались его появлению, как забавному выступлению бродячего цирка.

— И я рад приветствовать себя в этих стенах, ваше величество! — отозвался черный дым в теле Рамушисса. — Хорош дворец — отстроили лучше прежнего. Я долго размышлял над тем, что подарить прекрасной королеве Иристине, выбирая между бриллиантовой диадемой и золотыми кружевами, а потом понял, что у вас и так все есть — мне, скромному верховному вождю, вас нечем удивить. Поэтому лучше я подарю вам возможность проявить свою щедрость и благородство… — Он замешкался, ища в кармане какой-то листок. — У меня тут список! Итак, восемнадцать единиц грузовых дилижансов, тридцать четыре пассажирских…

Гельт деловито закивал, полностью подтверждая слова своего «господина». Однако Иристина уже не слушала. Она обреченно всплеснула руками и посмотрела на посла Сольдо. Развела руками и обратилась к нему:

— Господин Харро, вынуждена вновь похвалить вас за грамотную международную политику. Иметь с вами дело — одно удовольствие! Вы случайно не знаете, у народа Эртона есть хоть какие-то пределы наглости?

Тот прокашлялся, скрывая усмешку, и ответил:

— Не знаю, ваше величество. По-моему, вам проще было бы присоединить Эртон к Летее в качестве дотационного региона, чем…

После такого заявления верховный вождь сбился, грозно ударил посохом по полу и вскипел:

— Никогда! Никогда мой свободный народ не станет частью чужого королевства! Мы верим в своих богов, чтим иные порядки и привыкли к просторам, а тут даже воздух, простите, какой-то несвежий. И ведь я не прошу подачек! Это нормальный торговый обмен — взамен мы предлагаем шкуры, меха и лучшее в мире зерно!

Иристина прищурилась:

— Какая замечательная новость, мы ее ровно год назад слышали. Караваны на подходе или уже выгружаются?

— Скоро будут! — торжественно оповестил верховный вождь. — Как только у нас будут, так и вам привезем. Вы не верите слову верховного вождя Эртона?!

— Верим, конечно, — сдалась Иристина. — Предлагаю обсудить это завтра. Но сразу предупреждаю — сократите ваш список в десять раз, тогда есть шанс договориться хоть по каким-то пунктам.

Госпожа Татья Гельт тоже знанием этикета не отличалась, поэтому поспешила добавить, вовсе не тушуясь направленных на троицу веселых взглядов придворных:

— И три тысячи золотых дайров на строительство новой больницы! А еще просим командировать к нам трех архимагов-целителей для обучения лекарей. Мы там магическую школу запланировали, поэтому пришлите к нам еще…

— Хватит! — прервала ее королева. — Я сказала — обсудим завтра. О боги, ваша троица — это нечто! Клянусь, я уже давно вышла бы из себя, не считай вас своими друзьями и соратниками.

Церемониймейстер просто начал толкать их в сторону от прохода, бесконечно кланяясь и извиняясь, поскольку ему давно было пора объявлять следующих гостей. А Оливер все равно закончил:

— Скажите спасибо, что пока не академию!

Они тоже остановились возле Мины и Лиама, пока к ее величеству направлялся правитель Рубежа. Гирт Аврей точно приехал вместе с предыдущими гостями, но почему-то держался на расстоянии — если они так себя ведут при королеве, то ему уже давно всю плешь проели. Он и рад бы наладить бесперебойные торговые потоки в обе стороны, но пока эртонцы больше просят в долг, чем дают.

Мина тихо прошептала:

— Татья, Оливер, а вы почему до сих пор не в меховых шапках? Еще не заслужили?

Гельт, что стоял к ней ближе, произнес:

— У меня встречный вопрос: а почему это герцогство Черси до сих пор не отправляет нам благотворительность? Пару мешков золота жалко?

Лиам ответил, продолжая смотреть вперед:

— Не жалко, но убывает. У нас, знаете ли, тоже не сладко. Не так бедно, как у вас, но в сравнении с вами даже гиблая пустыня выигрывает.

Оливер возмутился:

— Сам бы попробовал поднять с коленок то, что даже на пузе еще не валялось!

— Я попробовал, и у меня получилось. — Лиам не улыбнулся, но тем самым еще сильнее обидел бывшего капитана.

Конечно, он преувеличивал. Их задача была куда проще — восстановить экономику целого региона, разрушенную в ходе переворота Кейвара Скорпа. А вот Оливер, Татья и черный дым не восстанавливали, а создавали ее с нуля, поскольку в Эртоне до их прихода вообще никакой экономики не было.

Министерство ресурсов освободило Лиама Северта через четыре месяца, когда он принес из шахты последние мешки с эфиром. Они бы и рады были с ним вовек не расставаться, однако сама королева установила норматив, чем едва не нарушила стабильность поставок. После Лиама шахты становились так девственно чисты, что их можно было использовать разве что для портальных переходов. Это порадовало бы лишь министерство перевозок, а для восстановления ресурса шахту необходимо запечатать на десять лет.

Сразу после отбытия наказания они с Миной отправились туда, где их помощь требовалась больше всего — в герцогство Черси. Вначале эти двое собственными руками помогали строить дома в полуразрушенных городах и сожженных деревнях, жили в наспех построенном бараке для рыбаков, решали конфликты, возились с каждой проблемой, налаживали первые отношения с Солеными островами. Жители Приморья уже слышали о бывшем генерале Северте и о том, что он едва не стал герцогом на Рубеже — так бы и случилось, если бы королева не решила отдать все территории Авреям. И, в силу гибели всех членов семьи Черси, начали объединяться вокруг него и его молодой деятельной жены, поскольку разруху не победить без руководящей руки. В прошлом году ее величество даровала титулы герцога и герцогини Черси не просто так, а за огромные заслуги по восстановлению региона, повинуясь воле теперь немногочисленного населения побережья.

В ту пору Лиам и Мина выглядели едва ли не так же, как сегодня их друзья из Эртона, — тоже постоянно просили дотаций из казны, хотя разница весомая: Черси были самой пострадавшей частью Летеи, а не другим государством. Однако пусть придворные смеются над нытьем и наглостью эртонцев, а они не станут, хотя и продолжат по-доброму потешаться.

Вирней никак не унимался:

— А может, потом все-таки в мои апартаменты? Закатим вечеринку, вспомним прошлое. Хорошо, что вы детей с собой не прихватили — вот их я не пригласил бы. Мальчишки уродились у вас жуткими, при всем уважении.

— В отца пошли, — вздохнула Мина, все равно улыбаясь, будто услышала похвалу.

— Такие же спокойные и уравновешенные? — пошутил Лиам.

— В шестиногу они пошли, — крякнул Гельт. — Пока за одним следишь, второй сзади нападает. Это будут первые в мире архимаги-разрушители при вашем-то воспитании.

— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? — холодно осадил его герцог Черси.

Но Оливер просто развел руками:

— А что ты мне сделаешь? Я гражданин другого государства, посол мира!

— Вот и посол отсюда, — поддержала мужа Мина, которой тоже казалось, что старые друзья все сильнее напоминают эртонцев, а не культурных людей.

Судя по тому, как Лиам сжал ее пальцы, она поняла, что он на самом деле вовсе не злится — наоборот, хохочет внутри себя с непроницаемым выражением лица. Хорошо ему, он вообще никогда не поддается сильным эмоциям, как был ледяной глыбой — так ею и остался. Разве что за закрытыми дверями спальни Лиам Черси превращается в совсем другого человека, но это уже не касается никого, включая и самых близких приятелей.

Конец