49

Эра

— И что это было? — с ехидцей поинтересовалась Алина, пристегнув ремень.

Вечером, когда все разошлись, возможности перекинуться словечком не представилось. Славка сам все убрал и загрузил посудомойку, прогнав нас спать, — не муж, а золото! Но теперь, по дороге на аэродром, ее грызло любопытство.

— В смысле? — я включила дурочку.

— О чем вы там курили с Ником? Уж больно вид у тебя был очумелый.

— Да ни о чем, — делиться не хотелось. — О том, как паршиво я прыгаю. Он мне уже весь мозг съел.

Алина хмыкнула недоверчиво, однако приставать не стала. Мол, как знаешь, пытать не буду.

Я рассчитывала увидеть Никиту до занятий, но его нигде не было. Появился, когда вся группа уже собралась. Мазнул по мне равнодушным взглядом, кивнул. Как будто и не случилось ничего вчера. На меня словно ведро ледяной воды вылили. И сразу же включилась злость.

Вот так, да, Мухин? Ну и хрен с тобой. Тоже мне, герой-любовник. То есть не герой и не любовник никакой ни разу. Очень надо было.

На этом занятии мы отрабатывали акробатику, самую простую фигуру, которая шла новичкам в зачет на получение разряда. Никита подробно расписал положение в формации, порядок отделения от самолета, заставил каждого повторить по несколько раз все действия.

— Эра, будешь паникером.

Паникером называли участника группового прыжка, который отслеживает высоту за всех и дает команду на разбежку, чтобы парашютисты не сцепились куполами. Обязанность эту не любил никто. Хуже только быть мясом — прыгать первым на нейтральном куполе[1], обозначая точку выброски.

— Почему я? — вырвалось невольно.

— По кочану и по кочерыжке, — отрезал Никита. — Потому что я так сказал.

Вот тут я снова почувствовала, что ненавижу его всеми четырьмя лапами… нет, с ног до головы… тьфу, всеми фибрами. А себя — еще больше. За то, что вообразила всякие глупости. И даже чего-то там себе такого напредставляла.

Вот точно олениха!

Мы отрабатывали прыжок сначала в классе, потом по очереди в аэротрубе. Никита все так же рычал на меня. Я огрызалась, но про себя. Получили парашюты, надели, дождались команды на взлет. Больше всего я боялась опозориться еще и в прыжке. Самая главная проблема для паникера даже не в том, чтобы правильно отследить высоту, а в том, чтобы четко подать знак, после чего самому уйти в разбежку и раскрыть парашют. Но я справилась. Во всяком случае, мне так показалось. Да и Никита на разборе не проехался по мне танком. Вообще ничего не сказал. Как будто и не прыгала.

Переодевшись и отметив прыжок, я поплелась на стоянку. Повесив нос, уши и хвост. Злость испарилась, стало просто обидно. Липко и вяло. Села в машину, завела двигатель. В окно постучали.

Ну а теперь чего тебе надо, Мухин? В город отвезти?

— Ты молодец сегодня, Эра, — сказал он, когда я опустила стекло. Наклонился, поцеловал в висок, а потом бросил на колени мандарин. — Поезжай осторожнее, ладно?

Обалдело кивнув, я закрыла окно и вырулила в проезд. Глядя на Никиту в салонное зеркало.

— И что это было? — выехав на шоссе, повторила вопрос Алины.

Мандарин лежал на пассажирском сиденье и пах… мандарином. Висок горел. Я глупо улыбалась. Потом опять злилась. И снова улыбалась.

К родителям приехала аккурат к обеду.

— Ты какая-то… взвинченная, — заметила за столом мама.

— Погода меняется, — буркнула я, ковыряя вилкой котлету. — Голова болит.

— Рано тебе еще метеозависимостью страдать, — она поджала губы. — Это от прыжков твоих все.

Доев со скоростью ракеты, я утащила Димку домой. По дороге зашли в магазин и накупили всяких вкусняшек, запрещенных бабушкой. Воскресенье же, можно и побаловаться. Не успели зайти домой, в сумке взвыл телефон. Незнакомый номер. Почему-то я не сомневалась, кто это.

— Эра, давай договоримся сразу, на аэродроме у нас нет никаких отношений, — даже не поздоровавшись, заявил Никита.

— А что, у нас есть какие-то отношения? — осторожно поинтересовалась я. — Вне аэродрома?

— А ты хочешь, чтобы они были? — после паузы спросил он.

Теперь уже зависла я, вдумываясь в смысл фразы, поскольку не услышала ударения ни на «хочешь», ни на «были». Понимай как знаешь.

— Але, гараж, ты еще там? — напомнил о себе Никита.

— Д-да… Хочу…

— Ну и отлично. Увидимся.

Телефон пискнул, обозначив конец разговора. Положив его на стол, я закрыла лицо руками и расхохоталась.

— Мам, ты чего? — Димка дернул меня за штанину.

— Да так, вспомнила смешное.

Поскольку он смотрел выжидательно, а я не могла припомнить ничего подходящего, схватила пакетик «Читос»:

— Будешь?

Он сразу переключился и потащил меня к себе в комнату. Мы сидели на ковре, по очереди таскали из пакета палочки и собирали из «Лего» робота, отнимая друг у друга детали. Пока собрали, накрошили так, что пришлось пылесосить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Уже вечером, уложив Димку спать и стоя под душем, я снова вспоминала все. Вчерашние поцелуи, сегодняшнее утро, телефонный разговор…

Господи, что я делаю, какие отношения?! Месяц назад развелась. У меня ребенок, в конце концов.

И опять вспомнила, как он гладил меня за ушами. Будто кошку.

Мур-р-р…

В понедельник я посматривала на телефон. Тишина.

Ну супер! Увидимся на аэродроме, а на аэродроме у нас никаких отношений. И чего было спрашивать, хочу ли я вообще этого? Проверка слуха?

Ну и черт с тобой, Мухин! И мандарины я не люблю, кстати.

Во вторник, ближе к концу рабочего дня телефон все-таки ожил.

— Эр, ты во сколько заканчиваешь? — видимо, это было для него обычным: обходиться без «привет» и прочих глупостей.

— В пять, — буркнула я, еще не решив, рада ли его звонку или снова злюсь.

— Я на Невском. Заехать за тобой?

— Мне в садик за Димкой надо, — я едва не сказала «да».

— Ты на машине?

— Нет.

— Тогда заеду. Где тебя ждать?

Мое озадаченное мычание Никита понял правильно:

— Слушай, я же не предлагаю вотпрямщас знакомить меня с ребенком. Просто довезу до садика.

Когда я вышла через служебный вход на Инженерную, со стоянки мигнул дальним светом вполне так брутальный черный Ленд Крузер. Огромный, как танк.

— Это ж стремянку надо, чтобы вскарабкаться, — пробурчала я, с трудом забравшись внутрь.

— Угу, — кивнул Никита. — Как такса на шкафу.

— Ты или я? — уточнила зловредно.

— Какая разница?

Целовались мы минут пятнадцать. Потом ехали — искоса друг на друга поглядывая. И еще разок повторили, когда подъехали к садику.

— До завтра! — мне все-таки удалось от него отлипнуть.

Вышла, подождала, пока Кукурузер отъедет. Облизнула губы, с трудом перевела дыхание.

— Бред какой-то…

Из садика мы с Димкой ходили обычно по Седьмой линии до метро, там сворачивали на Средний. Шли, разговаривали, и, видимо, у меня от гормонального выхлопа фатально сузилось поле зрения. Потому что увидела, только когда чуть не столкнулись лоб в лоб. Когда уже поздно было делать вид, что не заметила.

— Привет, — пробормотала растерянно.

[1] Термины парашютного спорта:

формация — парашютисты, совершающие групповой акробатический прыжок

разбежка — удаление членов формации друг от друга на расстояние, позволяющее безопасное раскрытие купола

нейтральный купол — купол парашюта, не имеющий собственной горизонтальной скорости