Глава 13. Брат
Глава 13. Брат
Возвращаясь в бункер, я морально готовилась к упрёкам, выговорам, ну или хотя бы к косым взглядам. На деле же оказалось, что местные обитатели просто не заметили моего отсутствия, а если кто-то и заметил, то не придал этому никакого значения.
Конечно, я сразу же попыталась отыскать Лёшу. Прислушиваясь к своему дару, целенаправленно шла именно туда, где сейчас находился брат, а путь мой явно лежал в больничное крыло бункера. Но, дойдя до нужной двери, я неожиданно остановилась, словно боясь пересечь эту черту. Отчего-то стало страшно. Как меня примет Алексей? Что он скажет? Здоров ли он? Вдруг его покалечили? Или сделали с ним ещё что похуже?
На этой мысли я всё-таки толкнула створку, перешагнула порог и едва не споткнулась, увидев, перед собой закрытую медицинскую капсулу. Едва передвигая ноги, подошла ближе, приложила пальцы к прозрачной стеклянной крышке и замерла, глядя на неподвижно лежащего в ней молодого мужчину.
Лёша был без сознания. А может и просто спал? Но сейчас, находясь так близко к нему, я очень хорошо ощущала, как он ослаблен, но постепенно восстанавливается. И лишь осознав, что он здесь, что ему больше ничего не угрожает, смогла вдохнуть с облегчением.
Лежащий за толстым стеклом молодой мужчина выглядел спокойным и безмятежным. Его лицо стало более угловатым, худым, под глазами залегли тени. Тёмные волосы - гораздо темнее, чем у меня - отросли настолько, что их легко получилось бы собрать в небольшой хвостик.
Сейчас на нём не было одежды и, опустив взгляд от лица Лёшки, я с ужасом уставилась на его грудную клетку, где справа на бледной коже ярким пятном выделялась большая рана. Нет, это не было отверстием от пули или ранением колющим предметом. Такая жуть больше напоминала загноившуюся болячку. Выглядела она страшно, а этот умный аппарат, который мы именовали медицинской капсулой, почему-то пока ничего не делал для её лечения.
- Нагулялась?
Прозвучавший в тишине палаты голос Дариса заставил меня вздрогнуть. Я обернулась, ища его взглядом, и только хмыкнула, увидев Риса на стоящей рядом с капсулой больничной кровати. Он лежал, закинув руки за голову и, кажется, до моего появления попросту отсыпался.
- Что? - спросила, мгновенно забыв, о чём он меня спросил.
- Нагулялась, спрашиваю? - снова поинтересовался Дарис. - На видеокамерах успела засветиться?
- Думаю, что осталась для них незамеченной, - ответила, глядя на него с улыбкой.
Удивительно, мы не виделись меньше суток, а я уже успела соскучиться. С трудом заставив себя отойти от Лёши, я обошла больничную капсулу и присела на край постели Риса. Он сразу поймал мою руку и переплёл наши пальцы.
- Зачем уходила? Почему ничего мне не сказала? - спросил Рис, глядя в глаза, да только сейчас никакого воздействия не ощущалось. Полагаю, ему был важен мой ответ - настоящий, не искривлённый чужим вмешательством.
- Хотела проветриться, подумать, - проговорила, не отводя взгляда. - Весело покаталась на автобусах, - добавила, желая хоть немного разрядить обстановку.
- Откуда взяла деньги на билеты? У тебя ведь не было наличных, - чуть прищурившись, спросил он и сам же предположил: - Ты бы не стала красть. Тебе бы совесть не позволила. Значит, что-то продала. Вопрос: что?
- Прости, - виновато вздохнув, я отвела взгляд в сторону.
Он же только зло ухмыльнулся и выпустил мою ладонь. Повисла пауза: долгая, неприятная. Тяжёлая. Я чувствовала свою вину перед Рисом, но понятия не имела, что теперь говорить. Как оправдываться? Ведь он прекрасно знал, что из всех возможных ценностей у меня были только те самые серьги - его подарок. Подарок... с которым я так легко рассталась при первой же возможности.
Рис молчал, уставившись в потолок. На меня больше не смотрел, хмурился, и вообще всем своим видом выражал обиду. И если бы у нас с ним были нормальные романтические отношения, это стало бы поводом для размолвки, долгих обид, но в нашем случае всё обстояло иначе. Мы не были парой - увы, проведённая вместе ночь не смогла ничего изменить. Я относилась к Дарису, как другу - лучшему, любимому, единственному, очень дорогому сердцу, но всё же только другу. Да и он явно не испытывал ко мне каких-то сильных чувств. Между нами была сильная взаимная симпатия, нам было приятно проводить вместе время, и до сегодняшнего дня я считала, что этого достаточно. Но один разговор с Гаем умудрился снова перевернуть моё восприятие жизни с ног на голову.
Нет, я не поверила его обвинениям в адрес Риса, не могла даже допустить мысли, что этот парень был способен так просто меня убить. Но неожиданно для себя осознала всю разницу между моим отношением к двум этим мужчинам. Признаться честно, рядом с Дарисом мне было просто комфортно, легко и удобно... без каких-либо эмоциональных всплесков, в то время как рядом с Алишером я испытывала такие сильные эмоции, что начинала бояться саму себя. И пусть с Эргаем нас разделяла пропасть, преодолеть которую вряд ли когда-то получится, но и довольствоваться фальшивыми отношениями я больше не собиралась.
Есть старая поговорка про синицу и журавля. В ней, кажется, говорится, что лучше синица в руке, чем журавль в небе. Но я не хотела синицу. Не потому что она плохая, а потому что - не моя, не для меня. Да, журавль высоко в небе, до него не дотянуться, его не поймать, но... пусть лучше так. Пусть лучше я останусь без ничего, чем с чем-то, что мне не по сердцу.
- Слушай, Рис, - начала, присев удобнее. - Ну, хочешь, я поеду и выкуплю обратно эти серьги? Но скажи, как бы ты поступил на моём месте? Если бы тебе срочно понадобилось уйти, а денег не было?
Он странно улыбнулся, но ответил, всё так же глядя в потолок:
- Продал бы побрякушки.
- Так и почему меня обвиняешь?
- Ну, ты же не я.
- Да перестань, - бросила вздохнув. - Серьёзно. Мне нужно было выбраться наверх. Мозг проветрить. Мысли по полочкам расставить. И... спасибо тебе за Лёшу.
- Пожалуйста, - хмыкнул Дарис.
- Я, правда, безмерно тебе благодарна. Ведь почти потеряла надежду. Думала... что больше никогда его не увижу.
- Но я же дал тебе слово, что мы спасём твоего брата, - в его голосе прозвучала плохо скрытая обида. - А ты, значит, мне не поверила.
В палате снова повисла тишина, разбавляемая лишь редким писком датчиков медицинской капсулы. Рис всё так же лежал, с отрешённым видом взирая в никуда, а я смотрела на него, не зная, что ещё сказать в своё оправдание. И тут в памяти само собой всплыло серьёзное лицо Гая, его резкие черты, и я вдруг с удивлением заметила, что у них с Рисом абсолютно одинаковые профили - настолько похожие, будто сделанные под копирку.
Эта мысль потянула за собой другую: ведь если верить словам Алишера, то они с Дарисом прекрасно знакомы. Катя рассказывала про Эргая, что он средний сын в семье. Рис говорил, что у него есть два старших брата. Так... могут ли эти двое оказаться родственниками?
Вопрос был интересным и, чуть склонив голову набок, я принялась выискивать во внешности Дариса другие черты сходства с Гаем. И, как ни странно, таких оказалось немало. Их волосы имели один и тот же оттенок, у них была одинаковая форма подбородков, линия скул. Похожий разлёт бровей. Правда Рис всё равно выглядел гораздо смазливее, да и разрез глаз у него оказался другой, ну и, собственно, их цвет. Но в целом...
- Слушай, скажи, а лорд Эргай тебе случайно не родственник? - спросила я в лоб. И по тому, как мой друг неожиданно закашлялся, подавившись вдохом, поняла - догадка верна.
- Конечно, нет! - выпалил он, даже соизволив сесть. - Как такая глупость вообще могла прийти тебе в голову?!
И посмотрел на меня с таким искренним возмущением, что стало смешно.
- Вы похожи. А я как раз сегодня видела его по телевизору.
Если бы Дарис сам не пребывал в таком смятении, то без труда бы распознал мою ложь. Хотя, начни он расспрашивать, я бы сказа ему правду. Сейчас - призналась бы, что знакома с Алишером, что говорила с ним, и что тот пообещал в самое ближайшее время найти и меня, и самого Риса. Но мой друг, кажется, слишком боялся собственного разоблачения, потому и постарался доказать, что я ошиблась.
- Да не похожи мы, Саш, - проговорил он, глядя мне в глаза. - Тебе показалось.
- Ну, может и показалось. Прости, за этот глупый вопрос, - я пожала плечами. - Зато ты перестал строить из себя обиженного ребёнка.
- Ребёнка? - искренне возмутился он. - Да ты продала за бесценок серьги, которые я выбирал для тебя несколько дней! Мне просто обидно!
- Прости, - я попыталась состроить виноватый вид, но не думаю, что у меня получилось, потому что Рис только закатил глаза... почти так же, как сегодня делал Гай. - Расскажи, что с Лёшей. Я чувствую, что он слаб, но угрозы здоровью нет. Как тебе вообще удалось его вытащить?
- О, ты не представляешь, как это было сложно! - с театральным пафосом выдал вдруг Дарис. - Мы с Арсением пробирались сквозь дремучие леса, шли через поля, нейтрализовали всех военных, охраняющих тот космодром... нас почти поймали, но мы отбивались, как могли. Едва сумели выжить...
- А если честно и без лишней наигранности? - поинтересовалась, глядя на него со скепсисом. Ясно же, что вся эта речь была чистейшей воды выдумкой.
- Да зачем тебе правда? - махнул рукой Рис. - Она скучна и неинтересна.
Скепсис из моего взгляда никуда не делся и тогда, деланно вздохнув, Рис всё-таки соизволил признаться.
- Сеня согласился пойти со мной. А вместе мы не то чтобы непобедимы, но уж точно незаметны. Почти невидимы. Потому, Сашка, мы просто зашли, без проблем добрались до общей камеры, где держали всех заключённых перед посадкой в шатл. А потом вырубили твоего брата и так же спокойно ушли.
- А зачем вырубили?
- Не было времени с ним объясняться. Или ты думаешь, он бы так просто куда-то пошёл с двумя незнакомыми парнями? А на моё воздействие у него, как и у тебя иммунитет. Потому, прости, пришлось применить силу.
Полагаю, Лёшке банально досталось парочка точных ударов кулаком, после которых он благополучно отключился. Конечно, куда удобнее было бы выстрелить в него из конгайта, но тогда бы излучение точно не удалось скрыть. Потому я и не стала заострять внимание на способе приведения моего брата в бессознательное состояние.
- А что за рана у него на груди? - спросила, снова поднимаясь на ноги и подходя к прозрачной крышке капсулы. - Такая жуть.
- О, Саш, это крайне интересная штуковина, - отозвался отчего-то воодушевившийся Рис. Он даже соизволил встать с кровати и направился ко мне. - Ты ведь слышала о присяге, которую в Союзе заставляют принимать всех одарённых?
- Конечно, слышала, - кивнула, пока не понимая, к чему он клонит. - Говорят, что её нельзя нарушить.
- Слова - пыль, - с философским видом выдал Дарис. - Перед принятием присяги на тело вживляется чип. Это очень сложное устройство. Оно - этакий поводок для одарённого. С его помощью можно вычислить местонахождение, можно отправить сигнал о помощи, но главное, что оно же способно обездвижить или даже убить своего носителя за считанные мгновения. У него ещё множество функций, разных, странных, о которых известно единицам. Но активируется оно только после того, как одарённый не просто произнесёт, но и осмысленно примет присягу. Тем самым даст согласие на службу Союзу. А твой брат явно отказался это делать, и потому его организм пытается отторгнуть вживлённое в него инородное тело. И, судя по виду раны, эта борьба ведётся уже давно.
- Его можно удалить? - спросила, сглотнув.
- Да, - ответил Рис. - Капсула с этим справится. Главное, что присяга не принята. В противном случае удалить его почти невозможно.
- Почти? - уточнила, глядя на Риса с интересом.
А ведь он сам появился в рядах «Защитников свободы», когда ему было семнадцать, а дети проходят проверку на энергетический потенциал в десять. То есть, получается, что семь лет Рис либо успешно скрывался, либо открыто учился. А учитывая уровень его дара, он точно обучался бы подальше от родни. Вероятнее всего на Даркаре. Там у него наверняка был такой чип.
И Дарис прекрасно понял ход моих мыслей по изменившемуся взгляду.
- Да, Саш. Ты права. Я тоже когда-то принимал присягу, - признался он, скривившись. - И знаешь, во всём Союзе есть всего несколько умельцев, способных извлечь активированный чип из организма. Провернуть такое безумно дорого. И мне в своё время очень помогла с этим Джен. Она организовала всё в лучшем виде. Разыграла самый жуткий в моей жизни спектакль.
- Как... - проговорила я севшим голосом. - То есть, недостаточно просто избавиться от чипа?
- Конечно, нет, - с иронией бросил он. - Поймают и прикончат, как дезертира и предателя. Потому, Саш, мне пришлось инсценировать собственную гибель. И для моих родных я погиб. В Союзе больше не числится человек с моим именем. Если верить всем их документам, то я - призрак, такой же, как ты. В этом мы с тобой похожи.
- Ты не жалеешь? - Слова вырвались сами. Просто в глазах Риса в этот момент отражалась настоящая чёрная тоска. И не нужно было владеть даром эмпата, чтобы её заметить.
- Я получил свободу, - сказал он, только в его тоне совсем не слышалось уверенности.
- Скажи, а если бы была такая возможность, ты бы вернулся обратно на родную планету, к родителям, к прошлой жизни, от которой отказался?
И я видела, что он собирался заявить решительное «нет», да только, посмотрев мне в глаза, почему-то промолчал. Не стал врать и просто отвёл взгляд в сторону.
- Такой возможности нет.
- Знаешь... - проговорила, кладя руку ему на плечо. - Пока ты жив, всё можно исправить. Хотя бы попытаться. Ведь ты, Рис, точно не простой парень из рядовой семьи среднего класса. Уверена, если ты захочешь, то обязательно найдётся кто-то, способный тебе помочь.
- Саш, - он зло усмехнулся и отрицательно покачал головой. - Мой отец не прощает предателей. Для него я в любом случае умер. И он пальцем не пошевелит, когда меня поведут на казнь.
- Не говори так! Какая казнь? И ты ошибаешься! Ни один нормальный родитель не оправит на смерть своего ребёнка.
- Мой отец в первую очередь глава рода. И он не умеет прощать. Сейчас, по сути, из нас троих у него остался только старший сын.
- А ваш средний брат?
- Он тоже был в рядах «Защитников свободы». Отрёкся от семьи. А потом попался военным. Его судили.
- Он... жив? - спросила, внутренне холодея от этого рассказа.
- Жив. Но отбывает наказание. Хотя, как по мне, он неплохо выкрутился. На самом деле, ему сохранили жизнь только из-за очень сильного дара. Но... это старая и долгая история, которую я не люблю вспоминать, - чуть улыбнувшись, он вдруг щёлкнул меня по носу и добавил: - Любопытная ты, Сашка. И ведь мне даже самому захотелось всё тебе выболтать. Хитрая маленькая дозновательница. Почему с тобой так легко говорить?
Я только пожала плечами и снова повернулась к лежащему за толстым стеклом брату.
- Потому что ты, Рис - мой друг, - ответила, разглядывая безмятежное лицо Лёши. - Потому что я ценю тебя. Потому что мне важно твоё благополучие.
- Всего лишь друг? - спросил он с лёгкой иронией. Но ни сожаления, ни грусти в его голосе при этом не было.
- И я для тебя всего лишь подруга, - добавила, всё же снова повернувшись к нему.
- Эм, - ухмыльнулся парень. - А ты ни о чём не забыла?
Он шагнул ко мне, обвил талию рукой и уже хотел поцеловать, но я отвернулась.
- Не стоит.
Но Дарис привычно не обратил на этот протест никакого внимания. Коснулся пальцами моего подбородка, повернул к себе и поймал мой виноватый взгляд. Вот только чем дольше вглядывался в мои глаза, тем напряжённее становилось его лицо. А потом он просто отстранился... и даже руки от меня убрал.
Только я собралась спросить, что же так на него подействовало, но Рис заговорил сам:
- Ты влюблена, - прозвучал в тишине палаты его сухой бесстрастный голос. - Не в меня.
И это заявление не просто меня огорошило, а попросту выбило почву из-под ног. Я пошатнулась и даже схватилась рукой за стекло медицинской капсулы, чтобы не упасть.
- Чего?! - выпалила, справившись с состоянием шока. - Влюблена? А большей глупости ты придумать не мог?
- Это не глупость, - с убийственным спокойствием ответил Рис. - Скажу больше. До этой твоей прогулки на поверхность всё было иначе.
- И в кого же, по-твоему, я за несколько часов успела влюбиться? - почему-то теперь, после его заявления, мне даже стало весело. - В водителя автобуса? Или в того мужика, которому продала серьги?
- Нет, - отмахнулся он, продолжая смотреть мне в глаза. - Кажется, ты просто сама себя пока не понимаешь. Но я чувствую произошедшие в тебе перемены.
- Это бред, Рис, - вздохнула, покачав головой.
Но словно в насмешку, перед мысленным взором снова появилось лицо Гая. Да, его близость, пусть и в голографическом образе, действовала на меня даже слишком сильно. И это казалось странным.
- Вот, Сашка, ты сейчас именно о нём думаешь, - вдруг заявил этот чрезмерно одарённый эмпат. И что странно, больше не выглядел обиженным или расстроенным. Нет, теперь в его глазах плясало любопытство. - А ну, признавайся, кто он!
- Не признаюсь! - ответила, нервно отмахнувшись. - Ни за что!
- А если я буду тебя пытать? - тоном искусителя поинтересовался мой друг.
- Да перестань ты. Могут у меня, в конце концов, быть хоть какие-то тайны?
Но Рис явно не желал сдаваться.
- Значит, ты к нему ездила? Сбежала, чтобы проведать давнего знакомого, возможно даже бывшего возлюбленного? Увидела его, и чувства всколыхнулись с новой силой?
Он говорил это с таким наигранным пафосом, что я скривилась.
- Отстань, - бросила, отворачиваясь.
- Не отстану, - заявил он. - Меня, можно сказать, бросили. Променяли на какого-то там... И я точно имею право знать, на кого. Чем он лучше?
- Да не лучше он, - сказала, устало вздохнув. - И я не влюблена. Просто... он вызывает у меня странные, непривычно сильные эмоции.
- Так это и есть влюблённость, - хмыкнул Дарис. - Именно её отголоски я улавливаю. И судя по тому, что вижу, ты влипла по полной программе.
Я же снова взглянула на него, поймала насмешливую улыбку, которую он не успел спрятать и, покачав головой, ответила:
- Рис, признайся уже, что ты не испытываешь ко мне никаких чувств. Я ведь для тебя не больше чем подруга.
- Ну, мне нравится заниматься с тобой сексом, - спокойно ответил он. - И тебе это занятие тоже весьма по душе. Но если ты про влюблённость, то не вижу в ней смысла.
- Вот! - заявила, подняв вверх указательный палец. - Наши с тобой отношения - это просто дружба. Рис, и я же понимаю, зачем ты вообще затеял это сближение со мной. Тебе ведь явно поручили сделать так, чтобы я и думать забыла об уходе после выполнения трёх заданий.
- Ух ты, как разговор повернулся, - удивлённо ухмыльнулся он. - Продолжай. Может, ты считаешь, что и общаюсь с тобой я тоже исключительно по чужой указке?
- Не знаю, - проговорила, опустив взгляд. - Я уже ничего не знаю. Но... если честно, думаю, что изначально это было именно так. Ведь наши близкие отношения - прекрасный способ заставить меня остаться среди вас добровольно.
Как ни странно, но он не стал ничего отвечать, не предпринял ни единой попытки меня переубедить. Просто изобразил натянутую улыбку, развернулся и молча ушёл. И только по тому, с каким грохотом закрылась за ним дверь, стало ясно - мои слова его здорово задели.
«И всё же, Сашка, ты дура, - прозвучал в голове укоризненный голосок Кати. - Я иногда начинаю сомневаться, есть ли у тебя в голове мозг. Зачем ты вообще этот разговор затеяла? Ответила бы на его поцелуй, и он бы ничего не заподозрил. Обошлись бы без этих объяснений».
«Я просто не смогла», - ответила, устало присев на кровать рядом с медицинской капсулой.
«Говорю же, дура, - отозвалась искусственная сестра. - Дура, которая, кажется, влюблена в Алишера Эргая».
«Два что вы заладили? Нет! Я не влюблена, тем более в Гая!»
«Конечно, конечно. Я тебе верю».
И столько иронии было в её голосе, что захотелось ответить что-нибудь нецензурное. Но я сдержалась.
«И кстати, деточка, про «дуру» я всё же погорячилась. Потому что иногда ты проявляешь настоящие чудеса догадливости, - продолжила Катя, теперь уже совсем другим тоном. - Ты своим глупейшим вопросом про родство с Эргаем, заданным Рису в лоб, натолкнула меня на одну мысль. Я её проверила, и знаешь что... У лорда Вилора Дайрона Эргая три сына. Старшего зовут Элиот, среднего - Алишер, а младшего...
«Андарис, - ответила я за неё. - Ведь так?»
«Именно, - с ухмылкой в голосе заявила Катя. - Такая вот, Сашка, получается ирония: ты спала с одним Эргаем, а влюблена в другого».
«Да не влюблена я в него! - рявкнула зло, и снова вернулась к обсуждаемой теме. - Значит, Риса зовут... Дайрон Андарис Эргай?»
«Угу. И как мне показалось, его братец твёрдо намерен вытащить Риса из рядов «Защитников свободы. Даже если тот будет сопротивляться».
- Стоп! - сказала вслух, только сейчас окончательно сложив одно к одному.
Ведь Дарис сам сказал, что его средний брат в опале, потому что он тоже состоял в рядах «Защитников свободы» и был осуждён. Но ведь получается, что он говорил о Гае? Упомянул, что тот и сейчас отбывает наказание...
Нет. Не сходится. Значит, мы с Катей где-то ошиблись в выводах. Ведь не может быть столь высокая должность дана тому, для кого вся служба - лишь исполнение приговора. Да и слишком это изощрённое наказание - заставить человека делать то, против чего он так рьяно боролся. Хотя... что я знаю о судах Союза? Что я знаю о Гае? Как меня вообще угораздило оказаться вовлечённой во всю эту историю?
«Ладно, Сашка. Сложно всё, - влез в ход моих мыслей голос Кати. - Я попробую поискать информацию в сети Союза. Может, что-то и найду. Помню, что в одно время вокруг персоны Алишера Эргая было много сплетен. Но даже тогда достоверной информацией владели единицы».
«Я просто хочу понять».
«Поймёшь. В своё время. А сейчас лучше отдохни. Лёша твой будет без сознания ещё часов восемь точно. Вот и ты поспи. Кто знает, что тебя ждёт, когда он придёт в себя?»
Она была права. Мне бы точно не помешало сейчас отключиться хотя бы на пару часов, потому я и решила ненадолго прилечь туда, где не так давно отдыхал Рис. В голове всё так же роились самые разные мысли: о Гае, его семье, Дарисе, о противоречивых выводах и странных кульбитах судеб. А ещё в душе зрело странное предчувствие скорых неприятностей, которые точно должны были нагрянуть в самое ближайшее время.
И может, мой организм на самом деле оказался сильно вымотан, а может, снова проявила своеволие Катя, но скоро я всё же уснула. А снилась мне уютная полянка в родном лесу, Касти, бегающий за шариком галути, и Гай, жадно целующий меня в губы.
***
Лёшу продержали в лазарете сутки. А после того, как врач дал добро, ему разрешили заселиться в общую комнату... на шестнадцать человек. Я пыталась воспротивиться, уверяла, что он может жить со мной, что для него так будет лучше, но на вопросы и просьбы мне отвечали одной фразой: «правила едины для всех».
Сам же Лёшка вёл себя до странного тихо. Он не возражал, не возмущался, просто принимал всё со смирением. Соглашался со всем, что ему предлагали, а вопросов почти не задавал. Но что пугало меня куда сильнее его пассивности - это почти полное отсутствие эмоций. Мой брат будто закрылся ото всех, и даже со мной вёл себя скорее как кукла, нежели как человек.
Поначалу я думала, что это всё временно, и скоро Лёша станет прежним, но проходили дни, неделя, за ней вторая, и ничего не менялось.
Я искренне надеялась, что здесь сможет помочь Рис со своим даром, но тот только развёл руками.
- Твой брат не восприимчив к внешним воздействиям на психику, как и ты, - сообщил Дарис, когда я пришла к нему за помощью. - Здесь нужно действовать по-другому. Думаю, помогла бы смена обстановки. А то получается, что его просто выдернули из одной тюрьмы и отправили в другую, с более щадящим режимом.
Кстати, после того нашего памятного разговора в лазарете и после своего молчаливого ухода, Рис стал вести себя иначе. Он больше не прикасался ко мне, не говорил со мной на личные темы, не приглашал на дополнительные занятия, но при этом при каждой встрече вёл себя привычно приветливо.
- И что делать? - спросила я у него тогда. - Как мне помочь брату? Он даже со мной говорить не желает. Я интересуюсь, как ему здесь? Он отвечает, что всё хорошо. Пытаюсь узнать, как он жил последние полгода, а он только грустно улыбается и молча качает головой.
- По-хорошему, Саш, его бы увезти туда, где он смог бы снова почувствовать вкус жизни, - сказал Дарис. - И ты можешь обратиться к Джен. Попроси её скорее дать тебе ещё два задания, чтобы ты смогла исполнить свою часть договора. И тогда, думаю, она отпустит и тебя, и Лёшу. К тому же, использовать таланты твоего брата мы всё равно не сможем, если он будет чувствовать себя хоть на каплю скованным.
Да, Алексей владел поистине уникальным даром. Он являлся изобретателем. Таких людей во всём Союзе было не больше сотни, и именно они двигали технический прогресс. По сути, все нынешние технические достижения были заслугой команды таких вот одарённых. Они нутром чувствовали, что и как нужно сделать для создания принципиально нового механизма. И мой брат оказался одним из них.
Хотя предпосылки к этому у него имелись всегда. Мама рассказывала, да я и сама помнила, что он в детстве разбирал и собирал всё, что можно было раскрутить и разложить на детальки. От его любопытства пострадал и домашний телефон, и фотоаппарат, и плейер, и миксер, и пылесос. Когда папа купил себе первый мобильник, Лёша разобрал и его... до микросхем. И даже каким-то образом умдрился правильно собрать обратно.
Позже ему стало слишком скучно просто возиться с приборами, и он начал придумывать что-то своё. Так у нас появился веник на колёсиках, который работал на пульте управления. Для того чтобы перекидываться с соседом записками, Лёшка собрал небольшой вертолёт на аккумуляторе, который сам летал туда и обратно по заданному маршруту. А потом, когда тот его друг переехал на другой конец нашего коттеджного посёлка, пришлось Лёше совершенствовать своё изобретение. В общем, он на самом деле мог бы стать настоящим изобретателем, даже учиться пошёл на инженера. С самого детства мечтал когда-нибудь изобрести телепортационный переход. И может быть у него бы даже получилось, если бы не явление на нашу планету войск Союза.
Именно они убили в моём брате желание творить. Эти люди пытались подчинить его силой, но Лёша никогда не умел исполнять приказы и быть послушным. Как самого младшего в нашей большой семье, его всегда баловали, почти не наказывали, ему всё прощали. Он вырос своевольным и свободолюбивым. Он всегда жил так легко, будто у него были за спиной невидимые крылья. А теперь... их просто сломали.
- Ты прав, - сказала я тогда Рису. - Я попрошу Джен скорее дать мне задания. Надеюсь, после этого она меня отпустит.
- Я сам с ней поговорю, - заявил он. - Объясню ей, что от Алексея толка не будет. Ему надо учиться, а мы ему нужных знаний дать не в состоянии. Конечно, если бы он проявил хоть какую-то инициативу, то наши ребята помогли бы ему освоить особенности техники, с которой мы работаем. Но сейчас твоему брату всё равно.
Я очень надеялась, что Дарису удастся объяснить это Джен, что она поймёт меня и пойдёт навстречу. И пусть эта мысль даже мне казалась слишком наивной, но я всё равно упрямо продолжала верить в лучшее.
***
Я проснулась от того, что меня кто-то упрямо тряс за плечо. Глаза распахнула мгновенно. Дёрнулась, откатилась в сторону... и только потом разглядела в отсветах лежащего на тумбочке фонарика своего брата.
- Лёшка? Ты чего так пугаешь? - выпалила громким шёпотом.
- Тсс, Саш, - ответил он, приложив палец к своим губам. - Одевайся и идём. Нельзя нам с тобой здесь оставаться.
- Но как?
Я смотрела на брата и не верила своим глазам. Сейчас он выглядел таким живым и эмоциональным, каким я уже и не чаяла его увидеть. Да, он явно чего-то опасался, но при этом в его глазах горел огонёк настоящего азарта.
- Я повредил систему наблюдения, они даже не заметят нашего исчезновения. Никаких следящих устройств на мне нет. На тебе, кажется, тоже. Сейчас мы можем уйти.
- Но... Лёш, у нас нет денег, - ответила, садясь на постели и стараясь сбросить с себя остатки сна. - К родителям тоже пойти не сможем - там нас будут искать в первую очередь. А если найдут, то лишь хуже будет.
- Разберёмся, Сашка, - неожиданно улыбнулся мой младший братишка, и на его симпатичном лице появились так любимые мной ямочки. - Зато мы будем свободны. Давай же. Я не оставлю тебя здесь.
- Почему ты решил бежать именно сегодня? - спросила, всё же поднимаясь с кровати и стараясь сообразить, что взять с собой.
Я не собиралась отпускать брата одного, но и скрываться тоже не желала. Сейчас мне показалось самым правильным вывести Лёшу из города, помочь ему устроиться где-нибудь в глухой деревне, а потом вернуться обратно и выполнить свою часть договора. На самом деле, я была готова на всё, лишь бы Лёша больше не вернулся в то жуткое состояние полной апатии.
- Как с системой наблюдения разобрался, так и решил, - пожал плечами он. - И я очень благодарен Рису за моё спасение и за его попытки помочь, но... я ему не доверяю. Всем этим инопланетным тварям плевать на нашу планету и на нас. У них своя выгода, которую они хотят получить нашими руками. Уж поверь, за то время, что я кочевал по изоляторам, столько успел насмотреться и наслушаться, что розовые очки рассыпались вдребезги, разлетелись на мелкие осколки.
Я как раз закончила одеваться. Покидала в сумку кое-какие вещи и остановилась, прислушиваясь к своему дару. Мне требовалось построить безопасный путь до ближайшего выхода, вот только, как оказалось, выйти на поверхность нам было не суждено.
Не успела я сосредоточиться на поиске, как входная дверь резко распахнулась, и в комнату вошли трое боевиков. Все - приближенные Джен, все - не с Земли. И уже это говорило о том, что у нас настоящие неприятности.
- Куда-то собрались? - поинтересовался один.
Его звали Сэм, и мы с ним в принципе неплохо ладили. Но сейчас он явно смотрел на меня, как на предательницу.
- Прогуляться, - ответила я, глядя на него с непониманием. - А что? Были распоряжения, запрещающие выходить куда-то ночью?
- Для тебя таких запретов нет, а вот для твоего брата - есть. Ему запрещено покидать бункер, - сообщил боевик. - А ещё этот щенок вывел из строя всю систему наблюдения. Джен в ярости.
Я вздохнула, с сочувствием посмотрела на застывшего рядом со мной Лёшку, и опустила рюкзак на пол. Ясное дело, что наш побег накрылся медным тазом. Ну почему он заранее не сообщил мне о своём намерении сбежать? Теперь же всё точно станет ещё хуже.
- Можно я поговорю с Джен? - спросила, глядя на Сэма. - Пусть Лёша пока здесь останется.
- Нет, Саш. Он проштрафился, и его приказано запереть в лазарете.
- Почему именно там?
- Не знаю, - отмахнулся высокий черноволосый боевик. - Мне приказали, я исполнил. Джен виднее, что и зачем. Сама у неё спрашивай.
Я сглотнула и снова обернулась к Лёше. Он же, видя моё беспокойство, только грустно вздохнул, но всё равно подарил мне лёгкую улыбку.
- Не волнуйся за меня. Не в первый раз запирают. Переживу, - его голос прозвучал нарочито весело. От этого на моей душе стало ещё гаже.
- Я разберусь, обещаю, Лёш. Мы выберемся из этой ситуации.
Он кивнул, да только я по глазам видела - не верит, но старается держаться.
- По-другому и быть не может, - бросил мой брат, и сам первым шагнул к боевикам, позволяя себя увести.
Едва их шаги стихли, я бегом направилась к кабинету Джен. Почему-то у меня не было ни малейшего сомнения, что, несмотря на позднюю ночь, она сейчас там. И я не ошиблась, вот только слушать меня никто не стал.
- Я знаю, что ты мне скажешь. Что он не нарочно, что просто ему нужно почувствовать свободу, - зло заявила она, едва я вошла. - И знаешь, что я отвечу? Мне всё равно! Я очень надеюсь, что наши ребята смогут устранить последствия его деяний. Потому что иначе ему не поздоровится.
Джен вздохнула, поправила на своём столе какую-то статуэтку и только после этого продолжила:
- У тебя остались два задания. И я соглашусь отпустить вас с братом, но только в случае успеха. Подробности завтра. Сейчас я не хочу тебя видеть. Уйди.
И махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху. Хотя, думаю, в этот момент я и казалась ей кем-то подобным: неприятным, мешающим, лишним. Потому только кивнула и вышла за дверь. Мне больше нечего было здесь делать. Свой главный ответ я всё же получила: скоро мы с Лёшкой получим долгожданную свободу. Осталось самое сложное - выполнить те пресловутые два задания. И что-то мне подсказывает, они будет безумно трудными.