Глава 22. Наместник и его супруга
Глава 22. Наместник и его супруга
Как ни удивительно, но на поправку я шла довольно быстро. Всего через неделю доктор Хонь заявил, что его миссия выполнена, и моему здоровью больше ничего не угрожает. За два дня до этого со мной распрощалась Лена, чьи услуги теперь не требовались. Нет, мне всё ещё следовало пить восстанавливающие препараты, следить за нагрузками, делать специальную гимнастику, но с этим я могла справиться без посторонней помощи.
Одним словом, теперь я могла жить, как нормальный человек, да только жизнь моя всё равно была ограничена этим шикарным домом и его необъятным двором. На днях я даже предприняла попытку выйти за его пределы, но меня деликатно остановил один из охранников. Он-то и сообщил, что по распоряжению арлейда Эргая покидать границы особняка мне запрещено.
Во всей этой ситуации успокаивал меня только тот факт, что и мальчиков тоже за забор не выпускали, даже в сопровождении охраны. А ведь им находиться на ограниченной территории было куда сложнее.
- Я спрашивал у папы о причинах, - поведал мне Мик за обедом. - Он сказал, что несколько дней назад был взят ещё один город сопротивления. Некоторым личностям удалось сбежать. Он опасается, что кто-то может явиться сюда. Штурмом взять дом они больше не смогут, но поймать кого-то из нас за периметром им вполне по силам. Потому папа попросил нас пока посидеть немного взаперти.
- Ясно, - ответила, а у самой в голове родилось ещё много самых разных вопросов, которые я теперь собиралась задать лично Гаю.
Увы, в последние дни мы с ним почти не разговаривали. Он уезжал, едва рассветало, а возвращался только к ужину. Ел с нами, а потом отправлялся в свой драгоценный кабинет - работать. Ко мне приходил уже ночью, ложился рядом, обнимал, целовал... и почти сразу вырубался.
Я понимала, что сейчас у него много работы, что он привык к такому вот образу жизни, но сейчас мне как никогда хотелось его внимания. С каждым днём время до моего отлёта на Даркар неумолимо утекало, а вместе с ним пропадали и возможности побыть с Алишером.
Увы, злиться на него я не могла. Пыталась - но безуспешно. Ведь при всей своей занятости, он умудрялся меня удивлять.
Например, в день отъезда Лены в дом пришёл военный с собакой на поводке.
Я же... так растерялась, что просто не нашла, что сказать. Смотрела на чёрного лабрадора и не могла произнести ни слова от переполняющих меня эмоций. Он тоже меня узнал. Смотрел в глаза, задорно вилял хвостом и едва ли не подпрыгивал на месте. А когда его отпустили с поводка, бросился ко мне и почти повалил на пол.
- Касти, - смеялась я, ероша шерсть этого пройдохи. - Какой же ты стал большой!
Он же в ответ только тыкался в меня мордой и то и дело норовил лизнуть лицо. Правда, стоило ему увидеть мальчиков, и внимание моего маленького предателя переключилось на них. Так в нашей странной неправильной семье появилась ещё и собака.
Жизнь постепенно налаживалась, хоть и до сих пор казалась какой-то чужой и непривычной. Но я знала, что это лишь временное затишье, что оно не продлится долго. Впереди меня ожидал отъезд, но куда сильнее пугало другое грядущее событие - суд на Дарисом... и приведение приговора в исполнение.
Я знала, что Алишер всеми силами ищет способ спасти брата, хоть как-то ему помочь. Но Рис, кажется, уже смирился со своей судьбой. Смиренно принял будущее наказание, признал вину, и теперь просто готовился пережить суд с достоинством настоящего Эргая.
Я отчаянно хотела ему помочь, но не знала как. Была готова дать любые показания... но они бы уже не помогли. Потому что по законам Союза в отношении государственных преступников существовала только одна мера наказания - смертная казнь.
***
В этот вечер Алишер вернулся домой раньше обычного. Ни в его лице, ни в глазах не отражалось никакого напряжения, но я почему-то чувствовала, что он нервничает. Его определённо что-то беспокоило, и как оказалось, это касалось меня.
- Саш, - начал он. - Давай сегодня посидим у камина. Выпьем вина. Хочешь?
- А как же твои мега-важные дела? - спросила удивлённо.
Но улыбки всё равно скрыть не смогла. Ведь меня, кажется, приглашали на свидание, а в наших странных отношениях свиданий ещё точно не было.
- Дела подождут, - улыбнулся Алишер, но я всё равно ощущала за его улыбкой тень беспокойства.
- Что-то не так? - спросила, подойдя ближе.
И как ни странно, он ответил правду:
- Хочу поговорить с тобой.
- Будешь отвечать на мои вопросы о собственном прошлом? - спросила недоверчиво.
- И не только, - кивнул Гай. - Но об этом потом.
Таким образом, после традиционного уже семейного ужина мальчики отправились играть с Касти во дворе, а мы с Алишером забрались на мансардный этаж этого шикарного дома, где имелась комната со стеклянной крышей. Здесь же располагался и большой камин - настоящий, не электронный. Вот только разводить огонь снова, как и в старые добрые времена, пришлось именно мне.
- Али, ты боишься огня, - проговорила я утвердительно. - Это кажется... странным.
- Я не боюсь огня, - отмахнулся он, удобно разместившись на брошенном на деревянный пол толстом одеяле. - Просто у меня крайне гадкие ассоциации с пламенем. Сам огонь ни в чём не виноват, но я предпочитаю с ним не контактировать.
- Почему?
Он явно собирался в очередной раз уйти от ответа, но, поймав мой взгляд, только обречённо вздохнул.
- Саш. Ты, наверное, не знаешь, как казнят тех, кто совершил преступление против Союза. Изменников, предателей, самых опасных диверсантов?
Я отрицательно мотнула головой. Как-то не вдавалась в подробности. Думала, расстреливают из конгайтов, или что-то вроде того.
- Их сжигают. Показательно. В стеклянных камерах, - ровным тоном сообщил Алишер. - Эта участь ждала и меня, но к счастью мой приговор изменили на более мягкий. Вот только некоторые казни я видел своими глазами. В том числе и то, как казнили Мирель. После того дня мне совсем не хочется приближаться к огню.
Я сглотнула. Потом медленно отошла от разгоревшегося камина, опустилась на одеяло рядом с Алишером и, сама себя не понимая, крепко его обняла. Он тоже прижал меня к себе, коснулся губами виска и нехотя отстранился.
- Спрашивай, - сказал, поймав мой взгляд. - Вижу же, что тебя одолевают вопросы.
- Как ты оказался в рядах «Защитников свободы»? - выдала я первое, что пришло в голову.
- Пошёл за Мирель, - ответил он, отвернувшись к камину.
Что странно, но смотреть на пламя Алишер на самом деле любил, помню, когда мы с ним познакомились, он именно этим и занимался.
- Мы с ней встретились как раз после того, как я закончил обучение, - продолжил Гай, откупоривая бутылку и разливая по бокалам красное вино. - Это произошло на одном курорте. Она сама со мной познакомилась, закрутились отношения, и я не успел опомнится, как уже назвал её своей невестой. Родители и Элиот были от неё в восторге, а Рис вообще, как оказалось, умудрился влюбиться в мою девушку по уши. Для свадьбы мы с ней были слишком молоды: мне почти двадцать, ей - девятнадцать. Потому она пока оставалась в статусе невесты, но жили мы вместе. А потом Мирель призналась, что уже несколько лет состоит в рядах сопротивления. И говорила об этой организации так сладко, будто там одни ангелы и творят они исключительно добро.
- И ты ей так просто поверил? - спросила, сильно в этом сомневаясь.
- Нет. Но уважал её мнение. Даже позволил показать мне её мир. И она показала, как эти благодетели не дают союзным строителям снести жилой квартал бедноты, чтобы возвести там центр развлечений. Показала, как они учат местных не особенно развитых жителей обращаться с оружием, чтобы защититься от самоуправства военных, - Гай махнул рукой и добавил: - Дело было на Сиамире - там цивилизации даже до Земной далеко, но коренного населения очень много. При этом планета обнаружена давно, но разрешение на благоустройство было получено всего лет пятнадцать назад. В общем, лакомый кусочек для тех, кто желает выгодно вложить деньги. Много морей, климат тёплый, мягкий. Особых катаклизмов не бывает. Ну и, конечно, в Совете не смогли договориться, кому именно отдавать права на застройку. Официально это решает наместник, но его там не было. А те, кого назначали, с ситуацией не справлялись. Тогда-то тот, кто финансирует «Защитников свободы», и решил, что самое время прибрать к рукам Сиамиру.
- Что было дальше?
- Гражданская война. Да таких масштабов, что лучше тебе не знать. Но это позже, а когда я прибыл туда впервые, всё выглядело вполне приятно. И мне на самом деле захотелось помочь местным жителям. Поучаствовать в их жизни, тем более что даром своим я тогда уже овладел в совершенстве. Чувствовал себя поистине всесильным. Служить в армии не хотел, к делам по управлению родной планетой не тянулся. А тут, представь, подвернулся случай стать героем для целого народа. Этаким освободителем. К тому же, там никто мой дар не ограничивал.
- То есть ты остался в рядах сопротивления.
- Да. Поначалу мне это даже нравилось. Знаешь, как пьянит чувство вседозволенности? Настоящей свободы, без ограничений? После первой полноценной стычки с военными, когда сумел один обезвредить два отряда, я почти начал ощущать себя супергероем. Люди, видя такую мощь, шли за нами, охотно выступали против захватчиков Союза. Они объединялись в армии, и на самом деле собирались воевать за родную планету.
- А ты... когда решил уйти? - спросила, пытаясь сложить в голове образ Алишера, о котором он рассказывал, и того мужчины, что сидел сейчас передо мной. Получалось плохо.
- Когда начались массовые убийства, - признался он. - Знаешь, если бы я имел к ним отношение, то меня бы точно казнили. Но у меня были принципы: я никого не убивал. Мой дар даёт мне огромные возможности, но там, на Сиамире, он ни единого человека не лишил жизни. Я отказывался убивать военных, и это раздражало нашего старшего. От того же бесилась и Мирель. Она говорила, что борьба бессмысленна, если наших врагов не будет становиться меньше. Когда они начали давить, я заявил, что ухожу. Они сначала приняли это решение в штыки, пытались переубедить, но безуспешно. А потом, Саша, меня подставили. Отправили на последнее пустяковое задание, которое оказалось ловушкой, расставленной военными. Причём поймали меня рядом с тремя трупами солдат. По всем правилам военные имели полное право уничтожить меня на месте. Но... я сдался. Не сопротивлялся, когда скручивали.
- Но ведь... ты гораздо сильнее, мог бы на них воздействовать.
- Нет. В том-то и дело, Саш, что ловушка была продумана до мелочей. То место, где это происходило - энергетический распределитель. Этакий аналог электростанций. Там напряжение внешних энергий такое, что в разы увеличивает любое воздействие. Потому у меня был выбор - или я применяю дар, и этим убиваю всех солдат, пришедших меня ловить. Или сдаюсь.
- Получается, что эти твои бывшие сподвижники просто хотели таким образом сломать твои принципы? Думали, что ты не сдашься военным?
- Они не ожидали, что я поставлю чужие жизни выше своей. Они мерили меня по себе, и на этом проиграли, - ровным тоном пояснил Алишер. - Потом... их поймали. Всех, кроме одной единственной девушки - «тени», которая смогла сбежать - Джен. Меня после нескольких месяцев разбирательств осудили на пятнадцать лет службы на благо Союза. Остальных казнили. Повезло только Мирель. Во время суда выяснилось, что она беременна. От меня. Мой отец не позволил убить ещё не родившегося внука. Даже добился для несостоявшейся невестки лучших условий заключения под стражей. Ей выделили отдельный охраняемый домик. До рождения малыша она должна была жить там, а вот потом...
- Что? - спросила, слушая его, как завороженная.
- После родов её приговор тоже должны были привести в исполнение. Ребёнка бы забрала моя семья. Но за месяц до родов Мирель сбежала. И благодаря дару «тени» найти её не удалось.
- А Мика она родила на Земле?
- Да. Она пряталась здесь. А когда мальчику было пять с половиной месяцев, отдала его тем, с кем жила по соседству - чете Вяткиных. Потом улетела и снова примкнула к рядам сопротивления. Продолжила жить так, как жила до встречи со мной, только стала куда агрессивнее.
- А ведь она могла бы остаться на Земле с Миком. Её бы здесь не нашли, - проговорила я тихо. - Жила бы себе спокойно. Растила сына.
- Могла бы. Но выбрала для себя другой путь. Ей не нужен был ребёнок. Она и забеременеть хотела только для того, чтобы я никуда уже не делся из их организации. Соврала мне, что сделала противозачаточную инъекцию. Вот только о своей беременности она сама узнала уже после ареста. Второй же раз её поймали чуть больше семи лет назад. По иронии судьбы, отличились ребята из моего отряда. И я лично присутствовал на допросе. Там же она бросила мне в лицо, что её сын родился мёртвым - не вынес родства с таким предателем, как я. Она тогда вообще много чего говорила. Но сейчас это всё в прошлом, как и сама Мирель.
- Ладно. Забудем о ней, - я вздохнула, ища тот вопрос, который бы смог увести нас от этой больной для Али темы. - Тебе известно, как в ряды сопротивления попал Рис?
- Известно, - задумчиво кивнул Гай. - А сам он тебе, значит, об этом не рассказывал? Несмотря на ваши... очень близкие отношения.
При этих словах взгляд Алишера стал непривычно, даже устрашающе колючим. А я вдруг осознала одну простую истину: он знает, что было между мной и Дарисом. Знает... и его это явно злит. Но прошло мгновение, Гай медленно выдохнул и снова притянул меня ближе, будто стараясь доказать самому себе, что сейчас я с ним, и никуда уходить не собираюсь.
- Али, мы с Рисом - друзья. Не больше. Но то, что было... никуда теперь не выбросишь. Это прошлое. Оно есть. С этим нужно как-то жить.
- Я понимаю, Саш, - ответил он тихо. - И верю тебе. Просто вся эта ситуация вызывает крайне неприятные эмоции, которые меня бесят. Но давай закроем эту тему. Ты спрашивала, как Дарис попал в сопротивление?
- Да, - кивнула, радуясь, что он сам решил оставить наше с Рисом прошлое в прошлом.
- По глупости, - ответил Гай. - Он очень тепло относился к Мирель. Можно сказать, что именно она была его первой возвышенной юношеской любовью. Когда она беременная сбежала, Рис искренне радовался. А спустя три года узнал из новостей, что её поймали и казнили. Это стало для парня ударом. Он поругался с отцом, даже с мамой. Устроил им настоящий скандал, а потом перевёл куда-то на теневой счёт все свои деньги, коих у него имелось немало, и пропал. А через несколько дней родителям сообщили о его гибели.
- Это он мне рассказывал, - вспомнила я. - Говорил, что именно Джен помогла ему спрятаться, а ещё с её помощью он нашёл умельца, который извлёк из его тела чип.
- Раньше аристократам чипы не вживляли, - с грустной иронией проговорил Гай. - А после случая со мной - начали. Тогда, помню, был знатный скандал в Совете Союза.
Он довольно хмыкнул. Я вообще заметила, что он не особенно жалует представителей этого самого Совета, хоть и не говорит этого прямо.
- А как отреагировали твои родители на новость о том, что Рис жив, но его будут судить? - спросила, привалившись к Гаю плечом и рассматривая игру языков пламени в камине.
- Предсказуемо, - хмыкнул Алишер. - Уже вылетели сюда. Отец подключил все возможные связи, и если нам повезёт, то слушание дела Дариса сделают открытым, и решение по его делу будет принимать расширенный судейский состав. Это даст нам шанс избежать казни. Меня в своё время спасло именно это. Если бы тогда решение принимали за закрытыми дверями обычные судьи, я бы сейчас рядом с тобой не сидел.
- Одного не пойму: как, имея приговор, ты умудрился стать лейдом, да ещё и командующим? - спросила я, снова посмотрев ему в глаза.
-Я шёл к этому не один год, - развёл руками Гай. - Просто, Саш, в моей природе - отдавать приказы, а не подчиняться. Потому и старался сделать всё, чтобы получить продвижение по службе. А теперь, видишь, и арлейдом стал.
- Ты ещё про какую-то заманчивую должность намекал, - припомнила я наш разговор в больнице.
- Точно, - улыбнулся Гай. - Но пока решение ещё не принято.
- Почему?
- Земле нужен толковый наместник. В Совете предлагают назначить на эту должность меня, и сделать её наследственной.
- И ты против? - не поняла я его настроя.
- Нет, - улыбнулся Алишер. - К тому же, при этом назначении остаток моего срока по приговору аннулируется. Так что я только «за». Здесь дело в другом: для наместника его планета - дом. Он следит за порядком в этом доме, делает всё для его благополучия. Но по традициям Союза, хозяином планеты может быть только тот, у кого есть семья. Свой клан. Когда наместник один - это временная должность.
- То есть, чтобы получить это назначение, тебе нужно жениться?
- Да, - кивнул он, очень внимательно глядя мне в глаза.
- И что тебя останавливает? - спросила я, на самом деле боясь услышать его ответ. Понимала же, что на роль жены наместника никак не подхожу. Да и о какой свадьбе может идти речь, если мне скоро придётся уехать?
- Ты пока не дала мне согласие.
- Что..?
Вот теперь я действительно растерялась и, кажется, покраснела. Мысли мигом разбежались в разные стороны, и никак не желали собираться обратно. Я пыталась осмыслить последнюю фразу Гая, но она не могла уложиться у меня в голове. А этот бесстыдник просто смотрел на меня и улыбался, искренне наслаждаясь моей реакцией.
- Ты так пошутил? - наконец смогла выдавить я.
- Нет, - ответил он всё с той же шальной улыбкой на губах.
- То есть хочешь сказать, что собираешься на мне жениться? - продолжала не понимать я.
- Именно.
- Но почему?! - выдала удивлённо. - Али...
- Потому что мне так хочется, - ответил он. - Потому что это моё решение. К тому же, скоро на Землю прибудут мои родители, и им придётся объяснять твой статус в моём доме.
- Ну, давай я побуду твоей невестой во время их визита. Ведь потом мне придётся улететь на Даркар.
- Нет, Саша. Ты не поняла. Мне нужна не невеста, а именно жена. Леди Эргай. И будучи супругой наместника, ты проучишься всего два года. Потом твоё обучение будет продолжено здесь, на Земле.
- То есть ты серьёзно, - наконец, утвердительно проговорила я.
- Более чем, - кивнул он и, поймав мои пальцы, коснулся их губами. - Итак, твой ответ?
- А если ты пожалеешь? Я же... не подхожу тебе.
- Зато любишь меня.
- Люблю, - согласилась, только потом сообразила, что именно сказала.
И вмиг смутилась, а сердце в груди забилось, как бешенное. Но поймав взгляд Гая, я чуть отодвинулась, села ровнее и гордо вскинула голову.
- Да, Али, люблю. Потому и боюсь, что ты совершаешь глупость. Ведь сам же...
- Что?
Он смотрел прямо, продолжал держать меня за руку, потому озвучить свой довод было почему-то боязно. Но я всё равно сказала:
- Не любишь меня.
- А вот в этом, Саша, ты не права, - проговорил он и, придвинувшись ближе, наклонился к моему лицу. - Ты для меня как глоток чистого горного воздуха после задымлённой комнаты. Я с тобой живу, я с тобой дышу. К тебе мне хочется возвращаться вечерами, ради тебя я готов остаться на этой планете, принять должность наместника. Да, ты моя слабость - это большой минус, но я слишком долго жил без слабостей. Не позволял себе лишних эмоций. И я отдаю себе отчёт в том, какая жизнь ждёт нас с тобой впереди, ведь Земля только вступила в Союз. Впереди глобальные перемены. Я готов к ним, но хочу, чтобы ты была рядом со мной. Как жена. Так ты согласна?
- Согласна, Али, - ответила, стараясь сморгнуть с глаз неуместные слёзы счастья.
- Тогда, если ты не против, завтра я оформлю все документы.
- Так просто? - спросила, слабо улыбнувшись.
- Прости, Саш, но сейчас не время для праздников. Если для тебя это важно, то позже мы организуем большой приём, с фуршетом, сотнями гостей.
- Нет, - перебила я его. И, нагло обняв за шею, сама поцеловала в губы. - Не хочу гостей.
- А чего хочешь? - спросил он, глядя мне в глаза.
- Чтобы ты был со мной.
- Буду, - улыбнулся Алишер и хотел уже сам поцеловать меня в губы, но я его оставила.
- Али, я согласна на всё, но у меня будет одно условие.
- Какое? - уточнил он спокойно.
- Не приказывай мне больше. Пожалуйста.
- Обещаю.
И я поверила ему. Вот так просто согласилась разделить с ним жизнь. Хотя... если быть честной, ведь именно об этом и мечтала. Чтобы он меня не отпустил. Чтобы был со мной, любил меня. И моя мечта сбылась!
Но даже сейчас, купаясь в собственной эйфории, я осознавала, что впереди нас будет ждать много трудностей, что управлять планетой непросто, что нам придётся тяжело, но... верила в Алишера. И не сомневалась, что всё у него получится. А я... как он и хотел, буду рядом. Буду его воздухом, буду его светом, и сделаю всё, чтобы мой мужчина был счастлив. А вместе с ним и я.
***
Цокот моих каблуков в этом пустом коридоре разливался звонким эхом. Гай говорил, что я уже бывала тут - на подвальном этаже главного штаба вооружённых сил Союза на Земле. Правда, в тот раз я находилась здесь в качестве пленницы, да и без сознания, потому ничего из этого не помню. Сейчас же я пришла сюда по официальному разрешению, на свидание с задержанным родственником.
Увы, при всей власти Алишера, чтобы меня сюда пустили, пришлось получить визу одного из уважаемых членов Совета Союза, которые сейчас находились на Земле в качестве наблюдателей. Вообще, подобное разрешение должен был подписывать наместник, но Симерона Варпи пару недель назад сняли с должности, и пока как такового официального «хозяина» Земля не имела.
В отличие от этого подвального коридора, сейчас в других частях здании штаба было очень многолюдно - в самом разгаре были суды над пойманными сподвижниками организации «Защитники свободы». Некоторые слушания освещались в прессе, транслировались на просторы всего Союза, но большинство, наоборот, проходили тихо, за закрытыми дверями, а в СМИ появлялся только приговор и дата приведения его в исполнение.
Пока тенденция вырисовывалась так, что высшую меру получали только те, кто прибыл на Землю с других планет и сознательно участвовал в организации диверсий. А те ребята, которых завербовали уже здесь, получали второй шанс. Если они соглашались принять условия властей, их приговор меняли на несколько лет работы на благо Союза после окончания обучения. На данный момент из всех моих знакомых не отказался никто.
Разбирательства шли, параллельно с этим были найдены и захвачены обе оставшихся базы сопротивления. И сейчас на Земле от «Защитников свободы» остались только крохи. Гая этот факт несказанно радовал. Он вообще пребывал в уверенности, что теперь нововведения на планете будут проходить куда проще. Даже дал согласие занять пост наместника, но пока его кандидатуру ещё не утвердил Совет. Я же не сомневалась, что это случится в самое ближайшее время. Всё же Алишер за год нахождения на этой планете сумел проявить себя, как прекрасный руководитель, да и лучше всех других возможных кандидатов успел узнать Землю «изнутри».
Ну а я как-нибудь справлюсь с ролью супруги наместника. У меня и выбора-то нет - придётся как-то выкручиваться. К тому же пока мне предстояло ещё пару лет провести на Даркаре, то есть у меня будет время морально подготовиться к новой ответственной роли.
- Леди Эргай, - отвлёк от раздумий молодой военный, которому поручили проводить меня до нужной камеры. - Пришли. У вас час.
- Спасибо, - кивнула я, благодарно ему улыбнувшись, и уверенно вошла в камеру.
Дверь за моей спиной закрылась, щёлкнул электронный замок, и послышались удаляющиеся шаги... А я, словно громом поражённая, стояла на месте и смотрела на сидящего на узкой кровати бледного худого парня.
- Рис, ты что здесь, голодовку объявил? - выдала, не находя иного объяснения его столь странному внешнему виду. - Не поверю, что тебя не кормят!
- Сашка! - он широко улыбнулся, а потом подскочил с места и крепко сжал меня в объятиях. - Привет! Ты тут какими судьбами?
- Привет, - ответила, понимая, что жутко по нему соскучилась.
Да, у нас были странные отношения, но я всё-таки любила его... как друга. Не смотря ни на что.
- Сюда же только родственников пускают. Или Шер как-то умудрился добыть для тебя разрешение? - продолжал закидывать меня вопросами Дарис.
- А я теперь твоя родственница, - ответила, усмехнувшись. А когда на лице Риса отразилось настоящее удивление, всё-таки сжалилась и ответила: - Разрешите представиться, леди Эргай.
- Так мне не послышалось? - недоверчиво бросил он. - То есть ты... стала женой Алишера?
Рис отошёл назад, снова присел на свою кровать и хлопнул рукой рядом, приглашая меня присоединиться. Увы, больше присесть здесь было некуда. Вся эта комната занимала не больше четырёх квадратных метров, и располагала только необходимым минимумом мебели: кровать, тумбочка... и всё.
- Да, неделю назад. Но свадьбы как таковой не было. Мы просто приехали в это же здание, и в присутствии членов Совета подписали все документы, - а, хмыкнув, добавила: - Ну, как подписали - прислонили ладони к поверхности голографической панели. Никаких бумажек не было. Но теперь по всем документам я Александра Эргай.
- Рад за вас, - улыбнулся Рис, и я почувствовала, что он на самом деле одобряет это наше решение. - По Шеру видно, что он относится к тебе по-особенному. А ты вообще влюблена по уши. Уверен, ваш союз будет счастливым.
- На самом деле, я пришла к тебе с серьёзным разговором, - начала, поймав его взгляд.
- А они ещё имеют смысл? - с грустью бросил Дарис. - До суда шесть дней. Приговоры приводят в исполнение в течение недели. То есть жить мне осталось...4f7b7c
- Перестань! - рявкнула я на него.
- Почему? - спокойно ответил он. - Ведь это правда. Список моих преступлений зашкаливает за все возможные нормы. Дар у меня, конечно, сильный, но не такой уникальный, как у Алишера. Никто меня в живых оставлять не станет. Всё решено.
- Да, ты совершил много ошибок, но... не убивал ведь.
- Откуда ты можешь это знать? - выпалил он. - Я семь лет был рядом с Джен! Кто мне поверит, что я не убивал? Хотя... по моей вине всё равно гибли люди. И ты... тоже едва из-за меня не умерла.
Я вздохнула и опустила голову. Да, прекрасно поняла, что именно он имеет в виду. Гай оказался прав: во время той моей самой первой проверки именно Рис испортил прибор, едва не отправивший меня на тот свет. Вот только даже после этого признания я почему-то не могла заставить себя на него злиться. Наверное, в глубине души давно знала о его вине, и даже умудрилась простить.
- И всё равно, ты не должен сдаваться.
- Саша, - он развернулся ко мне и, приподняв моё лицо, посмотрел в глаза. - Помнишь, ты обвиняла меня, что я сблизился с тобой по приказу Джен? Это ведь правда. Она поручила мне привязать тебя к себе любыми способами. Ты нужна была ей... на постоянной основе. И я ведь сделал всё, что только смог, - покаянно вздохнул мой друг. - Но в итоге сам к тебе привязался. Хочешь честно, Саш? Ты, сама того не понимая, сделала для меня очень многое. Напомнила мне, кто я. Какой я. И что я потерял.
- Ещё рано ставить точку, - заявила, обхватив его руки своими. - Рис, скажи, ты хочешь жить? На что ты готов ради этого?
- Да на всё, - уверенно сказал он. - Но знаешь, Саш, что страшнее всего? Не огненная камера, не приближение собственного конца. Нет... страшнее то, что мне стыдно, как я прожил свою жизнь. Стыдно перед отцом за тот последний скандал, за семь лет, которые они считали меня мёртвым. Мне стыдно перед собственной жизнью, что я тратил её на пляски под чужую дудку. Надо было сбежать... давно, сразу, как только понял, что из себя на самом деле представляет организация «Защитники свободы». Но я побоялся. Знал, что меня будут судить. А ведь тогда бы меня не казнили. Я просто стал бы позором семьи, хотя это ещё можно было бы пережить. Теперь же... всё слишком сложно.
Я крепче сжала его руки и снова обратила внимание на синяки под глазами.
- Почему ты так похудел? Ты болен?
- Нет, - бросил он устало. - Это из-за инъекций. Я же сильный эмпат, вот мне и колют всякую дрянь, чтобы не мог ничего сделать. Сам по себе дар не заглушишь, приходится доводить организм до физического и энергетического истощения.
Мне было безумно его жаль, но я понимала, что не имею права сейчас показать ему свою жалость. Он должен бороться, он должен цепляться за жизнь, он должен верить... и я буду сильной рядом с ним, ради него.
- И всё же ты не прав, говоря, что у тебя не уникальный дар, - сказала, возвращаясь к главному вопросу, за которым сюда и пришла. - Вспомни, скольким ты помог раскрыть внутренний энергетический потенциал? Были ли среди них те, кто не сумел этого сделать?
- Нет, - ответил Дарис. - Я рассказывал тебе, что очень тонко чувствую не только чужие эмоции, но и энергию. Мне довольно просто заставить человека раскрыться.
- И многие ли имеют подобные таланты?
- Не знаю. Не интересовался, - ответил он, пожав плечами. - К чему ты всё это?
- К тому, что от тебя живого Союзу будет больше пользы, чем от мёртвого. Но это нужно как-то доказать. Уверить в этом судей. Ведь среди одарённых точно есть те, кто плохо справляется со своим даром.
- Полно таких, - кивнул Рис, кажется, начиная понимать, к чему именно я клоню. - И ты думаешь, что это может стать достаточной причиной для смягчения моего приговора?
- Это Алишер придумал. Он ведь вообще не знал, что ты был учителем. А когда я рассказала ему подробности, он зацепился за эту идею. Слушание твоё пройдёт в открытом режиме, на нём среди коллегии судей будут и двое представителей Совета. Тебя допросят в самом начале, и именно тогда ты должен будешь рассказать, что по большей части занимался именно поиском одарённых и раскрытием их талантов. Твой адвокат уже работает над этой линией поведения. И он считает, что шансы на победу есть. Но...
- Что «но», Саш? - спросил Рис, в чьих глазах всё равно ещё остались отблески обречённости.
- Даже в случае победы ты всё равно получишь наказание.
- Если всё получится, - ответил он, - то меня отправят работать туда, где я смогу применить свой талант. Правда на паршивую должность и без денег. Самые одарённые у нас обучаются на Даркаре - там сама атмосфера планеты этому способствует. Возможно, меня сошлют туда, закроют в какой-нибудь тюрьме и будут приводить ко мне детей, у которых проблемы с даром.
- И ты согласен на такую жизнь?
- Да, - уверенно кивнул Рис. - У меня перед глазами пример брата. Ему сразу после приговора приходилось очень тяжело, но он справился. Если жизнь даст мне этот шанс, то я его не упущу.
Камеру Риса я покинула в смешанных чувствах. С одной стороны, у меня сердце сжималось от жалости, а от воспоминания о его измождённом виде хотелось просто сесть и расплакаться. Но всё это казалось мелочами по сравнению с тем, что теперь в его глазах появилась надежда.
Я смогла донести до него главное - что его ситуация не безнадёжна. Что даже из неё можно найти выход, выторговать его жизнь у властей. Ведь как сказал когда-то Алишер, не бывает безвыходных ситуаций. И если мы не видим выхода, это не значит, что его нет... Просто он может оказаться чуть более сложным.