Глава 15. Домик у озера

Хёнрир подает ей руку, помогая забраться по ступенькам, открывает дверь. Пропускает вперед. Когда она проходит мимо него, он чуть сжимает ее руку, подается вперед, заглядывая в глаза.

Улыбается. Чуть-чуть напряженно, словно пытается эту улыбку сдержать, но довольно и честно все равно.

И отчего-то с ним рядом так легко. Нет, немного неловко и очень странно, но легко все равно. Не нужно пытаться все делать правильно, не нужно казаться лучше, чем ты есть.

— Я не передумаю, и не надейся, — говорит Эрлин, самой немного весело.

Улыбка Хёнрира становится шире. И чуть подрагивают крылья носа.

— А я-то думал слегка попугать тебя, а потом поехать домой.

Говорит, а сам обнимает Эрлин за талию, притягивая к себе, прижимая так, что не остается сомнений в том, как сильно он ее хочет. И уехать домой точно не в его планах.

— И как же ты планировал меня пугать?

— Хмм-м, — говорит он, одной рукой все еще обнимает Эрлин, другой расстегивает застежку ее плаща. — Бесстыдно.

Ухмыляется. И, увлекая ее в сторону, закрывает дверь.

Они одни.

И Эрлин ведь не будет смущаться, она давно не девочка. Она обнимает его в ответ. И все же чувствует, как сильно он напряжен, чувствует его щиты. Впрочем, щиты больше не обжигают. Они есть, никуда не делись и даже стали плотнее, но словно признали Эрлин, больше не пытаются ее оттолкнуть. Хёнрир как-то иначе перестроил их.

— А если я тоже сделаю так? — расстегивает и стаскивает его плащ.

Чувствует, как он начинает дышать чаще.

— Хочешь немного вина?

— Нет, — она качает головой.

— Хочешь сразу к делу?

Эрлин поджимает губы. Но да. Лучше сделать это, и уже не думать… Не играть в ухаживания, в милые светские разговоры… в любовь… Там арбалетчики за дверью. Она все равно не сможет расслабиться, так к чему тянуть? Просто сделать то, зачем пришли. А разговоры потом. Они успеют поговорить. И все остальное тоже успеют.

Да… сейчас… пусть прямо сейчас. Прижимается щекой к его груди.

— Хорошо, — тихо говорит Хёнрир, но не отпускает и не пытается сделать что-то еще. Просто обнимает Эрлин, уткнувшись носом в ее волосы. Стоит неподвижно, словно боится даже вздохнуть.

Домик совсем маленький, но уютный. Так тепло. Камин потрескивает. Накрыт стол — поздний ужин… или ранний завтрак, как посмотреть.

— Эрлин, давай начнем с того, что ты прицепишь на меня несколько сигнальных нитей, я покажу куда, — говорит он. — И я на тебя свои, чтобы как с Бьярни, я мог почувствовать, если ты вдруг испугаешься. Не волнуйся, я потом все уберу, это только для безопасности.

— Хорошо, — соглашается она. — Показывай.

Он показывает ей.

На самом деле, для того, чтобы позволить кому-то коснуться себя на уровне магии, дать закрепить свои связи — нужно куда больше доверия, чем для того, чтобы лечь с ним в постель. Пустить постороннего в свое сознание, позволить, хоть отчасти, установить контроль… Ведь связи со временем прорастают и укрепляются, а вырвать чужие — иногда бывает очень непросто и больно, куда сложнее, чем просто отгородиться щитом.

— И еще одну вот здесь, — говорит Хёнрир, показывает. — А теперь попробуй потянуть. Давай, не бойся.

Эрлин касается и тянет легонько, словно струну, и все равно видит, как, резко выдохнув, Хёнрир морщится.

— Больно?

— Нет, — говорит он. — Как раз. Если что-то не так, ты дергай сразу. Сильнее.

Он смотрит ей в глаза, безумно сосредоточенно. Тянется к ней, всем телом, всем сердцем… Те ниточки связей между ними — не могут обмануть. Он очень этого хочет. И не может не видеть теперь, что хочет она.

Его пальцы начинают расшнуровывать ее платье. Так уверенно.

Эрлин расстегивает куртку на нем, заставляет снять.

Медленно. Прислушиваясь.

Она чувствует, что Лес уже учуял ее. Лес тянется, но Хёнрир готов, не пускает.

И стаскивает с Эрлин платье, оно падает к ногам. Чуть сдвигает сорочку на ее плече, касается кожи губами. Это безумно хорошо и так мучительно одновременно, словно они идут по узкой доске над пропастью, стоит лишь оступиться, и конец. Ни на мгновение нельзя забыться.

Она расстегивает на нем ремень, залезает ладонями под рубашку, дотронуться до его спины кончиками пальцев, ничего большего… И Хёнрир почти перестает дышать. Эрлин даже чувствует, как у него темнеет в глазах от этого прикосновения, как напрягаются его руки. Чувствует, какое усилие ему требуется, чтобы загнать голод Леса назад, отгородиться от него. Одно прикосновение, и так…

Она сама замирает, настороженно, стараясь переждать, пока все уляжется.

В какой-то момент кажется — она не сможет. Нет. Так нельзя! Одно неверное движение… Эрлин даже не уверена, может ли она сама прикоснуться, или лучше не лезть и не трогать, а просто лечь на кровать и позволить Хёнриру взять себя… Забыть про ласки… Это не Свельг… они не могут сидеть обнявшись, целуя друг друга, болтая о всякой ерунде. То, зачем они здесь — попробовать. Не для развлечения, не для личного удовольствия, а лишь для того, чтобы Эрлин получила шанс остаться под покровительством Синего Дома.

Хёнрир отлично чувствует ее сомнения, сейчас они слишком крепко связаны, ничего не утаить.

Он быстро стаскивает рубашку с себя, бросает на пол. Берет Эрлин за руку, кладет ее ладонь себе на грудь… его сердце под ее ладонью, колотится так отчаянно.

Хёнрир молчит. Но все в нем говорит, что бояться не надо, сейчас он готов и справится.

Из его носа, по губе, течет капелька крови…

И Эрлин всхлипывает.

— Я не могу, — говорит она, голос дрожит. — Подожди немного… я не могу так. Сейчас… Подожди.

Кружится голова, и подгибаются ноги.

Хёнрир смотрит на нее, все еще держа за руку, поглаживая пальцы, едва заметно… и невозможно у него руку отнять.

— Передумала? — говорит он, в голосе нет упрека, только вопрос.

— Нет, — говорит Эрлин.

Она ехала сюда… она сама начала это, заговорила сама, но вовсе не для того, чтобы испугаться… ужасно глупо. Ей даже бояться нечего. Хёнрир настроен так решительно, так тщательно подготовился, что скорее умрет, чем повредит Эрлин… даже сопротивление Лесу сожжет его. Но не отступит. Нет…

— Сейчас… — говорит она, пытаясь собраться с силами. — Я просто… я… наверно, слишком много думаю… и боюсь сама себя.

— Хочешь, можно посидеть, выпить немного чаю с медом, перекусить? — голос Хёнрира успокаивает.

Он не осуждает ее за эту трусость, но все же… несмотря на все эти слова, понятно, что отказываться от задуманного не намерен. И намерен, как раз, получить то, зачем приехал, Эрлин не уйти — это отчетливо читается в его глазах.

И… нет. Конечно, если она будет кричать по-настоящему, отбиваться, даже если просто твердо и уверенно скажет, что не хочет, Хёнрир отпустит ее. В этом Эрлин уверена.

Но пока она колеблется… Он постарается, чтобы она сделала нужный выбор.

И все же, сидеть и пить чай точно не стоит. Не стоит тянуть.

— Нет, — говорит Эрлин. — Будет только хуже.

— Тогда побыстрее? — говорит Хёнрир, чуть приподняв бровь. — Сделать это, и уже не думать. Без поцелуев и всяких глупостей.

Чуть-чуть иронии.

Без глупостей.

Но так, пожалуй, будет проще всего.

Эрлин неуверенно кивает. Только то, что требуется. Она согласна…

Пусть так.

— Да, — говорит она.

Хёнрир разом, без всяких сомнений, подхватывает ее на руки, заваливает на кровать. Прежде, чем Эрлин успевает опомниться и испугаться окончательно, стаскивает с нее бриджи для верховой езды и панталоны… задирает юбку… Он прижимает ее к кровати так, что не вырваться, никуда уже не деться. Хотя она пару раз пытается дернуться, но… Все слишком быстро! Эрлин уже почти готова испугаться по-настоящему, закричать… но тут Хёнрир целует ее в губы.

И… все.

И сил сопротивляться — больше нет.

И желания сопротивляться — тоже. Совсем.

Хочется, чтобы он больше не отпускал ее.

И даже удается почти не думать о том, что сам Хёнрир может чувствовать, и пусть жар его щитов обжигает Эрлин… невыносимо. Кажется, ее сейчас сожжет… Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, лишь обнимает крепче. И уже чувствуя его в себе, прижимается всем телом. Она тоже хочет этого. И плевать на все.

Быстро. Так быстро, почти жестко, до головокружения, до невозможности вздохнуть, почти до боли, резко. Скорее успеть, пока Лес не вмешался, не встал между ними. Немного звенит в ушах. Эрлин, кажется, царапает Хёнриру спину, но… ей просто нужно держаться за что-то, сводит пальцы. Его кровь на ее губах, густая, соленая…

Хёнрир тихо рычит, почти страшно… но они слишком крепко связаны сейчас, чтобы не понимать — он здесь и с ней, он не причинит ей вреда.

И еще…

Кажется, вот-вот и от такой бешеной скорости разорвется сердце.

А потом их накрывает разом, обоих. Вспышка света в глаза, волна жара. И кажется, Эрлин все-таки кричит… или ей только кажется? Потому, что сил кричать нет.

Потом пустота и удивительная расслабленность. Эрлин лежит, пытаясь восстановить дыхание, прийти в себя.

Горячие губы осторожно касаются ее виска.

— Как ты? — тихо спрашивает Хёнрир.

— Хорошо, — говорит она честно.

Так честно, что Хёнрир весело фыркает. Не отпускает. Даже не думает отпускать, так и лежит сверху, опираясь на локти, все еще обнимая. Потом заваливается на бок, увлекая Эрлин за собой.

— Еще разок? — говорит он.

— Что? — это звучит почти дико.

— Еще, — хрипло говорит он. — Повторить, для верности.

Он обнимает ее под попу и, притягивая ближе… тоже для верности, наверно, чтобы не сбежала. Еще и ногой пытается обхватить, но вовремя понимает, что все еще в сапогах…

У него кровь размазана по лицу: под носом, губы, подбородок и щеки даже, но щеки скорее от того, что, целуя Эрлин, измазался уже об нее. Кровь остановилась, но выглядит страшновато. Капельки пота на лбу. И красные глаза, все сосуды полопались.

Эрлин смотрит на него, и даже не знает, что сказать.

— Что, я весь в кровище? — говорит он.

— Да, — она дотрагивается пальцами до его щеки, гладит. — И глаза красные.

Хёнрир ухмыляется, закрывая глаза.

Его щиты вспыхивают с новой силой. Эрлин видит, как он поднимает защиту, проверяет все узлы, пробуя на прочность. Он обнимает Эрлин, но он не с ней. Еще раз? Да щит оплавлен так, что второго раза, кажется, уже не выдержит. Но, вместе с тем, так странно оплавлены нити Леса, вьющиеся вокруг Хёнрира. Лесу тоже досталось… Эрлин даже не думала, что можно так…

— Давай, выпьем чаю, — осторожно говорит она.

Нужно немного прийти в себя.

— Давай, — соглашается он. Целует ее в уголок губ.

Потом вылезает из кровати и, первым делом, почему-то, стаскивает сапоги. Так, босиком, идет умываться, покачиваясь, словно пьяный. Ему нелегко далось… Смывает с лица кровь. Проверяет чайник, там вода есть, но уже начала остывать, вешает на крюк в камине. Сейчас согреется.

Эрлин умывается тоже.

— Садись, — говорит Хёнрир, — я сейчас все сделаю.

На ее попытки сделать самой, лишь отмахивается: «Это мой дом, не стоит. К тому же, пока ты мне не жена…» И ухмыляется так. Можно подумать, когда Эрлин станет его женой, он станет заставлять ее возиться на кухне.

«Когда станет».

Она не садится, да «когда стану, тогда и будешь командовать», а подходит ближе, наблюдая, как он достает ароматные пучки веточек — чабрец, мята и немного брусничных листочков. В этом есть своя магия, удивительно простая, домашняя… Эрлин заглядывает через плечо, и случайно касается щекой его руки. Или не случайно? Он, так же невзначай, обнимает ее за талию.

Это кажется так просто. Когда она в его руках, прижимаясь к его груди спиной, когда его пальцы поглаживают ее живот. Когда он целует ее плечо, сдвигая ворот сорочки, потом, распустив тесемку, стаскивает сорочку с плеч, и она падает. Это так хорошо, что думать ни о чем уже сил нет.

Нет, она чувствует все, что происходит с ним, его щиты, горячие импульсы Леса… можно даже не смотреть, закрыть глаза, но они все равно связаны с Хёнриром. Она даже пытается помочь — подтянуть свои нити туда, где он спешно достраивает защиту, но едва не вскрикивает, Лес бьет так сильно, что у Эрлин темнеет в глазах.

— Тихо, тихо, ну куда же ты лезешь? — спрашивает Хёнрир, обнимая ее.

— Я хотела помочь… Как же ты…

— Я привык, это все с рождения со мной. Не делай так. Не на внешний контур, по крайней мере… (3303c)

Да… ей пока сложно сориентироваться и понять, как лучше помочь. Но она точно может помочь одним способом — поделиться силой. Даже без всяких нитей. Они ведь достаточно близко. Хёнрир замирает, когда сила Эрлин только впервые касается его, но не отталкивает, принимает помощь, подхватывает потоки, сам направляет их в нужное место защиты. Нежно поглаживая Эрлин живот.

Это такие странные ласки, когда даже больше там, чем здесь. Когда сплетаются энергетические потоки, путаются тонкие нити связей, когда чувствуешь чужого, в общем-то человека, словно это часть тебя. Но это так странно. Но хорошо все равно.

— Я люблю тебя, — шепотом говорит Хёнрир.