Глава 17. Ритуал

Свельг нервничает. Мнется. Едва ли ногти не грызет.

Он только что произнес клятву и должен сам подать сигнал.

На арене.

— Ты уверен, что у него получится? — Хель нервничает тоже. Она стоит, глядя на Свельга, вцепившись в балюстраду нижнего яруса так, что белеют костяшки пальцев.

— Не получится, значит сдохнет, — холодно говорит Хёнрир.

Сложно сказать, как он добился этого, но Свельг вышел на арену. По-настоящему. Лорды собрались, чтобы засвидетельствовать ритуал.

Вчера Эрлин видела, как Свельг бежал по коридору, от покоев Хёнрира куда-то прочь, красный и злой. «Это все из-за тебя!» — крикнул он Эрлин. «Ты спуталась с ним, да? Спуталась? Ты предала меня! Ты никогда меня не любила!»

Словно огнем обожгло.

И сейчас Эрлин снова чувствует себя виноватой. И любовь… Она ведь любила его. Честно. Всем сердцем. Так ждала… Что же пошло не так? «Он хоть еще жив?» — и такой снисходительно-презрительный взгляд… Да, Свельг, скорее всего, не в силах был сам спасти Эрлин от Ареда, но ему вполне по силам было спасти своего сына, сделать это самому, помочь вылечить его. Светлый дар Тьют — это, в первую очередь, дар жизни.

— За что ты так ненавидишь его? — говорит Хель.

— Я не ненавижу, — Хёнрир пожимает плечами.

— За что?!

Хель переживает за мальчика, как за сына.

— За трусость.

— Ты хочешь, чтобы он был таким же, как ты?

— Нет, — говорит Хёнрир. — Не хочу. Давай, не сейчас?

Бросает быстрый взгляд на Эрлин, и снова на арену. Он стоит так, словно в любое мгновение готов перемахнуть через ограждение и прыгнуть вниз.

Что бы он ни говорил, Хёнрир не даст Свельгу погибнуть.

Но и отступить ему не даст. Пройти ритуал и отказаться от наследных претензий, прямо на Совете, перед всеми, чтобы не было пути назад. Хёнрир говорит — это нужно сделать сейчас, иначе потом Хель будет сложно доказать свои права. Если Свельг пройдет ритуал после того, как Хель станет главой Дома, то ей, по закону, придется передать власть брату, и найдутся те, кто захочет Свельга поддержать. Не потому, что он лучше справится, а потому, что такой глава Дома выгоден… другим домам… слабый, которым можно вертеть. Вертеть настолько, что Хель придется расплачиваться, если Свельг не получит право отвечать за себя сам. Он и так уже достаточно…

О том, что Свельг сделал «и так», Хёнрир молчит, хмуро скрипя зубами. Хель знает. Хёнрир говорит только, что Свельг, пожалуй, даже не виноват… просто придурок. Пусть сам отвечает за свою дурь впредь. «Если этого не сделать сейчас, он подставит тебя, Хель. Из самых благих побуждений, но с чужой подачи. Я не позволю».

Он подставит Хель… Хёнрир так уверенно говорит об этом, словно сам… Словно о нем самом уже и речи нет.

А Хель так переживает за брата… Нет, и за старшего тоже, но старший взрослый и сильный, он знает, что делает, а младший… за младшего — особенно. И это отчего-то причиняет Эрлин боль. Несправедливо.

Свельг не может решиться.

Он стоит на арене. Он должен поднять меч высоко над головой, чтобы показать — он готов, только тогда выпустят тварь. Это должно быть его решение и его добра воля, согласно закону.

С трибун уже свистят. «Давай уже!» — кричит кто-то. И даже: «Мамочка больше не спасет тебя! Дерись!»

Свельг мнется.

А где Айлин? Вряд ли она не захотела прийти сюда и поддержать сына в такой важный момент. Эрлин оглядывается, пытаясь найти ее на трибунах.

— Она внизу, — отвечает Хёнрир на незаданный вопрос.

Так, словно это значит что-то большее, словно что-то объясняет.

Хель поджимает губы.

«Да ты не мужчина!» — кричит кто-то с трибун, не разглядеть. «Бросай это дело и иди ко мне, красавчик! Мне как раз нужна новая жена!»

— Останови их, — тихо просит Хель.

Хёнрир качает головой.

— Рано.

— Тебе нравится слушать, как они унижают твоего брата?!

— Помолчи, — Хёнрир ждет.

Кажется, еще немного, и с трибун в Свельга полетят тухлые яйца.

Чего он ждет, в конце концов? Какой смысл тянуть? Если ты вышел на арену, пути назад уже нет. Иначе… такой позор не смыть.

Какой-то старый вояка поднимается с места. «Я не пойду сражаться под его знаменами, сколько бы тварей он не убил! Этот сопляк способен только портить чужих жен, а сам — дерьмо!» Вояка подходит к краю и выразительно плюет на арену, потом демонстративно уходит прочь. Одобрительный гул отовсюду. За Свельга никто не вступится… Люди вскакивают, что-то орут…

Хёнрир удовлетворенно кивает.

— Пора, — тихо говорит он.

Эрлин не успевает понять, что он делает, но это совершено точно исходит от него. Импульс силы. Без нитей, связей, просто так.

И Свельг на арене послушно вскидывает меч над головой. Пора. Он готов.

— Ублюдок, — Хель говорит это едва слышно, сквозь зубы. Но с таким чувством…

Хенрир удовлетворенно улыбается.

И все же, Свельг не беспомощный ребенок, он сражался в настоящем бою.

Он и сейчас сражался тоже.

И все же, он боится, это слишком заметно. Боится даже не смерти, на арене сложно умереть, а скорее боли и неудачи, своим страхом лишь приближая ее.

Тварь некрупная, молодая, у нее и когтей-то настоящих еще нет, зубы немногим отличаются от человеческих… есть только ярость и голод Леса, ведущие ее. Свельг пятится, примериваясь, выставив меч вперед. Тварь щерится и ревет.

А когда она бросается, наконец, Свельг отскакивает, слишком поспешно, рубанув, почти не глядя, по лапам, слишком слабо, оставив лишь глубокую черную полосу… черная кровь капает на песок. Но так тварь не остановить, пара шагов, и края раны стягиваются, тварь припадает к земле, грозно рыча. Бросается снова.

На это страшно смотреть. Страшно, потому что тварь гоняет Свельга по арене. Он отступает, не подпуская ее, оставляя лишь царапины.

Хёнрир морщится, наблюдая.

«Убей ее!» — орут Свельгу с трибун. «Хватит бегать!»

Будь тварь живой, она давно бы истекла кровью и сдохла, но с мертвой — так не совладать.

Спина Свельга блестит от пота. Кажется, он близок к истерике, движения становятся рваными… лишними. Даже Эрлин видит, как много лишних движений, Свельг не может сосредоточиться, и поймать момент. Еще немного, и…

Хёнрир делает какой-то жест. Так и не понять, Эрлин почему-то кажется, это знак. Он подает знак кому-то. Сейчас что-то будет?

Поначалу все так же — тварь кидается на Свельга, Свельг задевает ее острием меча, но… тварь спотыкается. Раненная лапа подгибается, тварь хромает… едва не отползает в сторону, поджимая хвост… И надо быть совсем дураком, чтобы не воспользоваться случаем. Свельг не дурак, он понимает, что это его единственный шанс. Он подскакивает к твари сзади и рубит голову. Одним ударом, силы, все же, Свельгу не занимать.

Черная кровь заливает песок.

Дело сделано.

* * *

— Лорд Кенриль! — Свельг поднимается с места на пиру, с кубком вина в руках, такой сияющий славой герой. — Я прошу руки вашей дочери!

Громко. Перед всеми.

Большой зал, все лорды Леса здесь, заседание Совета состоится через два дня. Но пока празднуют удачное свершение ритуала молодым лордом и наследником Синего Дома.

Именно сейчас так отчетливо — если вдруг Хёнрир умрет, то Свельг должен занять его место.

— Этот брак послужит залогом мира между нашими Домами, — говорит Свельг в полной тишине, все смотрят на него, — укрепит давние связи и пойдет на благо всем нам.

— Он пьян! — шипит сквозь зубы Хель, белея разом. — Надо остановить его!

Она уже готова вскочить с места, но Хёнрир останавливает.

— Сиди, — говорит он тихо, кладет ладонь на ее руку. — И не лезь. Разве я не предупреждал тебя?

— Зачем ты позволил ему пройти ритуал?

— Затем, чтобы закрыть этот вопрос сейчас. Или хочешь разбираться с ним одна? Сиди. Рано пока.

Лорд Кенриль едва заметно ухмыляется, глядя на него, но с ответом пока медлит, только поднимает кубок.

— За юного лорда Свельга! — только и говорит он.

Свельг салютует и выпивает вино до дна.

— Нет! — шепотом говорит Эрлин.

— Конечно, нет, — так же тихо, мягко говорит Хёнрир.

Свельг все еще стоит, ожидая ответа.

Кенриль качает головой… Он же не станет открыто, при всех, пытаться делить власть? Тем более, что Хёнрир все еще глава Совета, никто не отстранял его.

Хёнрир смотрит на лорда Кенриля и ухмыляется. Потому, что сказать Кенриль может только одно.

— Я бы с радостью дал вам свое согласие, лорд Свельг, но, боюсь, сейчас не в моей власти распоряжаться судьбой дочери. Ваш брат удерживает ее силой. Как только суд восстановит справедливость и вернет Эрлин Красному Дому, я буду рад ответить вам.

— Хёнрир не отдаст ее! — голос откуда-то с нижнего стола, кажется кто-то их тех, кто кричал с трибун. — Он сам с ней спит!

И дружный хохот, так, что Эрлин невольно заливается краской. Но все же, раз слухи уже пошли, то получить разрешение Совета на брак…

— Насколько я помню, — говорит Кенриль, — лорду Хёнриру уже был вынесен приговор, и в нынешних обстоятельствах его пересмотр, думаю, будет неуместен. Я имею в виду убийство Вальмарда. Лорд Хёнрир не в состоянии справиться со своими порывами. Особенно, если учесть, что это повторилось. Он опасен.

- Хёнрир опасен? А вы видели, что Вальмард делал с телами убитых? Вы думаете, он не был опасен? Свежевать тела, как баранов на скотобойне!

Хёнрир поднимает руку, и уже этого достаточно, чтобы зал притих. Эрлин кажется, что он делает еще что-то, но не может понять, что именно.

— Лорд Рикон, — говорит Хёнрир, — буду признателен, если подобные подробности вы оставите для более подходящего случая.

— Они и были скотом! Пленные! Корм для тварей! — это Кетан, из свиты Кенриля. — Или вы ставите под сомнение решение Совета?

Совет не очень-то хотел наказывать Хёнрира в тот раз, но и совсем оставить безнаказанным не мог. Поэтому придумали такой, казалось бы, удобный вариант…

Даже слишком удобный.

Хёнрир поднимается.

— Я хочу выпить за своего брата, — говорит он. — Сегодня он, наконец-то, стал мужчиной. Я рад, что смог дожить до этого дня, — Хёнрир чуть кривовато ухмыляется, едва заметно. Тихие смешки в зале, они оценили тоже. — Я хочу поручить брату серьезное дело, достойное его. Торенхолл был построен почти два века назад, за это время мертвый круг подошел слишком близко. Я хочу поручить Свельгу строительство нового замка для Синего Дома на присоединенных землях, — Хёнрир поднимает кубок, поворачивается к Свельгу. — Ты сделаешь это?

Свельг склоняет голову, но он недоволен, его ноздри подрагивают.

— Это честь для меня.

Желваки на его скулах…

Но вино выпивает до дна, садится на место.

И это действительно честь и серьезное дело, подходящее для него. Командование на войне Свельг принять не сможет, за ним не пойдут, а вот строительство — хороший повод проявить себя.

— Я полагаю, не стоит спешить с такими назначениями, — говорит Кенриль. — Нам стоит дождаться решения суда.

Хёнрир садится тоже. Пожимает плечами.

— Мой брат понесет дисциплинарное наказание за свой поступок, — равнодушно говорит он, — определенное мной, как главой Дома. За все свои действия, начиная с этого дня, он отвечает самостоятельно, но за то, что было ранее, перед Советом отвечаю я, так как не счел нужным вмешаться. Поэтому я не вижу причин, которые могли бы помешать ему уехать.

— Мне кажется, вы не поняли меня, лорд Хёнрир, — Кенриль внимательно смотрит на него. — Я говорю о том, что Свельг теперь получил все права и, следовательно, он первый в очереди…

— На мое место? — Хёнрир кивает. — Вы полагаете, Свельг готов стать главой Совета?

Смешки из зала, и что-то вроде: «да я скорее сдохну, чем признаю его!»

— Совета — нет, но главой Дома, возможно… — осторожно говорит Кенриль.

— Глава Синего Дома становится главой Совета, — говорит Хёнрир. — Эта традиция не нарушалась еще ни разу, и я не вижу повода нарушать ее впредь.

— Но Свельг…

— Я отказываюсь от этого права! — говорит Свельг громко, в его голосе проскальзывают почти истеричные нотки, щеки покрываются красными пятнами. — Я подпишу все нужные бумаги перед Советом, — говорит он. — Отказываюсь от наследных прав в пользу Хель. Война и политика никогда не интересовали меня, думаю, это известно всем. Я займусь строительством замка.

Одобрительный шепот… И Хель чуть заметно улыбается. Свои права она никому не отдаст, готова драться…

— Женщина… — Кенриль кривится.

— Я готова сразиться на арене с любым, кто желает оспорить мои права, согласно древнему обычаю, — говорит Хель. — Вы рискнете сразиться с женщиной, лорд Кенриль?

Он не рискнет. Он даже с женой справиться не может, тихой и скромной… не говоря уж про Хель.

Обсуждают что-то еще.

Хёнрир сидит, откинувшись на спинку кресла, покачивая бокал с клюквенным морсом в руке, глядя куда-то перед собой… Словно не здесь.

Эрлин протягивает руку, касается пальцами его локтя. Хёнрир поворачивается к ней.

Эрлин хочет сказать, но… все слова встают поперек горла, она не может.

Все уже поделили. Все слова — это только слова, решения принимаются не здесь. Она знает, что Хёнрир давно обсуждал это со Свельгом, обсуждал с Хель, знает, как они спорили… знает, что он говорил отцом вчера вечером. Все ходы и взаимные уступки уже давно расписаны, все, что происходит сейчас — фарс, игра на публику. Даже Совет ничего не решает.

Но страшно все равно.

— Можно, я пойду? — тихо говорит она.

— Конечно, — соглашается Хёнрир. — Я загляну вечером.