Глава 14. Охота на хунхузов.

     После 14 сентября на Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня в станице и округе начался этап окончания уборки гречихи и овощей, а с ним можно сказать закончились основные сельскохозяйственные работы. С учетом этого, мне хоть и с 'боем', но удалось 'выбить' из атамана Селевёрстова и старейшин разрешение на большой выход своего учебного отделения до Зейского склада, расположенного на правом берегу реки Зеи. Этот склад был основан в 1879 году как перевалочный пункт и резиденция Верхне-Амурской золотодобывающей компании. От этой резиденции, которая за десять лет разрослась до приличного поселения, было сообщение по реке Зея и потом Амуру пароходами, принадлежащими компании, шли колёсные дороги к многочисленным приисковым площадям. Также Зейский склад был соединен телеграфом с общею телеграфною сетью Империи. От станицы Черняева до Зейского склада было около 150 вёрст или 200 километров. И была даже не колёсная дорога, а тропа, по которой местами в лесу на коне даже в колонну по одному проехать было трудно.

     Запланированный большой выход, с трудом продавленный у руководства станицы, внуки старейшин 'ныли' дома с неделю, должен был уложиться в двенадцать дней конно-пешего перехода до Зейского склада и обратно. Кроме самого перехода были запланированы игры 'в войнушку' на свежем воздухе. А если серьёзно, то на этот поход в обучающем плане, мною возлагались следующие основные задачи: научить казачат начальным действиям разведгруппы в тылу врага, рассказать и показать, как маскировать действия разведгруппы, устраивать засады, при этом должны были испытать маскировочные халаты типа 'Гилли', которые сделали из рыбачьей сети и крашенных джута, лыка. Также планировалось показать и научить, как ориентироваться на воде и суше, распознавать следы противника и животных, маскировать свои следы и места пребывания всей разведгруппы, преодолевать естественные препятствия. На маршруте было необходимо преодолеть вброд шесть рек туда и обратно. За весь маршрут надо было организовать одиннадцать баз для ночёвки и отдыха, а питаться в основном подножным кормом. Вот такие были планы.

     Но, как говорится, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Всё случилось на третий день пути, когда ближе к обеду по времени подошли к реке Ольгакан и стали проверять брод. Занимался этим головной дозор, состоящий из тройки Верхотурова Антипа, Вовки Лескова и Данилова Петьки. Во время марша наше отделение придерживалось следующей схемы: впереди головной дозор - первая тройка, вторая тройка и я с Ромкой - основа походной колоны и основные силы, тыловой дозор - третья тройка казачат. Головные и тыловые дозоры шли в зоне прямой видимости на расстоянии пятидесяти-ста метров. На боковые дозоры, к сожалению, не хватало численности нашего войска.

     Выехав на опушку леса, от которой начинался пологий спуск к реке, я увидел, что Антип, положив свою берданку поперёк седла, дал шенкеля своему жеребчику и шагом направился через реку к противоположному берегу. Вовка и Петька по сторонам въезда в реку верхами внимательно смотрели по сторонам, также положив винтовки перед собой на луку седла. Было видно, как Лесков напрягся, приподнялся на стременах, что-то рассматривая, а потом, развернув своего коня, направился к зарослям двухметровой таволги, которые росли метрах в пятидесяти по берегу реки слева от въезда на брод. Подъехав к зарослям, Вовка спрыгнул с седла и, раздвигая стебли таволги стволом винтовки, медленно вошёл в кусты. Через несколько секунд выйдя из них, развернулся в нашу сторону, краснея багровым лицом, и стал семафорить языком сигналов-жестов, применяемых в спецназе, которому я казачат успел хорошо научить за четыре месяца. Вверх раскрытая ладонь - 'Внимание', два пальца к своим глазам - 'Вижу', показал рукой в сторону зарослей - 'Там', жест ладонью перед грудью - 'Женщина' и показанный один палец - 'Одна'.

     'Чувствую пятой точкой огромные неприятности, - подумал я. -Кажется, мы конкретно влипли'.

     Дальнейшие сигналы Вовки Лескова с позывным или прозвищем 'Леший', так как был он в учебном отделении лучшим следопытом и охотником, подтвердили мои опасения: 'Ребёнок', 'Один', 'Мужчина' 'Пять', 'Убиты'. Характерный жест по горлу Вовка изобразил, как-то чересчур резко. В это момент к нему подъехал Петька и, спрыгнув с коня, зашёл в кустарник, через мгновение вывалился оттуда согнувшись пополам, меча перед собой съеденный завтрак. В отличии от покрасневшего Лескова, Петька Данилов лицом был белый, как его белокурые волосы. Похожий на скандинава, он в отделение получил позывной 'Дан' от Данов - названия древнего германского племени, населявшего нынешнюю Швецию и Данию. И фамилия Данилов начиналась также.

     По моему требованию, все в отделении получили свои позывные. Объяснил я это тем, что в бою по фамилии, да и по имени долго обращаться, поэтому необходим позывной максимум из пяти букв, а лучше из двух-трёх. Хотя общение по рациям в ближайшие лет сорок не предвиделось, но практика показывала, что прозвища во время наших совместных занятиях у казачат всё равно возникнут, поэтому лучше возглавить этот процесс, обозвав прозвища-клички позывными. Так я стал 'Тоха' от Тимохи. Кто-то из казачат предложил мне позывной 'Ермак', но я отказался, сказав, что рановато мне такой почётный позывной носить. Остальные казачата также подобрали себе позывные. Ромка стал 'Лисом' из-за своих рыжих волос, да и хитростью его бог не обидел, Верхотуров Антип получил позывной 'Тур', старший второй тройки Колька Пошивалов - 'Шило', Раздобреев Савватей по своему имени - 'Сава', Савин Евгений из-за своего умения отлично видеть в темноте получил позывной 'Сыч'. Жора Шохирев стал 'Шахом' и командиром третей тройки, в которую вошли Филинов Устин с позывным 'Ус' и 'Чуб' или Чупров Феофан. Оселедец у запорожских казаков назывался чуприна, чупра, чуб.

     Два раза квакнув, все-таки рядом с рекой находимся, я привлёк внимание Антипа, который уже добрался до середины брода. Показав Туру знаком, чтобы он возвращался, а Ромке и второй тройке подав рукой назад знак 'Стой', направил своего Чалого к Лескову и Данилову, которые остались стоять с лошадями в поводу у зарослей.

     - Что здесь, Леший? - спросил я Вовку, спрыгивая с коня.

     - Женщина с ребёнком и пятеро мужчин. Все убиты и обобраны. Судя по следам, убиты сегодня утром. - Вовка отвечал рублеными фразами, сжимая руками цевье и шейку приклада винтовки так, что побелели костяшки. Дан к этом моменту опустился на колени и продолжал блевать уже только тягучей слюной.

     - Пойду, посмотрю, - я раздвинул заросли кустарника и прошёл по протоптанной Вовкой и Петькой тропке.

     Да! Картина Репина 'Приплыли'. Точнее Льва Соловьёва 'Монахи. Не туда заехали'. На примятых стеблях таволги в ряд лежали обнажённые женщина с ребёнком и пятеро мужчин. Женщина лет тридцати, точнее возраст было определить трудно из-за искусанных губ и застывшего на лице выражения муки и боли. Голубые глаза незряче смотрели в чистое небо, роскошные вьющиеся каштановые волосы сбились в колтун с ветками, листвой и сухой травой. Тело женщины было полностью обнажено, кроме остатков разорванных панталон на бедрах. Низ живота и внутренняя сторона бёдер были все в крови. Огромное количество синяков по всему телу. Каких либо других повреждений, которые могли привести к смерти, даже перевернув женщину на бок и осмотрев её со спины, я не обнаружил. Насиловали, долго, со вкусом, до её кончины, вернее всего сердце не выдержало, подумал я.

     Рядом с женщиной застыло тело девочки лет десяти, судя по цвету волос и глаз, её дочери. Девочка была полностью обнажена, детское тельце всё в синяках, а низ живота и бёдра также в крови.

     'Суки! Твари! Уроды! И другая трехэтажная латынь металась у меня в голове. Найду, зубами рвать буду! Господи, не допусти, чтобы с моей сестрёнкой Алёнкой такое же было два года назад. Господи, не допусти!' - Думал я, закрывая глаза девочки, на лице которой застыло выражение удивления. Потом закрыл глаза её матери.

     Осмотр так же обнаженных тел мужчин показал, что двое: мужчина лет тридцати пяти-сорока и лет двадцати пяти вернее всего из господ офицеров. Ладони у них имели характерные мозоли от верховой езды и оружия, а вот от таких орудий труда, как топор, вилы, коса, лопата явно отсутствовали. Причёска, усы, кожа тела и лица выглядели более холеными, чем у остальных троих, в которых без труда можно было признать молодых казаков строевого разряда чуть старше двадцати лет. Ладони в мозолях как копыто, загорелая до черноты кожа как на лицах, так и по всему телу и длинные чубы надо лбами.

     Двое казаков были заколоты в спину, ещё казак и младший офицер застрелены. На теле старшего мужчины я насчитал три пулевые и две колотые раны. Закончив осмотр тел, я вышел из зарослей и удовлетворённо улыбнулся про себя. Занятия по тактике ведения боя дали о себе знать. Первая тройка казачат, прикрывшись телами лошадей, ощетинилась стволами винтовок на три стороны света, оставив не перекрытой реку, но при этом Тур периодически косился и в ту сторону.

     - Леший, пробегись по следам. Убитых, как мне показалось, с той стороны в заросли заносили, - я указал в сторону, начинающей метрах в ста от реки небольшой берёзовой рощи.

     - Есть! - Вовка перебросил повод с темляком через шею в ноги своего коня. - Стой спокойно, Гнедко.

     Погладив ноздри Гнедка и проверив патрон в патроннике, Вовка чуть пригнувшись, пошёл по краю кустарника, направляясь к берёзовой рощице.

     - Дан, Тур разбираем сектора обстрела и прикрываем Лешего, - я указал ребятам ориентиры их секторов и сам стал отслеживать ситуацию в своём секторе, напряжённо следя и за Вовкой.

     Лесков вернулся минут через десять, дойдя до опушки рощицы, покрутившись там и сбегав к берегу реки метров за двести от нас.

     - Тоха, на опушке рощи был бивак, где на ночь останавливались убитые. Подошли к ним с той стороны вдоль реки, - Вовка показал вдоль реки в северном направлении, - сделали своё дело, занесли аккуратно тела в заросли, пытаясь особо не наследить, и ушли назад. Завтра мы уже вряд ли нашли бы в этих зарослях тела. Таволга выпрямилась бы, и следов не осталось бы. А тела потом зверье мелкое растащило бы.

     - Сколько их было? - спросил я.

     - Точно не скажу, - Вовка задумался, - с десяток, может чуть больше. Все на конях. Добычу погрузили на украденных коней и увезли с собой. На месте бивака ничего не осталось.

     - А вещей должно было быть достаточно, для путешествия трёх их благородий, ребёнка и сопровождения из трёх казаков. - Вслух подумал я. - И куда они пёрлись?

     - Да к нам в станицу и шли, - ответил оклемавшийся Петька Данилов. - От сюда до Черняева верст шестьдесят будет. Один большой переход. Это мы два дня шли с лишним. Так мы по дороге упражнения различные да вводные твои Тоха выполняли.

     - Ты прав, Дан, - ответил я. - Больше им действительно идти некуда, только к нам в станицу. А зачем шли? На этот вопрос вряд ли теперь получим ответ.

     Задумавшись на несколько секунд, я повернулся в сторону опушки, где застыли наши основные силы и, вытянув руку вверх, несколько раз изобразил круг над головой. 'Собраться вокруг меня' - этот знак говорил о том, что казачата должны были окружить меня в круговой обороне. Данное упражнение за эти два с половиной дня похода, мы отрабатывали каждый раз, как только по дороге попадалась полянка, или прогал в лесу. Да три раза организовывали на переправах через реки. Раздался топот копыт и через несколько секунд, учебное отделение застыло на урезе воды в круговой обороне, создав какое-то подобие 'вагенбурга' или 'гуляй-поле', но только из коней. Темляк повода уздечки привязывали к хвостам впереди стоящего коня. Спины и бока коней хоть как-то, но защищали от пуль седла, перемётные сумки и РД. Получилась небольшая крепостица, из которой можно было отстреливаться, защищаясь телами лошадей. Такой способ обороны, ещё в шестнадцатом веке, а может и раньше, использовали донские и запорожские казаки против степняков.

     - Тур, Леший, Дан, на три стороны света контролируете подходы. Остальные подошли ко мне. Доведу до вас информацию.

     Казачата, оставив коней в круге, подошли ближе и встали передо мной полукругом.

     - Господа казаки, головной дозор, в лице Лешего обнаружил в зарослях таволги за вашей спиной трупы благородной дамы с её дочкой лет десяти, двух офицеров и трёх казаков, - начал я. - Убиты предположительно сегодня утром. Двух казаков на страже взяли в ножи, остальных троих убили из огнестрелов. Сопротивление оказал только старший по возрасту из офицеров, предположительно, в звании есаула или выше. Женщину и девочку насиловали до их смерти. Потом спрятав трупы и забрав их вещи, напавшие ушли вдоль реки на север.

     - Сколько было нападавших? - Вопрос задал побагровевший Шах.

     - Предположительно чуть больше десятка, ответил я. - Что будем делать?

     - А кто это мог быть, Тоха? - вопрос задал Подшивалов.

     - Не знаю Шило. Могут быть и хунхузы, и местные аборигены: нанайцы, орочи, удегейцы, и китайские старатели, и наши 'охотники за золотом', и любые варнаки-бандиты. Зверья в этих местах в человеческом обличии хватает. Но вернее всего 'вольные старатели'. Помните 'Желтугинскую республику' в верховьях Амура из пятнадцати тысяч вольных старателей. Кого там из народа только не было. И казаков там хватало. Меньше трёх лет прошло, как эту республику разгромили китайские войска. Возможно, и здесь где-то лагерь кто-то из 'вольных' мог организовать. Притоков, ручьев здесь полно. А золото при удаче намыть где угодно можно.

     - А как давно они ушли? - поинтересовался Савватей Раздобреев.

     Я не успел ответить, меня опередил Леший:

     - Два, три часа назад, Сава. Может чуть-чуть больше. Хотя вряд ли.

     - Так что будем делать? - вновь поднял я самый злободневный во все времена вопрос.

     - По моему мнению, нагнать и наказать, - заговорим Ромка, тряхнув своим рыжим чубом. - Нас одиннадцать вооруженных казаков. Разве не справимся. Тоха вон один двадцать одного варнака положил. А мы что хуже?

     Одобрительный гул других казачат показал, что все согласны с Лисом и готовы искать приключения на свои пятые точки. В общем, как один обещают всех бандитов убить и надругаться над телами или сначала надругаться, а уж потом убить. А на самом деле ситуация из разряда 'не дергай дракона за хвост, вдруг тот решит оглянуться', но казачата этого не понимают.

     - А ты что думаешь, Тоха? - задал мне вопрос мой названный брат Рома Селевёрстов.

     - Я против.

     Десять пар глаз с изумлением уставились на меня, даже Тур, Леший, и Дан развернулись в мою сторону.

     - Объясняю почему. Во-первых, варнаки числом в десять или чуть больше человек убили двух офицеров и трёх казаков строевого разряда. При этом двух казаков закололи в спину одним ударом. Судя по ранениям оказать сопротивление смог только старший по возрасту офицер. Из сказанного можно сделать вывод, что варнаки хорошо умеют внезапно нападать, причём не из засады, а подкравшись к казаку, находящемуся в дозоре, и отлично владеют оружием, как холодным, так и огнестрелом. Потерь они не понесли. Еще один плюс к их умениям. Про нашу готовность к таким боевым действиям я ничего положительного сказать не могу.

     Я сделал паузу, наблюдая за казачатами, которые в упор смотрели на меня, и не увидел понимания моим словам. У всех в глазах горел азарт охотника, который взял след зверя.

     - Во-вторых, судя по следам, варнаки заглянули к убитым на огонёк костра их бивака. Сделали своё чёрное дело и вернулись на свою тропу. Не факт, но весьма возможно, что в конце пути или где-то на тропе в оговорённой точке их ждут товарищи. Как мне рассказывал мой дед, у хунхузов в основном их разбойничьи ватаги состоят из тридцати-пятидесяти человек. При этом, те о ком мы говорим не какие-нибудь туфей - обычные бандиты, а мацзей, то есть конные разбойники, которые у хунхузов можно сказать гвардия. Если мы столкнёмся с такой группой, то нам останется только героически погибнуть.

     Смотрю в глаза казачат и понимания не вижу. Выражение на лицах 'кто не с нами, тот против нас'. В общем, они все мальчиши-кибальчиши, а я мальчиш-плохиш, который жаждет получить банку варенья, да корзину печенья. Ладно! Продолжим.

     - В-третьих, если взять во внимание, что варнаки сотворили с женщиной и её дочкой, желающие потом могут посмотреть, то какими-либо моральными препонами они не страдают. Зная, что за совершённое преступление им грозит вечная каторга или петля, биться варнаки будут насмерть. А из вас, хоть кто-нибудь в своей жизни в человека стрелял, убивал? Сможете не задумываясь нажать на курок, глядя в глаза тому, в кого стреляешь?

     После этих вопросов, смотрю, кое-кто из казачат опустил глаза в землю, задумавшись о чём-то своём очень важном и интимном.

     - В-четвертых, если хоть с кем-нибудь из вас, хоть что-то случиться, ваши отцы и деды-старейшины меня сиротинушку на куски порежут и скажут, что так и было. А мне ещё пожить охота!

     Тут меня прервал самый неразговорчивый из казачат Устин Филиппов:

     - Тоха, мы всё понимаем. Конечно, с одной стороны нам ещё далеко до нормального казака строевого разряда, но с другой стороны за шесть месяцев ты нас очень многому научил, причём такому, что моя родня, как ты говоришь, офигевает. Когда я деду и отцу рассказываю чем мы занимались на тренировках, особенно, как ты называешь, на занятиях по тактике ведения боя, то мой батя только головой крутит в восхищении, а дед говорит, что такое не каждый старый пластун-кубанец сообразить мог бы, не говоря уж о забайкальских, да наших амурских. Видно и правда бурлит в тебе кровь твоего предка - Ермака Тимофеевича. То не мои слова, а моего деда. А выстрелить в бандита, я думаю, любой из нас сможет.

     'Млять, ну я и кретин, - мысленно дал себе тумака. - Не мог додуматься до того, что казачата дома будут рассказывать о наших занятиях. А отцы и папы у них отнюдь не дураки, все нововведения сразу смогут вычленить из рассказов своих деток и внуков. Я тут основы действий групп спецназа двадцать первого века преподаю, а казаки считают, что во мне кровь Ермака бурлит. Но лестно, что не скажешь, очень лестно, но за своим лексиконом из будущего надо следить. Офигевают они! Всё, не отвлекаемся'.

     - И в пятых, Ус, командира, пока он не закончил свой доклад прерывать нельзя. А если серьёзно, хрен мы их без потерь возьмём. Но если не попытаемся, то занятия наши прекратятся. Не сможем мы друг другу в глаза смотреть. А по сему: 'Смирно! Слушай приказ'.

     Десять пар, засиявших радостью глаз, уставились на меня, а я продолжил:

     - Вторая и третья тройки вместе с Лисом достаёте плащ-палатки и пакуете, заворачиваете трупы убитых и перетаскиваете их к началу тропы от брода в сторону станицы к лиственницам, слева от тропы.

     Кто-то из казачат, кажется Сава, судорожно вздохнул. А что вы думали? Война - это когда ты в черной бурке и папахе, с шашкой наголо летишь на белом коне, как Чапаев рубить врага. Хренушки!!! Война - это грязь на форме, теле, оружии и в душе. Война - это мокрые, вонючие портянки, слизь в промежности и сопревшее белье, заскорузлый от грязи и крови камуфляж и бушлат, которые проще выбросить, чем отстирать. Это злость, тоска и пустота в душе после неудачной операции и полный стакан неразбавленного спирта, позволяющий об этом забыть. Вобщем, война - это грязь, вонь, голод, постоянное недосыпание, боль и физическая, и моральная! Раз решили воевать, пускай учатся всему.

     - Тур и Дан начинайте рубить сапёрными лопатками молодые деревца и делать слеги, из которых собрать помост на высоте около двух метров между тех двух лиственниц, - я указал на них рукой. - Лис, после того, как закончите переносить упакованные трупы, подключаетесь к Туру. На помосте должны разместиться убитые и лишние вещи. В преследование идём налегке. Я и Леший охраняем периметр. Оружие за спиной, готовое к бою. Клювом не щёлкать. Вольно. Разойдись.

     Где-то через час закончив с делами по устройству трупов и не нужных в преследовании варнаков вещей на недосягаемой для основной массы зверья высоте, тронулись в путь. Я с Лешим в головном дозоре. Ромка, который вёл остальную группу, был заинструктирован до слёз. Если со мной и Лесковым, что-то случится, остальные сразу разворачиваются и намётом уходят в сторону станицы, бросая всё, включая запрятанные трупы и вещи. Назад возвращаются только в сопровождении большого отряда взрослых казаков.

     Как и предполагалось, в метрах четырехстах от брода, откуда была видна опушка рощицы, где на ночь расположились убитые, обнаружились следы переправы всадников с того берега. Видимо здесь был ещё один брод. Вплавь переплавляться в конце сентября через Ольгакан, было холодновато. Дальше следы большой группы верховых вели вдоль берега реки на север. Легкой рысцой мы двинулись по ним, периодически делая остановки, во время которых Леший покидая седло, внимательно изучал следы.

     Смеркалось, когда заговорила моя чуйка, которая в прошлой жизни не один раз спасала мою жизнь. Рассмотрев в стороне от проложенной варнаками тропы, которая в этот момент шла через смешанный лес, небольшую полянку, я, оставив Лешего на тропе, свернул на неё. Проверив поляну и её окрестности, вернулся на тропу и знаками дал команду следовать на поляну, где опять организовали круговую оборону.

     - Что случилось? - на правах зама задал мне вопрос Лис.

     - Не знаю, но почему то дальше по тропе мне верхами продвигаться не хочется. Как бы на варнаков не нарваться, - ответил я.

     - Мне показалось, что дымом костра пахнуло, - встрял в разговор Леший, - я тоже уже хотел дать команду стоп, но ты, Тоха, меня опередил.

     - Вот и ладушки. Сейчас я и Леший в маскхалатах уходим на разведку дальше по тропе. Остальные остаются здесь в круговой обороне. Коням торбы на морды, а то не дай бог кто из них заржёт, а варнаки услышат. Если начнется стрельба или мы не вернёмся через четыре, максимум пять часов, в седло и аллюром три креста несётесь в станицу. В бой вступать запрещаю категорически.

     - Да помним мы всё, Тоха, - ответил за всех Ромка, - только это как-то не по-товарищески. Вдруг вам помощь нужна будет.

     - Лис, сам помирай, а товарища выручай - эта поговорка не для этого случая, - ответил я. - При раскладе, о котором я говорил еще на броде, погибнем только я и Леший, вы, возможно, спасётесь и сможете потом с казаками нашей сотни отомстить за нас, нагнав бандитов. А вот если сунетесь, то трендец придет всем, а толку не будет. Всё! Приказы не обсуждаются, а выполняются. Сколько еще раз мне это повторять?

     - Есть, если что скакать в станицу, - понурив голову, ответил Ромка.

     Достав из РД костюмы 'Гилли', состоящие из пончо и капюшона, мы с Лесковым натянули их на себя.

     'На десять лет опережаем время, - подумал я про себя. - Насколько я помню, первые маскхалаты появились во время второй англо-бурской войны после 1900 года, когда в ЮАР из Англии прибыл шотландский полк 'Скауты Ловата', состоящий в основном из шотландских охотников. Именно бойцам этого полка приписывают первое официальное использование регулярной армией маскхалата 'Гилли', название которого было взято от шотландского мифического существа Гилли Ду, который одевался в одежду из листьев, травы и мха'.

     На настоящий момент мною было изготовлено только два таких простейших маскхалата. Не было в станице рыбачьей сетки с мелкой ячейкой в один-полтора сантиметра, рыба в Амуре крупная, а что было я, купив, израсходовал. Джутовых нитей от мешков и лыка, окрашенного травяными красителями в желтый, коричневый, зелёный разных оттенков и черный цвета было заготовлено за лето много, на всех, а вот с сеткой была проблема.

     Попрыгав на месте, чтобы ничего не гремело, я и Леший, провожаемые взглядами казачат, двинулись вдоль тропы через лес, метрах в пяти-десяти сбоку от неё. Хорошо, что тропа шла через редколесье, и можно было даже в сумерках довольна-таки быстро продвигаться между деревьями, не боясь зацепиться маскхалатами за ветки. Такие костюмы больше предназначены для засад, скрытого наблюдения, снайперского огня, а не беготни по лесу.

     Тем не менее, преодолев от дерева к дереву минут за двадцать около километра, я замер за деревом, увидев, как шедший впереди Леший подал знак: 'Стоп'. Вовка шёл впереди, потому что он был прирождённым лесовиком, которого отец стал брать на охоту лет с шести. Лучше его никто из нашего учебного отделения, включая меня, не ориентировался в лесу. Да и стрелял Вовка не на много хуже меня, если лежа с упора и на расстояние до двухсот метров. Тяжелой еще для его роста и массы старая берданка была.

     Потом Вовка присел за деревом и знаком подозвал меня к себе.

     - Что там? - спросил я Вовку, подобравшись к нему, стараясь не шуршать листвой и не хрустнуть веткой.

     - Не пойму, какой-то незнакомый запах, оттуда, - Вовка показал вперёд в сторону тропы.

      Я тихонько втянул в себя воздух. Запах присутствовал, но идентифицировать его я не смог. Застыв на месте, я стал внимательно всматриваться в нагромождение кустов, рядом с тропой, на которое указал Лесков. Через пару минут там мелькнул огонёк, а в нашу сторону поплыл кисло-сладковатый запах будто бы прелого сена.

     Чёрт! Да это же кто-то опиум курит. А это нагромождение кустов, лёжка для дозора. Показав Вовке рукой, что обходим это препятствие по дуге и глубже в лес, двинулись дальше. Через метров триста и двадцать минут осторожного передвижения от дерева к дереву, впереди замелькали проблески от костров, а в воздухе повис запах готовящейся пищи. Последние метров двести передвигались по-пластунски. Хорошо, что сухо было.

     Подобравшись к крайним деревьям, за которыми открывалась большая поляна, застыли с Вовкой двумя кучками травы и листвы и стали внимательно изучать, открывшуюся нам картину. Ничего радостного нам она не сулила. На поляне была организована база для проживания пятидесяти и больше человек. Пятнадцать хорошо сделанных шалашей на четыре-пять человек, навес для лошадей с коновязью, где с торбами на морде стояло, хрумкая, тридцать четыре рассёдланных лошади, навес с большим столом для приёма пищи, отдельно под навесом кухня, даже в стороне была организована выгребная яма с насестом для позы 'гордый орёл'. В общем, грамотная и хорошо организованная стоянка для тёплого времени года. В этих шалашах, максимум ещё месяц жить можно без больших потерь для здоровья. А потом будет холодно.

     Среди всех этих строений ходили, сидели хунхузы, и их внешний вид мне абсолютно не нравился. На всех хунхузах, которых я видел, были однотонные, одинаковые китайские тёмно-синие куртки и шаровары из дабы и одинаковые подбитые красным мехом поддёвки, на ногах кожаные короткие сапоги без каблука из толстой свиной кожи. Большинство имело на голове соломенные шляпы с широкими полями, подбитыми синей материей. Не смотря на то, что хунхузы находились на базе, почти на всех перевязи-патронташи с патронами, которые надетые через плечи, перекрещивались на груди и спине. Вместо пояса тоже кожаная лента с патронами. За поясом ножи. У некоторых за спиной были двуручные сабли дадао.

     А вот винтовки! Я чуть не присвистнул от удивления. Все у кого было оружие в руках или за спиной были вооружены однотипными карабинами. Рассмотреть их с такого расстояния было трудно, единственно, на что я смог подумать, так на пятизарядный кавалерийский карабин Маузера 71/88, который приняли на вооружение в Германии в прошлом году, а выпускать большими партиями, насколько я помню, стали весной 1889 года, то есть только четыре-пять месяцев назад.

     Если моя восьми зарядная винтовка Маузера 84 года выпуска большая здесь редкость, где Германия и где Амур, то откуда такое количество новых карабинов 89 года выпуска взялось в этих местах и в одном месте, у меня не укладывалось в голове. Да и хунхузы, все как на подбор молодые, крепкие, рослые, поджарые. Бронзовые лица, маленькие раскосые глазка, практически все без кос. Весь внешний вид и вооружение хунхузов заставляло задуматься о подразделении солдат, а не о банде.

     Вскоре, удалось определить главаря или командира данного отряда. Это был китаец высокого роста, сухой и жилистый. В свете костра удалось разглядеть, что он уже не молод, в его густой косе серебрились седые нити. Лицо властное, да и от всей его фигуры веяло каким-то покоем, огромным самообладанием и силой. Все его распоряжения выполнялись бегом. При этом, он не разу не повысил голоса.

     'Да, судя по всему, этот дядя свою банду-войско держит в ежовых рукавицах, и оно пойдёт за ним в огонь и в воду. Поэтому гасить тебя, дядя, надо в первую очередь', - подумал я.

     Минут через двадцать, как мы стали наблюдать за базой, хунхузы, после ударов поварёшки об котёл, стали собираться под навесом за столом. На кухне перед котлом образовалась очередь. Каждый хунхуз получал в свою тарелку из поварёшки раздатчика приличную по размерам порцию какого то варева и кусок то ли хлеба, то ли лепёшки. После этого все шли к столу и рассаживались, видимо, по заранее определённым местам. Во главе стола сел главарь, которому порцию принесли из того же котла. У них начался ужин, а я, показав жестами Вовке, что уходим, осторожно двинулся в обратный путь, обдумывая увиденное.

     На поляну к своим мы вышли минут через сорок, предупредив их о возвращении условным криком гагары. Собрав казачат вокруг себя, внутри вагенбурга из коней, тихо отдал приказ:

     - Внимание, собираемся, на конь и выдвигаемся назад на юг вдоль реки. Где то через версту будет большой ручей, который мы форсировали. На южной стороне ручья делаем остановку. В головном дозоре вторая тройка. Лис, третья тройка и Дан с Туром основные силы, я и Леший тыловой дозор. Передвигаемся очень тихо, колонной, шагом в пределах видимости. Оружие на луке седла. На остановке у ручья всё объясню. Вперёд!

     Всё-таки, хорошо я выдрессировал ребят за полгода. Никаких вопросов, молча разобрали лошадей, в седло и в указанном порядке выбрались на тропу. Через десять минут, форсировав ручей-речку в ширину метров пятнадцать и глубиной в середине тёка под брюхо лошади, остановились.

     Подозвав Шило с Сычом, дал им команду быстро найти дальше на юг вдоль реки полянку, где мы могли бы остановиться на ночь. Остальным дал команду спешиться и собрал их вокруг себя.

     - Слушайте внимательно, браты. Дело дрянь! Ниже по реке на север, верстах в двух отсюда большой долговременный лагерь хунхузов, рассчитанный на пятьдесят человек и больше. Сейчас в нём двадцать четыре или двадцать шесть человек, не видели сколько человек в дозоре с северной стороны их лагеря, может кто и в шалаше остался спать и на ужин не вышел. Лошадей в лагере тридцать четыре штуки. Все хунхузы одеты одинаково, очень хорошо вооружены. Если я не ошибаюсь, то пятизарядными карабинами Маузера. Такие карабины только четыре-пять месяцев назад стали выпускать в Германии. Наблюдая за ними, у меня создалось впечатление, что это не хунхузы, а армейское подразделение.

     - У меня тоже, - вставил свои пять копеек Леший.

     - Одним словом, атаковать их, значит подписать себе смертный приговор.

     - Тоха, что даже не поквитаемся? Зачем то мы здесь остановились? - подал голос мой зам Лис.

     - Самым верным решением, на мой взгляд, является возвращение в станицу. Доставим трупы, сообщим результаты разведки. А дальше пускай у атамана и командования полка голова болит об этой банде. - Я оглядел стоявших передо мной казачат и уже в сгустивших сумерках не увидел в их глазах и на лицах понимания, да и не согласный со мной гул-стон восьми казачат прозвучал довольно таки громко.

     Тоха, - слово опять взял, знавший меня лучше всех Ромка, - но ведь зачем то мы здесь остановились? Не за что не поверю, что ты не придумал, как нам с хунхузами сквитаться?

     - Есть задумка, - не стал я отпираться, - но она очень рискованная. Её озвучу, если вы все решили воевать и если надо умирать.

     - Да, мы готовы.

     - Да.

     - Конечно, готовы.

     Зазвучало со всех сторон, при этом казачата, подтверждали своё согласие энергичными кивками головы.

     Вот ведь времечко! Жаль ушедшее! Точнее прошедшее для меня из того времени! Здесь тринадцатилетние пацаны, пускай и выглядевшие как парни лет по шестнадцать-восемнадцать в двадцать первом веке, все как один, рвутся в бой, зная, что могут погибнуть. Со смертью своих близких и станичников они сталкивались уже неоднократно.

     И двадцать первый век. В тринадцать лет мальчишка там маленький ребёнок, которого чуть ли не за ручку надо в школу водить, вдруг, кто обидит по дороге. В восемнадцать лет основная цель мальчишек-детишек откосить, откупиться от армии, если ты не лох. Со спины по фигурам основную массу молодёжи лет пятнадцати-восемнадцати и не различишь, парень это или девчонка. Тем более, среди той молодежи полно и парней с 'конскими хвостами', и бритых наголо девчонок. Мода у них такая: 'Чем чуднее - тем моднее'.

     А здесь парни готовы поставить свои жизни на кон только за то, что убийство своих - русских, а тем более казаков, никому спускать нельзя. И больше боятся не своей смерти, а осуждения в глазах станичников за трусость.

     - Ладно, рискнём! Слушай сюда. Завтра на рассвете готовим на берегу слева и справа от брода через ручей окопы для стрельбы лежа, маскируем их. Сектора обстрела, порядок стрельбы скажу и покажу завтра. Спереди на тропе готовите ещё три окопа и маскируете их. Это на меня, Лиса и Лешего.

     - А вы что будете делать? - спросил Шах.

     - Мы втроём снимаем дозор у лагеря, немного постреляем там и быстро, быстро несёмся сюда. Как мне кажется, такой наглости хунхузы не вынесут и отправят за нами погоню, которую мы и приведём в нашу V образную засаду, о которой я вам раньше рассказывал. Смотрите, - я показал справа и слева от себя на берега ручья или небольшой речки, которые песчаными кручами возвышались справа и слева от тропы. - Берега брода через ручей образуют изгиб как седловина, в которую надо спуститься, причем желательно шагом, а то по песку можно рухнуть вместе с конём, перейти ручей и подняться по песчаному склону верх. Думаю, на три-четыре выстрела времени у всех хватит.

     - А ты, Тоха, с Лисом и Лешим, будете группой прикрытия, против тех, кто вдруг вырвется из этой седловины? - довольно закончил Феофан Чупров. - А что? При таком раскладе, мы их всех положить сможем, главное не мазать.

     - Это точно. Главное в засаде меткость стрельбы. Первым залпом необходимо положить восемь хунхузов. Дальше как получится. Но лучше один выстрел, один мертвый хунхуз. Да и нам троим, надо будет окопы отрыть так, чтобы мы вам помогали огнём, благо небольшая возвышенность местности здесь позволит нам перекрыть противоположный вход-выход из седловины. - Отметился в обсуждении Леший.

     - А я вам говорил, что Ермак придумает, как нам бандитов к ногтю прижать! - сияя как самовар, заявил Ромка.

     - Стоп! - Отреагировал я на эту реплику. - Какой Ермак? Мой позывной, Тоха.

     - Не серьёзный какой-то позывной, тем более и мой дед, когда я ему рассказывал о наших занятиях, так же как дед Уса атамана Ермака неоднократно вспоминал и про твоё происхождение от него. - В разговор степенно вступил младший Шохирев. - Поэтому я за то, чтобы у тебя позывной был 'Ермак'. А то я - Шах, а ты - Тоха.

     Раздавшиеся после этих слов возгласы казачат, показали, что они все поддерживают предложение Шаха. Отказываться от такого подарка я не стал. Мой позывной из жизни в будущем ко мне вернулся, пусть пока только в кругу нашего учебного подразделения.

     Вскоре вернулись Шило и Сыч, которые нашли метрах в ста от брода и метрах в сорока от тропы в глубине леса небольшой овраг с ручейком, где мы смогли с комфортом разместиться. Напоили лошадей, привязали их к импровизированной коновязи из веток густого кустарника, расседлали, почистили, подвесили на морды торбы с овсом. Теперь можно позаботиться и о себе. Разожгли 'полинезийский', практически невидимый со стороны костёр, проведя перед этим необходимые земляные работы, и приготовили на нём в двух походных отрядных котлах кулеш и чай. Для ночлега нарубили лапника от растущих недалеко от оврага сибирских елей, на который уложили попоны и оставшиеся плащ палатки. Оборудовали, таким образом, два спальных места: одно на меня, Лиса, Лешего и второе на четырех человек. Одна четвёрка в дозоре, одна четвёрка спит. Нам троим, по общему решению казачат, было дано распоряжение спать всю ночь и не дёргаться, так как завтра у нас троих самая сложная задача.

     Поужинали, Шило со своей тройкой и, присоединившийся к ним Дан, пошли менять третью тройку Шаха и Тура, которые всё это время стояли в дозоре, метрах в десяти-двадцати по периметру от нашей стоянки по одному на все четыре стороны света. Сменившаяся четвёрка также поужинала, и мы всемером завалились спать. Не смотря на заверения казачат, ночью вставал два раза. Проверял посты. Часовые несли службу бдительно. Крепко заснул только под утро.

     Утром, ещё в сумерках, подъем. Заморозка не было, но роса легла сильная, поэтому, кто не в дозоре, небольшая разминка, потом разогрели остатки вчерашнего кулеша и вскипятили чай, завтрак, смена дозора. Пока те завтракали, оседлали и взнуздали лошадей. Их решили оставить здесь же в овраге, кроме троих, на которых мы должны были выманить хунхузов на засаду. Если на броде через ручей хунхузов не положим, то уходить оставшимся в живых лучше пешим через лес. Большая вероятность оторваться от преследования и добраться до станицы. А если победим, то дойти до лошадок, можно сказать - только раз шагнуть.

     Ещё солнце полностью не взошло, а наша засада уже была готова. Окопы вырыты, замаскированы, казачата в них разместились. Им теперь в течении часа, чуть больше или меньше ждать и мысленно отрабатывать огонь по противнику в своём секторе обстрела. Не завидую им. Долгий мандраж перед первым боем их ожидает. Лишь бы не перегорели.

     Я в последний раз оглянулся назад, сканируя взглядом затаившихся в окопах казачат. Даже зная, где они находятся, рассмотреть что-либо было не возможно.

     'Если всё удачно сложиться, - подумал я, - то на выходе получим писец врагам и их отчизне, а мы все в белом и на коне. Тьфу, тьфу через оба плеча, чтобы не сглазить'.

     Дав шенкеля Чалому, двинулся за Лисом и Лешим. Минут через двадцать, пройдя на лошадях около двух вёрст неторопливым шагом, остановились перед поворотом тропинки и спешились.

     - Через двести метров за поворотом, - начал я последний инструктаж и постановку боевой задачи перед боем, - лёжки дозорных хунхузов, справа и слева от тропы. Леший ты с лошадьми остаешься здесь, мы с Лисом через лес по дуге заходим в тыл дозорным и берём их в ножи. Надеюсь, Лис, тренировки, как снимать часовых, когда они стоят, сидят, лежать не забыл?

     - Не забыл, Ермак, - ответил Лис, покусывая от волнения нижнюю губу.

     - Не трусись, Лис. Я знаю, ты всё сделаешь нормально. На тренировках, часовых ты снимал лучше всех. А то, что будешь убивать человека? Когда то всё равно придется начинать. - Я сделал паузу, а потом продолжил. - Может быть именно этот хунхуз, которому ты глотку перережешь, насиловал девчонку и именно под ним она умерла. В общем, убей эту скотину.

     От моих слов в глазах Ромки Селевёрстова стало разгораться пламя ненависть, да и Вовка Лесков, который смотрел в сторону лагеря хунхузов, вслушиваясь в лес, непроизвольно сжал рукоятку кинжала, висящего на его поясе, так что костяшки побелели.

     - Как снимаем часовых, выходим на тропу. - Продолжил я. - Леший шагом доводишь нам лошадей. Потом уступом на рысях скачем к лагерю хунхузов, я первый, второй Леший, третий Лис. Останавливаемся на тропе перед поляной, не перекрывая друг другу сектор обстрела. Лис стреляешь первый, тут же разворот и намётом назад к броду. Леший стреляешь вторым и за Лисом. Я вас прикрываю. Переходим брод, лошадей чуть дальше в лес и возвращаемся в свои окопы. Думаю, разрыв по времени в две-три минуты будет. Должны успеть, а дальше работаем по плану действий в засаде. Вопросы?

     Лис и Леший отрицательно мотнули головой.

     - Тогда действуем.