Глава 16 · Нарыв

Я вошел в кабинет для совещаний на первом этаже Арсенального каре. Раньше здесь был Большой военный кабинет Николая Первого, а сегодня собрались его сын, внуки и правнуки. Собрание было внушительное. Оглядевшись, я мысленно присвистнул от удивления.

Во главе стола сидел император. По правую руку от него генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович, дальше московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович. За ним следовал последний из родных братьев Александра Третьего великий князь Павел Александрович – командующий Гвардейским корпусом, Первая гвардейская пехотная дивизия которого должна была участвовать в перевороте. Выглядел Павел Александрович по сравнению с другими братьями откровенно бледным. В смысле, лицом был бледен.

Дальше сидели Константиновичи. Великий князь Константин Константинович, который только в прошлом году сдал Озерову Преображенский полк и получил должность главного начальника военно-учебных заведений. Дмитрий Константинович – командир лейб-гвардии Конно-гренадерского полка, как самый молодой, замыкал эту сторону стола. Самый старший из Константиновичей – Николай – за кражу брюликов с иконы, которой его дед Николай Первый благословил на брак его родителей, находился в ссылке в Туркестане.

По левую руку от Николая сидел его брат – Михаил Александрович. После гибели родителей и Георгия с Ольгой тот постоянно находился рядом со старшим братом, формально приписанный к Собственному его императорскому величеству конвою. Ранее весёлый, компанейский, юморной и несколько наивный молодой человек замкнулся в себе. Оживал только на полигоне центра. Оказался таким же маньяком стрелковым, как и Николай. С бойцами центра и конвоя был прост в общении, и те его обожали так же, как и императора, если не больше.

За Михаилом расположились Михайловичи. Возглавлял их родоначальник этой ветви Романовского дома – председатель Государственного совета великий князь Михаил Николаевич. Не дядя, а двоюродный дед императора.

Затем по старшинству должны были располагаться его сыновья. Но самый старший из них Николай Михайлович – начальник Кавказской гренадерской дивизии – в столице отсутствовал. Получив в августе звание генерал-лейтенанта, отбыл из отпуска по случаю коронации Николая на место службы в Тифлис.

Второй по старшинству великий князь Михаил Михайлович десять лет назад морганатически женился на Софье Николаевне, старшей дочери принца Николая Вильгельма Нассауского и графини Натальи фон Меренберг – дочери Пушкина.

За это Александр Третий оставил Михаилу права частного лица с сохранением титула, однако без привилегий члена императорского дома, и запретил въезд в Россию. Николай в честь своей коронации и по большой просьбе Сандро в августе этого года высочайшим указом брак Михаила признал законным. Но тот пока в Россию еще не прибыл.

Поэтому за отцом сидел великий князь Георгий Михайлович, который из-за больной ноги был вынужден оставить службу в лейб-гвардии Уланском полку и заняться наукой. В девяносто восьмом году стал почетным членом Санкт-Петербургской академии наук. В январе этого года Николай попросил его возглавить «Русский музей императора Александра III».

За Георгием сидели Сандро и Сергей. А замыкал эту сторону стола великий князь Николай Николаевич Младший – генерал-инспектор кавалерии Российской империи. Этот дядя императора был признанным авторитетом в вопросах строя, подготовки парадов и смотров. Его больной туберкулезом младший брат Пётр отсутствовал за столом, находясь на лечении за границей.

Таким образом, в этом кабинете собрались практически все старшие Романовы на одна тысяча девятьсот первый год, которые смогли прибыть в Гатчинский дворец в течение полутора суток после начала специальной операции.

Позавчера около двадцати ноль-ноль ударный отряд Аналитического центра начал штурм дворца великого князя Владимира Александровича, где за час до того собралась верхушка заговорщиков, задумавших new-гвардейский переворот.

Втянувшись в арку, по ходу уничтожив отделение отдыхающих от караула в подсобном строении преображенцев, на что хватило двух гранат и одной тройки, клин атакующих вломился во дворец. Находящихся у парадного входа караульных смели парой очередей, а дальше четыре тройки, вооруженные дополнительно четырьмя пулеметами Мадсена, при поддержке снайперов, заняли в вестибюле оборону, сооружая из всего, что под руку подвернется, две баррикады, чтобы защищать оба входа во дворец. Остальные бойцы, разделившись на две группы, начали зачистку дворца.

Тактика была простой для двадцать первого века, но прогрессивной для начала двадцатого. Граната, а то и две в помещение, потом перекрестный контроль комнаты из пистолетов-пулеметов и продвижение дальше. Что-то противопоставить ей у заговорщиков не было никакой возможности. Хватило получаса, чтобы разобраться со всеми живыми во дворце. Надо отдать должное бойцам, они как-то умудрились сохранить жизнь женской обслуге дворца.

Зал же, где собралась верхушка заговора, напоминал по внешнему виду бранное поле, усеянное мертвыми телами. Под ногами хлюпала кровь, ее запах перебивал запах взрывчатки и пороха, который уже практически успел выветриться через разбитые стекла окон.

Сломанной куклой на полу лежит великий князь Владимир Александрович с застывшим на лице выражением муки. Его живот вспороло несколько гранатных осколков. Рядом Кирилл, белое лицо, усики вразлет и на месте правого глаза дыра от контрольного выстрела. Отметил еще про себя тела мертвых Бориса и Андрея.

Усмехнулся, глядя на Дана, который, сняв шлем и скатав маску в знакомую шапочку на голове, деловито перебирал бумаги на столе, формируя из них отдельные стопочки.

Эти мысли и воспоминания пронеслись в голове, пока я строевым шагом шел до стола, за которым восседали Романовы. Великий князь Дмитрий Константинович поморщился, когда я остановился в двух шагах от него, а Ник Ник Младший понятливо усмехнулся.

«Представляю, как от меня воняет. Почти двое суток форму не снимал. В поезде до Гатчины только и удалось себя несколько в порядок привести», – подумал я.

По плану, ранее разработанному с императором, на совещание с Романовыми я должен был прибыть в форме штурмовика Аналитического центра, как с поля боя, для создания определенного антуража и психологического давления. Бойцы моего отряда в это время по согласованию с генералом Ширинкиным и командиром СЕИВ Конвоя генералом Мейендорфом занимали позиции вокруг кабинета.

– Докладывайте, господин полковник, – произнес Николай.

– Ваше императорское величество, государственный переворот великого князя Владимира Александровича предотвращен. Все заговорщики оказали при аресте сопротивление и были уничтожены, – спокойно и буднично начал я доклад.

– Кто конкретно? – задал вопрос император.

– Великий князь Владимир Александрович с сыновьями, начальник Второй бригады Первой гвардейской пехотной дивизии генерал-майор Павловский, командир лейб-гвардии Преображенского полка генерал-майор Свиты Озеров, командиры лейб-гвардии Семёновский полка барон Лангоф и лейб-гвардии Егерского полка барон Розен… – я сделал небольшую паузу. – Более пятидесяти офицеров гвардии и около сотни солдат гвардейских полков, в основном преображенцев, которые осуществляли охрану дворца великого князя.

По мере моего перечисления великий князь Павел Александрович цветом лица сравнялся с листком белой мелованной бумаги.

– И как же дядя хотел заставить изменить присяге солдат моих гвардейских полков? – вновь задал вопрос государь.

– По сохранившимся бумагам, вы, ваше императорское величество, вместе с семьей и великим князем Михаилом Александровичем якобы были убиты во дворце революционерами-террористами. Великий князь Александр Михайлович, как муж вашей сестры, воспользовавшись моментом и поддержкой своего отца великого князя Михаила Николаевича, объявлял себя новым императором Александром Четвертым, узурпировав власть и нарушив права престолонаследия. Полки гвардии по замыслу заговорщиков должны были «восстановить справедливость», – я голосом выделил два последних слова.

– Что?! – побагровев и ударив кулаком по столу, великий князь Михаил Николаевич поднялся из-за стола.

Охреневший Сандро переглянулся с Сергеем, после чего оба с недоумением переводили взгляды с отца на императора и обратно.

Николай, так же встав, спокойно произнес:

– Михаил Николаевич, успокойтесь! Я полностью уверен в вашей преданности престолу. И уверен в ваших детях.

– Благодарю, ваше императорское величество, – Михаил Николаевич сел на место, растирая рукой левую сторону груди.

– Господин полковник, какая сейчас обстановка в столичных гвардейских полках? – обратился ко мне государь.

– Ваше императорское величество, в Измайловском полку его командир генерал Елита фон Вольский при отсутствии офицеров, участвующих в заговоре, мгновенно привел полк в порядок. В Преображенском были проблемы. Один из офицеров, узнав о захвате дворца великого князя Владимира Александровича, хотел вывести один из батальонов ему на помощь. Но солдаты, узнав правду, подняли его на штыки.

– И какая фамилия у этого офицера? – спросил император. Остальные Романовы сидели за столом, будто в рот воды набрав.

– Капитан Дрентельн Александр Александрович, командир роты.

– Ваш знакомец?

– Так точно, ваше императорское величество!

– Еще что-то интересное есть?

– Да, ваше императорское величество. Великий князь Владимир Александрович хотел ввести конституционную монархию, включая Государственную думу, по подобию Английского парламента. Документы по этому вопросу здесь, – я показал папку Зённеккена, где были собраны основные бумаги.

– Интересный ход. Популизм в чистом виде. Либералы и интеллигенция были бы от такого шага в восторге. Он бы еще землю крестьянам да восьмичасовой день для рабочих пообещал, – хмыкнул Ник Ник Младший, чем заработал осуждающие взгляды со стороны трех братьев Александровичей.

– Надо будет ознакомиться с данным творением, – император усмехнулся. – Какие потери у отряда, господин полковник?

– В операции вместе со мной участвовали сорок один человек. В результате боестолкновений ранено семь человек, из них трое достаточно тяжело. Но все сегодня прибыли на базу в Гатчину.

Только семь раненых?! – удивленно поинтересовался великий князь Михаил Николаевич.

– Так точно, ваше императорское высочество. Снаряжение и вооружение отряда позволили избежать потерь во время штурма. Все раненые получили свои травмы при попытке дежурного взвода преображенцев отбить центральный и запасной входы, а также первый этаж дворца, – ответил я.

– Интересный у вас отряд, господин полковник, – задумчиво протянул Ник Ник.

– Их уже «черными ангелами» прозвали! – вставил свои пять копеек Сандро.

– Еще что-то срочное, господин полковник, есть сообщить? – прервал всех император.

– Несколько организационных вопросов, ваше императорское величество. Предварительное следствие по этому делу ведет судебный следователь по особо важным делам при Санкт-Петербургском окружном суде коллежский советник Бурцев Александр Васильевич. Министр юстиции и генерал-прокурор Муравьёв рекомендовал для следствия именно его. Также Николай Валерианович хочет объединить в одно уголовное дело материалы по подготовке государственного переворота под руководством великого князя Владимира Александровича, покушение на царский поезд при следовании в Москву, арест группы Гершуни и Езерской и покушение на ее императорское величество с детьми. Его высокопревосходительство хотел бы как можно быстрее узнать ваше мнение по этому вопросу, – закончив фразу, я вытянулся в струнку, показывая, что всё доложил.

– Считаю, что это целесообразно, – произнес Николай задумчиво. – Кстати, господин полковник, а по покушению на вас какие-то подвижки есть?! Удалось уточнить, кто этот товарищ Пётр?

Так точно, ваше императорское величество. Это Прохор Фёдорович Рогозников. Сын денщика великого князя Владимира Александровича – фельдфебеля Рогозникова Фёдора Николаевича, который служил в этой должности при князе с шестьдесят седьмого года. Прохор родился в семьдесят втором году. Был малолетней нянькой при Борисе Владимировиче, учился вместе с ним, получив неплохие знания и манеры. Обладал актерским талантом. Мог воплотить образы от старика крестьянина до аристократа, за которым несколько десятков поколений предков. Последние пять лет выполнял различные щекотливые поручения великого князя.

– Щекотливые поручения?! Как-то мягко вы, господин полковник, назвали эти действия денщика моего покойного дяди, да и его самого. Связь с революционерами-террористами, организация через них покушений на меня и мою семью, попытка государственного переворота – это всё подпадает под преступления против особы государя императора и членов императорского дома. Не так ли, господин полковник?! – жестко закончил вопрос Николай.

– Так точно, ваше императорское величество. Статья двести сорок один «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных». Наказание: смертная казнь и лишение всех прав и состояния, – твердо ответил я.

Данный диалог был спланирован с Николаем заранее. Не до каждого слова, но максимально близко к тексту. Необходимо было сделать так, чтобы Романовы, особенно Александровичи, почувствовали себя не в своей тарелке, представив, как затягивается петля на шее. Не знаю, как Сергей Александрович, а вот Алексей и Павел свет Александровичи не могли не знать о том, что затевает их старший братец. И промолчали, не донесли. А это тоже статья.

– Хорошо, господин полковник. Если больше ничего требующего немедленного доклада нет, то оставляйте документы и можете быть свободны. Подготовьте подробный доклад о проведенной специальной операции и списки особо отличившихся к награде. Позаботьтесь о раненых, – произнес император и махнул рукой, отпуская.

– Слушаюсь, ваше императорское величество.

Положив папку на край стола, развернулся кругом и направился на выход. Не успел пройти и половины, как в кабинет ворвался Ширинкин с лицом белее мела.

– Ваше императорское величество, прошу прощения, но чрезвычайная новость, – генерал застыл передо мной, судорожно глотая воздух.

«Млять, что еще-то произошло. В последние дни события несутся не то что вскачь, а будто на гоночном болиде из двадцать первого века», – подумал я, делая шаг в сторону, освобождая Евгению Никифоровичу дорогу.

– Что случилось? – спросил император, и было видно, как он напрягся.

– Пришла срочная депеша от короля Дании Кристиана Девятого. Английская эскадра час назад вошла через проливы в Балтийское море и взяла курс на Гельсингфорс, – сделав два шага к столу, произнес начальник Дворцовой полиции.

В зале возникла вязкая тишина, которую нарушало только дыхание присутствующих.

«Вот и англы прибыли, – подумал я, развернувшись кругом и застыв болванчиком. Мой взгляд перебегал по лицам сидящих за столом. – Интересно, о чем думал Кристиан, отправляя телеграмму?! Он по материнской линии и для Георга, и для Николая родным дедом приходится».

– Господин генерал-адмирал, поднимайте по тревоге Балтийскую эскадру, – тихо произнес император, не глядя на дядю. Потом, повернув голову в сторону своего двоюродного деда, сказал: – Михаил Николаевич, срочно соберите завтра в двенадцать ноль-ноль общее собрание Государственного совета. Я доведу до совета всю информацию по случившемуся, чтобы не было недоговоренностей, которые порождают массу слухов. Не до этого сейчас. Обстановка чрезвычайная. Мы на пороге войны с британцами.

Николай замолчал, недоуменно глядя на великого князя Алексея Александровича, который поднялся из-за стола и, воспользовавшись молчанием императора, заявил:

– Ваше императорское величество, после того, что хотел сделать мой старший брат в сговоре с англичанами, я не считаю возможным дальше занимать пост главного начальника флота и морского ведомства. Прошу принять мою отставку.

Не успел дядя Алексей закончить, как за ним поднялись Сергей Александрович и Павел Александрович и также попросились в отставку. Если сказать, что все присутствующие в кабинете ох…, то есть впали в степень очень сильного удивления, это всё равно что ничего не сказать. Я же поймал себя на чувстве, что моя нижняя челюсть стукнула меня по груди, а в мыслях всплыла цитата Фаины Раневской: «Так хочется охренеть от чего-нибудь… Ой, простите, испытать неописуемый восторг».

Мы тут головы ломали, как с Александровичами поступить, чтобы особой ответки с их стороны не было. А оно вон как вышло!

Император поднялся из-за стола и внимательно посмотрел на троицу.

– Алексей Александрович и Павел Александрович, я понимаю ваши чувства и принимаю ваши отставки, но продолжаю считать вас своими наставниками, – Николай благородно и благодарно склонил голову. – Вам, Сергей Александрович, в отставке отказываю. В это сложное время мне нужен надежный человек в Москве. Весьма вероятно нападение английской эскадры на Петербург, и нам могут понадобиться силы Московского гарнизона.

«Браво, Киса! Браво! Что значит школа!» – всплыла в моих мыслях еще одна цитата из будущего-прошлого, пока наслаждался тем, как император разводит на чувства дядюшек.

«Значит, теперь главный флотский начальник у нас адмирал Тыртов Павел Петрович. Жалко, староват. Шестьдесят пять в этом году стукнуло дедушке. Зато опыта вагон и маленькая тележка. Кто-то подсчитал и на юбилее адмирала сообщил, что тот в общей сложности в море провел тридцать пять лет с хвостиком, подтвердив это всё выписками из бумаг морского ведомства. Кроме того, с девяносто первого по девяносто третий год Тыртов командовал Тихоокеанской эскадрой. Хотя теперь, кажется, больше пригодится его опыт командования Шхерным отрядом и Практической эскадрой Балтийского моря. Интересно, а какими силами англичане приперлись?! У нас самих-то силенок хватит, чтобы вместе с береговой обороной противостоять им?!» – эти мысли промелькнули в голове, пока Николай уламывал дядю Сережу остаться на посту генерал-губернатора, а тот настойчиво отказывался от этой чести.

В этот момент в кабинете появилось еще одно лицо – начальник телеграфной конторы дворца коллежский асессор Михайлов с чемоданчиком в руках. Робко дойдя до меня, Семён Семёнович тем не менее твердо произнес:

– Ваше императорское величество, согласно инструкции доставил депешу, зашифрованную вашим кодом. И еще. Только что от посла в Германии графа Остен-Сакена пришло сообщение о том, что германский флот готовится выйти сегодня из Киля.

– Прошу прощения, господа. Вынужден на несколько минут покинуть вас, – проговорил император и, выйдя из-за стола, вместе с Михайловым покинул кабинет.

Едва Николай вышел, как в кабинете поднялся шум. Романовы начали активно обсуждать последние известия. Ко мне подошел Ширинкин и тихонько на ухо спросил:

– От кого, как думаете, Тимофей Васильевич, депеша пришла?

– Думаю, что от кайзера, Евгений Никифорович, – так же тихо ответил я и, как оказалось, не ошибся.

– Господа, Вильгельм Второй и его кайзерлихмарине ждут через три дня ближе к вечеру меня и эскадру Балтийского моря у острова Гогланд, – произнес государь после того, как вернулся в помещение и занял свое место за столом. – Что вы об этом думаете, господин генерал-адмирал? Это может быть ловушкой для наших кораблей?

Великий князь Алексей Александрович вздрогнул и как-то затравленно посмотрел на Николая.

– Ваше императорское величество, это может быть всё что угодно. Я бы на вашем месте не стал рисковать и выходить с эскадрой в море…

– И тем самым нанести оскорбление кайзеру?! – перебил дядю император.

– Решать вам, ваше императорское величество, – тихо ответил Алексей Александрович.

Было видно, что сыпавшиеся, как из решета, новости просто выбили дух из великого князя и уже бывшего главного морского начальника Российской империи. Тот как-то сдулся и, казалось, даже стал меньше размерами.

– Это я понимаю, что решать всё мне… – Николай задумался секунд на десять, а потом начал раздавать распоряжения:

– Михаил Николаевич, общее собрание Государственного совета назначаю завтра на девять утра.

– Хорошо, ваше императорское величество. Позвольте воспользоваться дворцовой телеграфной станцией. Пока будут готовить поезд до столицы, я уже начну раздавать распоряжения.

– Действуйте, как считаете нужным, Михаил Николаевич. Николай Николаевич, – обратился император к главному кавалеристу, – вам уже сегодня надлежит встретиться с генералом Куропаткиным и поднять планы по защите столицы от атаки и высадки противника с моря.

– Слушаюсь, ваше императорское величество, – прямой как жердь Ник Ник изобразил легкий поклон сидя, при этом его лицо расплылось в улыбке.

Взор государя перешел на Сандро.

– Александр Михайлович, на вас возлагаю организационные моменты по подготовке кораблей для выхода в море. Телеграмму адмиралу Тыртову отправят в первую очередь. Послезавтра в двенадцать ноль-ноль эскадра должна будет выйти в море на встречу с кайзерлихмарине, а возможно, и с английской эскадрой. Я пойду на флагмане. Приказываю: готовиться к бою!

Я смотрел на Николая, которого его родственники начали сообща отговаривать от участия в морском походе и возможном бое, и тихо охреневал. В последнее время государь отжигал не по-детски. Его готовность возглавить эскадру, признаться, меня сильно удивила. Встреча с кайзером, конечно, хорошее дело, но так рисковать?! Хотя, может быть, в секретной телеграмме от Вильгельма Второго была еще какая-то информация, которую император не довел до окружающих, но которая заставила его принять такое решение.

– Всё, господа, все свободны. Господин Михайлов, останьтесь, я вам надиктую несколько телеграмм, – не терпящим возражения голосом произнес самодержец, показывая рукой, чтобы все остальные покинули кабинет.

Выйдя от императора, я дал команду Лису и Дану, чтобы те снимали с постов бойцов центра и отправлялись на базу отдыхать. Разговор Романовых прошел, слава богу, без эксцессов. Хорошо, я бы сказал, прошел. Поэтому дал на отдых бойцам сутки. Несмотря на пришедшие новости, можно было вздохнуть чуть-чуть свободнее. Господа же офицеры за это время должны были подготовить доклад об операции и списки на награждение. Начальник я или не начальник, чтобы переложить поставленные императором задачи на подчиненных.

Раздав распоряжения и приказы, я направился в Приоратский дворец, где для меня и супруги были выделены комнаты. Надо было привести себя в порядок, переодеться. Может, и с супругой увижусь, та почти круглосуточно находилась при императрице, но чем черт не шутит. Перекусить, а лучше плотно пообедать также не мешало бы. Но моим мечтам о горячей пище, в которых преобладал борщ со сметаной да с мозговой косточкой, не суждено было сбыться. На полпути до дворца меня догнал казак из конвоя с приказанием немедленно прибыть к императору.

Через несколько минут я вновь зашел в кабинет, где проходило совещание. Император был один и, указав на стул рядом с собой, сказал:

– Проходите, Тимофей Васильевич, садитесь. Без чинов.

– Слушаю вас, Николай Александрович, – произнёс я, расположившись за столом.

– Не думал я, что так всё гладко пройдет с дядями. Признаюсь, что их прошения об отставке и такая реакция на смерть старшего брата меня настораживают. Поэтому, пока я буду в море, вам надлежит взять их под неусыпный надзор. Генералу Ширинкину я распоряжение выделить людей для этого отдам. Жалко, что учащиеся вашего центра пока ничего не умеют. Но, надеюсь, это вопрос времени, – государь замолчал, задумавшись.

– Всё что смогу – сделаю, Николай Александрович, – тихо проговорил я. – Может, вам, действительно, не надо выходить в море с эскадрой?!

– Всю жизнь просидеть под охраной в Гатчинском дворце? – усмехнулся Николай. – Не получится, Тимофей Васильевич. С Англией вопрос надо решать. А тут мой дядя Вилли предлагает провести переговоры с глазу на глаз. Сил наших двух эскадр достаточно, чтобы противостоять Хоум Флиту, вошедшему в Балтику. Так он передал в своей телеграмме. Такого шанса упускать нельзя.

– А как же франко-русский союз, ваше императорское величество?! Насколько я знаю, во время последнего совещания руководителей французского генерального штаба и нашего Главного штаба в январе этого года было решено, что если Великобритания нападет на Францию, то Россия двинет войска в направлении Афганистана и Британской Индии. В свою очередь, если Великобритания нападет на Россию, Франция должна будет сосредоточить войска на побережье пролива Ла-Манш и создать угрозу высадки десанта в Великобритании.

– Именно что угрозу, Тимофей Васильевич. Может ли Франция реально высадить десант в Англии? Молчите?! Мы-то в Афганистан войдем легко, только кому это будет выгодно?! – император сделал паузу и продолжил: – Отец мне перед смертью сказал, что он заключил этот договор из-за того, что на тот момент он был выгоден России. Но был готов его разорвать в любой момент, когда он станет нам мешать. Вот я и хочу встретиться с кайзером, чтобы узнать, что он хочет предложить.

– Извините, Николай Александрович, но здесь я вам не советчик. Я, в принципе, простой казак, который волей случая оказался рядом с вами. Хорошо умею убивать врагов, но политика, особенно международная – это не мой конек.

– За это и ценю тебя, Тимофей Васильевич. За твои умения и верность, а также за то, что с советами не лезешь. Про вооружение, тактику и твое особое видение их развития – это другой вопрос. Как бы сейчас пригодилась твоя сказка о водолазах с магнитными минами. Было бы интересно подорвать парочку британских броненосцев, – император мечтательно закатил глаза.

– Ваше императорское величество, когда вернулись с коронации, я встречался с начальником водолазной школы в Кронштадте капитаном второго ранга Кононовым.

Рассказал ему об этой задумке. Как оказалось, школой было закуплено три ребризера последней разработки Генри Флюсса и фирмы, кажется, «Зибе» и как-то там еще. Эти аппараты, что-то там доработав, уже использовали на подводных работах. Но только на небольшой глубине. Там какие-то проблемы со здоровьем возникали у водолазов при погружении больше чем на тридцать футов. В общем, Анатолий Алексеевич очень заинтересовался таким боевым использованием водолазов. Схемы мины с нулевой плавучестью и «лягушачьих лап» из резины я ему нарисовал. И еще кое-какие задумки по доработке ребризера. Он обещал сообщить, как будут достигнуты какие-то результаты. К сожалению, дальше я как-то этот вопрос упустил, а от Кононова сообщений не было, – я покаянно развел руки в стороны.

– Интересно… Может, и не сказка, – задумчиво произнес Николай. Замолчав, император побарабанил пальцами правой руки по столешнице.

– Значит, так, Тимофей Васильевич, через час в столицу уйдет поезд с гостями. Еще через три часа вы с выделенными сотрудниками Дворцовой полиции и одним отделением спецопераций выдвигаетесь на другом поезде в Петербург. Остановитесь в Зимнем дворце. Здесь оставите инструкторов-братов и одно отделение для охраны императрицы. Мне так будет спокойнее. Я прибуду завтра. После общего собрания Государственного совета проследуем в Кронштадт и посетим водолазную школу. Посмотрим, как продвинулось дело с людьми-лягушками.