Глава 17 · Маарианхамина

– Что можете доложить по легким водолазам и минам, Анатолий Алексеевич? – Николай смог наконец-то задать интересующий его вопрос начальнику водолазной школы.

В кабинете расположились император, я собственной персоной и ошалевший от визита государя Кононов. Кто мог предположить, что перед выходом эскадры в море, о котором судачил весь Кронштадт и столица, самодержец возьмет да и посетит школу. Ее начальнику пришлось как по тревоге строить личный состав для смотра, проводить для государя экскурсию, и только через полчаса мы смогли уединиться в кабинете.

– Ваше императорское величество, доработанное снаряжение для плавания под водой, включая резиновые ласты, опробовано…

– Что за ласты? – перебил хозяина кабинета император.

– Когда обсуждали с Тимофеем Васильевичем его видение использования легких водолазов для боевых действий, сначала хотели назвать специальную обувь для плавания перепонками, как у лягушек. Но потом решили, что название ласты, как у моржей и тюленей, будет более благозвучным, – быстро ответил капитан второго ранга.

– Да, ласты и тюлени звучит лучше, чем лягушки и перепонки, – усмехнулся Николай.

«Это точно! В моем будущем-прошлом боевые пловцы-тюлени – основное тактическое подразделение Сил специальных операций ВМС США. У нас таких пловцов морскими дьяволами из-за сериала в последнее время начали называть», – подумал я во время возникшей паузы в диалоге, после которой Кононов продолжил доклад.

– Подготовлено три, как их назвал, господин полковник, легких водолаза: лейтенант Ризнич Иван Иванович и боцманматы Корелов и Белов. Ими освоено передвижение под водой на глубине двадцать-тридцать футов, к намеченной цели на расстояние до одной мили, – капитан второго ранга сделал паузу, чтобы глубоко и несколько нервически вздохнуть. С императором он разговаривал впервые в жизни.

– А почему только на этой глубине? – поинтересовался Николай.

– Ваше императорское величество, если выше, то с поверхности можно в ясный день силуэт заметить, если опуститься ниже, то из-за темноты становится невозможно ориентироваться. И ниже тридцати футов у водолазов почему-то начинаются проблемы со здоровьем: туманится сознание, начинается головокружение и будто бы кровь закипает.

– Понятно. А с минами как обстоят дела? – вновь задал вопрос император.

– В мастерских минного класса первоначально были сделаны три мины с зарядом из пироксилина массой двадцать, тридцать и сорок килограммов, только последняя смогла при испытаниях пробить броневой лист толщиной сто миллиметров.

– Анатолий Алексеевич, а разве у броненосцев дно из брони такой толщины? – не сдержавшись, я перебил Кононова.

– В среднем до двадцати миллиметров, господин полковник. Это мы экспериментировали. Если заряд возьмет лист в сто миллиметров, то двадцать точно проломит.

– Готовые мины есть? – резко задал вопрос император.

– Две штуки доделываются, ваше императорское величество. Но они, по совету Тимофея Васильевича, снаряжены закупленным в Германии тротилом, и на них с часовым механизмом и взрывателем еще разбираются. Хотят сделать так, чтобы заряд смог сработать в любое время в течение суток, – начальник школы мимикой показал, что у каждого свои причуды. – Испытание такие мины еще не проходили, но, по моему мнению, они с весом заряда в тридцать килограммов будут мощнее, чем с пироксилином весом в сто, а то и больше килограммов. Очень сильная взрывчатка и, главное, влаги практически не боится, что для морских боеприпасов весьма важно. У нас при испытаниях первых мин с пироксилином заряды несколько раз давали осечку.

– Почему? – поинтересовался Николай.

– Ваше императорское величество, сухой пироксилин при одном проценте влажности может взорваться не только от прострела пулей или попадания осколка, но и при попытке резать его ножом. По мере повышения влажности его чувствительность снижается. При семи процентах влажности пироксилин становится практически инертным. Чтобы его инициировать, нужен уже подрывной заряд. Дальнейшее повышение влажности приводит к тому, что даже промежуточный заряд оказывается не в силах массу этого взрывчатого вещества инициировать. Тротил же… – начальник школы изобразил на лице восторг, – просто великолепная взрывчатка. При температуре в восемьдесят градусов она плавится и ее можно заливать в любую форму…

– Анатолий Алексеевич, как быстро смогут подготовить мины и смогут ли ваши водолазы выполнить боевую задачу? – прервал капитана император.

– Какую боевую задачу? Мне это нужно знать, чтобы дать ответ, ваше императорское величество.

– Заминировать английский эскадренный броненосец, а лучше два, раз почти готовы две мины, а потом их взорвать! – Николай решительно махнул рукой.

И мне показалось, что император закончил эту фразу, упомянув чью-то матерь и отнюдь не божью.

– Когда и где? – вновь задал вопрос Кононов.

– А вот этого пока никто не знает. На настоящий момент из депеш от наших послов из Англии и Германии известен только состав британской эскадры и то, что она после прохода Датских проливов предположительно взяла курс на Гельсингфорс, – император задумался, секунд через пять продолжил: – Сегодня в Государственном совете я имел беседу с адмиралом Тыртовым. Павел Петрович высказал предположение, что английская эскадра обязательно сделает остановку на Аландских островах. Это демилитаризованная зона и, вернее всего, у города Маарианхамина, где есть международный телеграф. По мнению адмирала Тыртова, командующему эскадрой, лорду Чарльзу Бересфорду надо будет получить последние указания от короля, перед тем как войти в наши территориальные воды. Да и узнать, как изменилась обстановка, пока он находился в море.

– Разрешите, ваше императорское величество, – Кононов поднялся из-за стола, сходил к шкафу, вернувшись назад с картой Балтийского моря. Расстелив ее на столе, внимательно осмотрел, после чего задумчиво произнес:

– Ваше императорское величество, я, пожалуй, соглашусь с Павлом Петровичем. Это самый разумный путь и стоянка для английских кораблей. Если только контрадмирал Бересфорд не получил от Георга Пятого конкретный приказ на боевые действия эскадры. Но это означает войну.

– Этого исключить нельзя, господин капитан второго ранга, – хмуро произнес император.

– Когда английская эскадра прошла Датские проливы? – задал вопрос Анатолий Алексеевич.

– Вчера, около девяти ноль-ноль, – ответил я.

– Если предположение верно, то у Гавани Марии эскадра будет послезавтра днем, – задумчиво произнес Кононов и задал следующий вопрос: – Каков состав эскадры?

Император посмотрел на меня, и я ответил:

– Два только что введенных в строй эскадренных броненосца типа «Формидебл», а именно прототип «Формидебл», который является флагманом эскадры, и его систершип «Имплакабл». Еще два эскадренных броненосца типа «Канопус»: «Глори» и «Альбион». Плюс три, можно сказать, уже старичка из английских эскадренных броненосцев: «Маджестик», «Ганнибал» и «Юпитер». Также два броненосца типа «Рояль Соверен» и кое-что по мелочи.

Кононов, не сдержавшись, удивленно присвистнул. Смутившись от своего поступка, произнес:

– Насколько понимаю, потопить или повредить желательно флагман и его систершип?

– Да хоть кого, Анатолий Алексеевич. С нашей эскадрой Балтийского моря силы несопоставимы. Девять эскадренных британских броненосцев против наших двух. Три наших броненосца береговой обороны в бою против английских могут только героически погибнуть. Вот такие дела, господин капитан второго ранга, – раздраженно произнес император.

– Ваше императорское величество, мне надо пару минут, чтобы подумать, – ответил Кононов.

– Хоть десять! Мы с Тимофеем Васильевичем вообще можем выйти, чтобы не мешать!

– Что вы, ваше императорское величество! Вы не мешаете. Я быстро, мне кое-что просчитать надо.

– Делайте, что считаете нужным, Анатолий Алексеевич. Мы подождем.

Кононов склонился над картой. Взял со стола штурманский транспортир и циркуль-измеритель, начал прокладывать на карте какие-то пути, просчитывать расстояния, записывая данные на листок бумаги. Минут через семь-восемь начальник школы поднялся из-за стола, одернул мундир и сказал:

– Ваше императорское величество, в случае если английская эскадра придет к Аландским островам, мы сможем провести минирование и подрыв двух броненосцев. У нас есть готовые взрыватели с часовым механизмом на два часа. Их делали для мин с пироксилином. Установка на новые мины займет не больше двух часов. Лейтенант Ризнич, боцманматы Корелов и Белов вместе со снаряжением также готовы. Для выполнения задачи мне дополнительно нужен миноносец, лучше всего «Коршун», им командует мой хороший знакомый лейтенант Вяткин Фёдор Алексеевич. Кроме этого, необходимо в Турку срочно арендовать яхту, чтобы она ждала миноносец в условленных координатах в шхерах Аландских островов. Насколько я понимаю, минирование надо провести тайно, поэтому лучше всего действовать под видом гражданских лиц. Хотя это и претит моему понятию офицерской чести.

Император вскинулся, чтобы что-то сказать, но я опередил его:

– Алексей Анатольевич, если вы помните, то когда я вам рассказывал о действиях легких водолазов, хотя больше, наверное, подойдет название боевые пловцы, так как они теперь не лазают и ходят под водой, а плавают… – я специально сделал небольшую паузу. – Извините, увлёкся. Так вот, все действия боевых пловцов по минированию объектов всегда будут незаметными и тайными. Их главной задачей будет: тихо приплыть, незаметно заминировать и тихо уплыть. А потом бах – и по какой-то причине объект пошел на дно. И чем дольше об этой причине не будут знать наши возможные морские противники, а это в первую очередь Англия и Япония, тем для Российской империи будет лучше.

– Я это понимаю, господин полковник. Но к этому надо привыкнуть.

– Придется делать это быстро, Анатолий Алексеевич, если вы беретесь за выполнение этой задачи, – предостерег император.

– Берусь, ваше императорское величество.

– Очень хорошо! Я рад, – император встал из-за стола. – Тимофей Васильевич, обеспечьте всем необходимым господина капитана второго ранга. Решите вопрос с яхтой. По миноносцу я немедленно отдам распоряжение. Мне же пора. Надо еще всё обговорить с адмиралами Тыртовым и Макаровым по этому походу.

Первые боевые пловцы Российской империи шли клином на глубине семь-восемь метров, неторопливо перебирая ластами. Впереди плыл лейтенант Ризнич, в задачу которого входил вывод тройки на цель и установка мины. Боцманматы Корелов и Белов за ручки тащили магнитную мину, которая представляла собой тридцатикилограммовый заряд тротила в металлическом корпусе специальной формы для усиления направленного взрыва.

Магниты для удержания мины на корпусе корабля. ВЗД, то есть взрыватель замедленного действия. Те, которыми были снаряжены эти мины, были рассчитаны на два часа. И наконец, пробка в прорезиненном мешке массой и габаритами, способными обеспечить нулевую плавучесть на глубине до десяти метров. Добились этого расчетами, плюс экспериментами в специальном бассейне-гидротанке школы, переделанном из парового котла полуброненосного фрегата «Дмитрий Донской».

Иван Иванович повернул голову назад, развернувшись боком в воде, убедился, что Белов и Корелов идут как привязанные, сверился с компасом и неторопливо, экономя силы и тепло тела, поплыл по взятому азимуту. Ошибиться было нельзя.

«Если бы мне кто-то сказал полгода назад, что я в мирное время буду минировать эскадренный броненосец и флагман Хоум Флита, то не поверил бы этому никогда, – мысленно усмехнулся Ризнич. – Однако сегодня, четырнадцатого октября одна тысяча девятьсот первого года, произойдет первая в мире атака из-под воды легких водолазов на броненосцы противника. Если всё пройдет удачно, то мое имя войдет в историю. Да и по карьерной лестнице идти будет легче».

Лейтенант усмехнулся, но улыбка была немного грустной. Когда начальник водолазной школы Кононов вызвал их тройку к себе в кабинет, там находился полковник Аленин-Зейский, который довел до них задачу, поставленную императором, и тут же взял подписки о неразглашении этой операции до специального разрешения императора. Правда, плюшек пообещал много.

Как он сказал: «За боевыми пловцами служба – за государем награды». Если война с англичанами не разразится, то всем Святого Владимира четвертой степени, плюс приличная денежная сумма в виде имения или наличными. Белов и Корелов автоматически получают потомственное дворянство.

От такой новости бравые боцманматы опешили. Но это им обещал человек, облеченный высоким доверием императора, да и сам ставший потомственным дворянином через награду. Если же война начнется, то все получат Георгия четвертой степени и всё остальное в придачу. Правда, хвастать наградами придётся в очень узком кругу. Если всё получится, то будет образовано новое секретное подразделение военно-морского флота Российской империи, о которой будет знать очень ограниченный круг лиц.

Вот и была улыбка у Ивана Ивановича грустной. А так хотелось пройти по Невскому проспекту. Ризнич мечтательно представил заветный белый крестик на своем мундире уже с погонами кавторанга и мысленно сплюнул: «Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. Сначала дело надо сделать».

Между тем Ризнич продолжал вспоминать последние события. После объявления приказа всё закрутилось, завертелось с чудовищной быстротой. В минном классе быстро доделали две мины. Все, кто был к этому причастен, также дали подписки о неразглашении. Вместе с будущими дворянами еще раз проверили снаряжение, обновили поглотители, подкачали баллоны кислородом.

Потом погрузились на «Коршуна», включая и начальника школы. Полковник Аленин-Зейский, который, по его словам, курировал эту операцию, был категорически против, но Анатолий Алексеевич смог убедить Тимофея Васильевича, что запасной легкий водолаз или боевой пловец должен быть. А кроме самого Кононова в школе, не учитывая нас троих, больше никто с ребризерами не был знаком.

Уже в сумерках дошли до Ханко, где встали на ночную стоянку. Еще до рассвета снялись с якоря и направились к точке рандеву у острова Хельсё, где ближе к вечеру к нашему кораблю подошла прогулочная яхта, каких множество сдавалось в аренду в Турку, тем более, когда туристический сезон практически закончился.

Яхта представляла собой небольшой одномачтовый шлюп с длиной корпуса без бушприта около десяти метров. Ширина яхты составляла около четырех метров, высота борта почти два, осадка около метра. Водоизмещение кораблика было около шести тонн. Помимо кормовой каюты, для размещения команды из двух человек, на борту были еще две другие каюты, в которых могло путешествовать до восьми гостей. Помимо спальных мест на корабле был еще и небольшой салон, кухня и туалет. В общем, отличный кораблик для семейного отдыха в шхерах. Такими яхтами часто пользовались русские аристократы, да и купечество с промышленниками могли позволить себе такой отдых.

Корабль пригнали два морских офицера, служивших в Гельсингфорсе. После недавнего упразднения финских войск в Великое княжество Финляндское ввели дополнительно стрелковую бригаду и две казачьи сотни. Морских офицеров в княжестве также значительно прибавилось.

Получив приказ от императора, в Гельсингфорсе быстренько нашли двух любителей регат, которым поручили его выполнение. Благо времени хватило, те успели на поезде добраться до Турку, арендовать яхту, запастись припасами и еще засветло выйти в море, точнее в шхеры. Добравшись до острова Овенсор, встали на якорную стоянку, а когда рассвело, направились в точку рандеву.

Пересадка «туристов» и их оборудования с миноносца на яхту прошла быстро. До лейтенантов Завойко и Миронова довели письменный приказ государя. Ознакомив с бумагой, Кононов ее сжег, а потом взял с двух офицеров подписки о неразглашении.

Прошла еще одна ночь, которую небольшой кораблик, уйдя с точки встречи, провел на якоре, а с утра яхта направилась к Гавани Марии. Встав на якорь у ее входа, пропустили британскую эскадру и начали выбирать цели. Английский флагман разместился на рейде очень удачно, но его систершип был далековат, поэтому второй целью назначили «Глори».

Погода нам благоволила. Балтийская хмарь и небольшой дождь оправдывали брезентовый навес на корме яхты, что позволило по заранее изготовленной лестнице спуститься пловцам в море и принять первый заряд незаметно. На этом воспоминания лейтенанта закончились.

Впереди стало темнее. Ризнич чуть подвсплыл и вскоре уперся в борт корабля, уже успевший покрыться тонким слоем морских организмов. Сделав знак следовать за ним, направился к кормовой части. Прикинув, где располагаются погреба кормовой двенадцатидюймовой двухорудийной башни, Иван Иванович достал из-за пояса скребок и начал потихоньку счищать нарост. Времени на это ушло чуть ли не больше, чем на то, чтобы добраться до цели. Громом под водой прозвучал звук прилипания мины к борту. Приведя замедлитель в боевое положение, тройка пловцов направилась в обратный путь.

Проплыв около двух кабельтовых, Ризнич поднялся к поверхности, работая ластами, осторожно высунул наполовину голову из воды и огляделся на триста шестьдесят градусов. По воде шла рябь. Мелкий дождь так и не перестал. На рейде, кроме английской эскадры, болталось несколько рыбацких баркасов и яхт с любопытными жителями Маарианхамины, вышедших в море, чтобы рассмотреть военные корабли поближе. До нашей плавбазы оставалось около кабельтова. Иван Иванович, зафиксировав направление взглядом, плавно погрузился под воду.

Через пять минут уже три головы показались у борта яхты, скрытые им от возможных взоров посторонних. Еще пара минут, и пловцы оказались в салоне, где сняли с себя снаряжение, потом водолазные костюмы и теплое белье. После чего, не стесняясь, начали энергично полотенцами, используя водку, растирать друг друга, чтобы активизировать кровообращение. Все-таки почти полчаса в октябрьской балтийской водичке – это не лето и Черное море. Закончив согревающие процедуры, все трое надели сухое теплое белье, шерстяные носки, валенки и закутались в теплые пледы.

– Иван Иванович, вторую мину сможете поставить до первого взрыва, или лучше после него в суматохе до «Глори» сходите? – спросил лейтенанта Кононов.

– Анатолий Алексеевич, у нас где-то час сорок есть. Думаю, полчаса отдохнем и пойдем ставить вторую. До второй цели чуть больше трех кабельтовых. Неспешным ходом с грузом минут пятнадцать, пять минут на установку мины и пустыми десять минут назад. Итого полчаса в запасе. До взрыва пойдем, пока кураж есть. Согласны, господа? – Ризнич посмотрел на Белова и Корелова.

Так точно, ваше благородие. Вот в январе-феврале прошлого года, когда на «Генерал-адмирале Апраксине» подводные работы проводили, тогда было трудновато! А сейчас, считай, в теплой водице купаемся. Так что и вторую вражину заминируем. Не сомневайтесь! – браво ответил за обоих боцманматов Белов.

– В вас, Кирилл Андреевич, я и не сомневался. Вы у нас водолаз опытный, с большим подводным стажем. А вы что скажете, Пётр Васильевич? – спросил кавторанг Корелова.

– Я не подведу, ваше высокоблагородие! Готов хоть сейчас идти на минирование! – ответил боцманмат, попытавшись подняться с лавки, но был остановлен Кононовым.

– Хорошо! – руководитель операции хлопнул в ладоши и продолжил: – Тогда полчаса отдыха, а потом на вторую цель!

– Джон, я клянусь тебе Святым Патриком, что видел морского дьявола! – горячо произнес небольшого роста моряк, из-под белой бескозырки которого торчали рыжие волосы.

– Киллиан, тебе не говорили, что вы, ирландцы, как были язычниками, так и остались. Видел героя из морских сказок и легенд, а клянешься святым покровителем своей страны, – насмешливо ответил худощавый и высокий моряк, потирая озябшие руки. – И как он выглядел, твой морской дьявол?

– Почти как человек… Только ноги заканчиваются как у лягушки, – моряк растопырил пальцы на руках и поднес их к лицу собеседника. – На спине горб. Из головы два рога выходят и в этот горб упираются. А на лице один большой глаз.

– А изо рта клыки торчат? – усмехнулся Джон.

– Рта не видел. Врать не буду. Руки чем заканчиваются, тоже не рассмотрел, – обиженно проговорил рассказчик.

– И где же ты его, Киллиан, видел? – задал вопрос еще один из пяти матросов, находящихся в кубрике.

– Да меня боцман наказал, направив в гнездо на грот-мачте, чтобы «посидел-подумал».

– Да, старина Хэнк любитель этого наказания. Я помню, десять часов просидел, думал, не смогу после этого назад слезть, так закоченел, – бросил в разговор реплику самый старший по внешнему виду из матросов.

– Вот и я сижу, околеваю от этого дождя и ветра, ну и глазею по сторонам. А тут тучи рассеялись немного, и солнечный луч, как прожектор, рядом с бортом нашего флагмана ударил. И вода такой прозрачной стала, что я этих трех морских дьяволов и увидел. Они уже к кораблю под водой подплывали. Ногами, как лягушки лапами, шевелят…

– Киллиан, ты же враль известный! Только что один морской дьявол был. Теперь их уже трое. И они, наверное, грешника в свой морской ад тащили, – рассмеялся Джон. – И как только Святым Патриком клясться не боишься?!

– Двое чего-то тащили, но я не рассмотрел. Солнце пропало, и дьяволов стало не видно.

– И как же ты глаз-то рассмотрел, Киллиан?! Они что, на спине плыли и вверх смотрели? – не унимался Джон.

– Нет. Это я голову, только не полностью, позже рассмотрел. В гнезде же бинокль наблюдателя остается в ящичке. Ну, я его и взял, чтобы вновь попытаться увидеть этих тварей. И представляете, минут через пятнадцать где-то в двух кабельтовых из-под воды появляется часть головы этого чудовища. Голова лысая, кожа коричневая, рога эти. И часть глаза, – рассказчик пальцами обеих рук попытался изобразить на своем лице то, что видел.

Этот жест вызвал смех уже у всех матросов, слушающих рыжего.

– Надеюсь, старине Хэнку ты об этом не рассказал? – спросил тот матрос, который упоминал о своем наказании.

– Рассказал, – с грустной миной и, тяжело вздохнув, признался Киллиан. – Где-то через час после того, как я глаз дьявол увидел, время наказания закончилось, я слез с мачты, нашел боцмана и всё ему доложил.

– И что?!

– После ужина еще два часа «посиди-подумай».

Все матросы, слушавшие Киллиана, грохнули смехом, но их громкий хохот был перекрыт сначала одним взрывом, а потом вторым. Последнее, что успели увидеть пятеро матросов, находящихся в кубрике как рвется металлическая переборка, откуда врывается стена огня, пожирающего всё на своем пути.

– Иван Иванович, сколько еще осталось? – нервно спросил Кононов.

– Две-три минуты, Анатолий Алексеевич. Под водой часов не было, так что… – Ризнич развел руки в стороны.

Около получаса назад тройка вернулась с минирования «Глори». Сняв снаряжение и проведя разогревающие процедуры, по окончании которых выпили по стакану адмиральского чая, одевшись, выбрались на бак яхты. Ожидание было невыносимым.

Кононов каждые полминуты доставал из кармана часы и щелкал крышкой. Ризнич то и дело разглаживал ногтем большого пальца правой руки свои усики. Боцманматы, присев у борта под тентом, периодически крутили головами, смотря то на офицеров, то на флагман английской эскадры. Завойко и Миронов застыли изваяниями, держа в руках фотоаппараты «Kodak Brownie № 1». Эти малыши по сравнению с другими фотоаппаратами были гордостью водолазной школы. Возможно, первыми экземплярами во всей Российской империи. Кононов прихватил их с собой, чтобы попытаться увековечить начало боевых действий легких водолазов.

Анатолий Алексеевич вновь открыл рот, чтобы что-то сказать, и в этот момент у борта британского флагмана вспух столб воды, а потом донесся звук взрыва. Прошло буквально мгновение, и последовал новый мощный взрыв. Кормовая башня «Формидебла» с двумя двенадцатидюймовками накренилась набок, и из нее вверх вырвался столб огня и дыма. Корабль будто бы махом осел на корму и буквально на глазах начал погружаться, задирая нос.

– Ни х… себе! – первым воскликнул Корелов. – Это что, наша мина так сработала?!

Завойко, щелкая затвором фотоаппарата, выдал малый петровский загиб. Ему вторил Ризнич. Остальные основатели нового подразделения военно-морских сил Российской империи также что-то кричали, не контролируя своих чувств. Такого зрелища никто из них еще не видел.

Когда первый восторг прошел, Кононов, не отводя взгляда от погружающегося «Формидебла», с которого в воду сыпались английские моряки, пытаясь отплыть как можно дальше, произнес:

– Господа, всё засняли?

– Я всё, – тихо проговорил Миронов.

– У меня еще два кадров осталось, – оторвавшись от фотоаппарата, сказал Завойко.

– Георгий Степанович, доснимите пленку и готовьте яхту к отплытию. Надо успеть отойти подальше и встать носом к волне. Судя по всему, английская эскадра лишилась своего флагмана, – Кононов неверяще покачал головой. – Иван Иванович, а вы замените пленки. Расстояние хоть и большое, но надеюсь, что какую-то картину мы получим. И поздравляю всех с первым успехом!

На палубе все засуетились. Ризнич и Белов приняли в руки фотоаппараты и спустились в салон. Корелов бросился поднимать якорь, а Миронов и Завойко распускали паруса. Кононов продолжал смотреть на «Формидебл», погружавшийся в воду. С той стороны раздавался треск рвущихся перегородок. Крики тонущих людей. Яхты и рыбацкие баркасы также поднимали паруса, чтобы отойти подальше от гибнущего корабля. На других судах английской эскадры орали ревуны, спускались шлюпки на воду. В общем, Содом и Гоморра!

Минут через сорок, дождавшись, когда подорванный корабль уйдет на дно, подошли поближе. До срабатывания следующей мины еще оставалось время. На рейде творилось что-то неописуемое.

– Анатолий Алексеевич, признаться, такого я не ожидал, – тихо произнес Ризнич буквально на ухо своему начальнику.

– Я тоже, – задумчиво и так же тихо ответил Кононов. – Такая тактика боевых действий полностью может изменить расстановку морских сил в мире. Получается, что мы вшестером потопили новейший английский эскадренный броненосец, затратив на это сляпанную буквально на коленке в мастерской Кронштадта магнитную мину. Разум отказывается верить!

– А у вас не сложилось впечатление, что полковник Аленин-Зейский знал, что так произойдет?!

– Иван Иванович, давайте не будем об этом говорить. Судя по всему, мы теперь о многом не сможем рассказывать другим людям, даже близким. Если и вторая мина так же сработает, то…