Глава 11. Нечаянная встреча

– Итак, господа офицеры, подведем итоги совещания. Высадка японских войск в Мозампо произведена, но с потерей третьей эскадры Объединённого японского флота. Насколько стало известно из тех слухов, которые ходят в Нагасаки, была попытка атаки первой эскадрой Порт-Артура и высадка японцев в Чемульпо. И там, и там был бой с неизвестным результатом. Слухи сильно разнятся. От сокрушительной японской победы, до их же полного поражения. В сложившейся ситуации перевозка Шестой Кумамотской дивизии в Корею, вернее всего, будет задержана на неопределённое время, – я сделал паузу и обвёл взглядом офицеров, собравшихся в кают-компании шхуны.

Не смотря на то, что все были одеты в партикулярные платья соответствующие августовской жаре с сильными дождями, осанка, жесты выдавали в присутствующих морскую офицерскую кость. На учёных похожи они были мало.

– С учётом всего сказанного, считаю, что дальнейшее наше нахождение в Нагасаки теряет смысл, и отряду боевых пловцов с отрядом миноносок необходимо переходить ко второй части плана. Поэтому приказываю, шхуне «Марсель» и крейсеру «Рион» в боевом порядке следовать в Бохайский пролив к островам уезда Пэнлай. Здесь наши боевые действия заканчиваются. На точке рандеву пополним запасы воды, топлива, боеприпасы, мины, и дальше вас ждут Красное и Аравийское моря. С Богом, господа!

С рассветом прошли остров Чеджудо, где к нам на расстоянии в три-четыре мили пристроился «Рион». Наша шхуна шла как бы головным дозором, используя в полном объёме французский, нейтральный для обеих воюющих сторон, флаг. В таком строю прошли почти весь день, не встретив никого.

– Прямо по курсу дымы, – информация, пришедшая с поста наблюдения, заставила вахтенного офицера сыграть тревогу.

Я в это время находился на мостике, чтобы хоть как-то скрасить скуку. Надо было чем-то занять себя. Да и погода была из той оперы, где шепчется или поётся: «Займи, но выпей».

Небольшая рябь на водной поверхности, висящая в воздухеводяная взвесь и около плюс тридцати по Цельсию. Липкая духота, от которой кажется нет спасения. Находится одному в каюте в такой обстановке было выше моих сил, вот и торчал на мостике, изредка перебрасываясь ленивыми фразами с офицерами, несущими вахту.

Однако одна фраза с поста наблюдения, и обстановка на корабле резко изменилась. Зазвучали боцманские дудки, топот ног по палубе. Народ быстро занял свои места по боевому расписанию. Слаженная работа экипажа, и через десяток минут стало понятно, что мы попали, как говорят поляки, в очередную дупу.

Навстречу нам шёл японский бронепалубный крейсер «Касаги», в кильватере которого двигалось наше госпитальное судно «Ангара».

– Что будем делать, Тимофей Васильевич? – поинтересовался у меня Кононов.

– Мы сможем от него уйти?

– Вряд ли. По техническим характеристикам «Касаги» может выдать двадцать два с половиной узла. Мы максимум двадцать при попутном ветре. Так что нет.

– Тогда идём навстречу, а Колчаку передайте, чтобы он по широкой дуге обходил крейсер, чтобы зайти ему в тыл. Есть у меня предчувствие, что японцы захотят нас досмотреть. А дальше либо вариант «Б», либо вариант «В».

– Как мне кажется, будет вариант «В», а то и «Г», – мрачно произнёс Ризнич.

– Всё возможно, Иван Иванович. Проведите дополнительный инструктаж противоабордажной команды и определитесь, кто из пловцов будет задействован.

– Всё будет зависеть от того, как поведут себя японцы и на каком расстоянии встанет крейсер.

– Иван Иванович…

– Извините, Тимофей Васильевич. Просто, всё настолько не определено, – Ризнич, столкнувшись со мной взглядом, замолчал, а потом резко принял стойку смирно и произнёс:

– Слушаюсь, господин полковник, провести инструктаж и отобрать боевых пловцов. Разрешите идти?!

– Выполняйте приказ, – я чуть на автомате не кинул руку к «пустой голове». Да и чёткий поворот кругом Ризнича в английском костюме для тропиков выглядел несколько комичным.

Если кратко, то для ситуации досмотра нашего судна японцами было разработано несколько вариантов нашего поведения. Вариант «А» означал, что после досмотра нашей шхуны призовой партией японцев, во время которого у противника не возникло никаких сомнений о нашей принадлежности к французскому научному обществу, и в случае если японский корабль не представляет для нас интереса, то просто расходимся сторонами.

Вариант «Б» предусматривал ситуацию, когда призовая команда прибыла с корабля, представляющего интерес для нас, как тот же бронепалубный крейсер «Касаги». В этом случае корабль противника, пока идёт осмотр нашей шхуны, минируется. В случае, когда призовая команда, не обнаружив ничего, убирается назад, то взрыватель у мин выставляется на максимальное значение. Это план «Б».

А вот если каким-то чудом, не смотря на отличную маскировку всего оборудования военно-подводного назначения, японцам удается нас раскрыть, то наступает план «В».

Противоабордажная команда должна будет по-тихому убрать досмотровую команду, пловцы установить взрыватель на время, чтобы им отойти на безопасное для здоровья расстояние или быстро вернуться на борт. После этого следует подрыв корабля противника. А дальше, чья удача больше.

План «Г» предусматривал во время осуществления плана «В» поддержку отряда миноносок и крейсера «Рион».

Во время подготовки этого похода все эти варианты отрабатывались неоднократно, не только в теории, но и на практике.

«Конечно, в этой ситуации предпочтительней был бы план „Б“. Но отдавать японцам госпиталь „Ангару“ не хочется», – подумал я, проводив взглядом спину Ризнича.

– Нервничает, Иван Иванович, – заступился за своего подчинённого командир боевых пловцов.

– Анатолий Алексеевич, все мы нервничаем. С маскировкой помещений и оборудования всё в порядке?

– Если что-то найдут, то это будет чудо.

– Кто будет за главного и немного повёрнутого учёного ихтиолога, а кто за гидографа?

– Как и планировали. «Господа учёные» уже ушли в каюту гримироваться и переодеваться.

– Тогда остаётся только ждать.

Минут через пятнадцать сигнальный прожектор крейсера «Касаги» просемафорил лечь в дрейф и принять на борт досмотровую команду. Этот приказ к исполнению подкрепило носовое восьмидюймовое орудие крейсера, которое было быстро наведено на шхуну. Да и парочка стодвадцатимиллиметровых пушек ненавязчиво изменили своё положение, уставившись своими стволами на нас. Один залп на таком расстоянии, и от «Марселя» останется только куча щепок на волнах. Несколько утрировано, но результат после нескольких залпов точно будет таким.

Спустив паруса, отрабатывая двигателем, легли в дрейф. Меньше чем в кабельтове напротив нас встал крейсер, от которого отделились два вельбота и направились к нам. Наша «Ангара», но уже под японским флагом легла в дрейф кабельтов в трёх.

Вскоре по поданному нами забортному трапу на палубу поднялся японский офицер в сопровождении пяти вооружённых винтовками матросов.

– Лейтенант Сираиси, господа, – козырнув, представился на сносном французском японский офицер.

«Мать моя женщина, роди меня обратно! Вот это я попал! Это же лейтенант, с которым я штурмовал форты Таку три года назад. Потомок кланов Накатоми и Сираиси. Хорошо хоть в первые ряды встречающих не вылез. Надо потихоньку с палубы смотаться в свою каюту и грима добавить. А то боюсь, он меня узнает», – с этими мыслями начал аккуратно передвигаться за спинами команды в сторону трапа к каютам.

Не успел спуститься на один пролёт, как меня догнал наш славный капитан.

– Антон Сергеевич, а Вы-то куда? Кто гостя встречает?

– Анатолий Алексеевич. Меня этот Сираиси, осьминога ему в клюз, знает как офицера Добровольного флота. Я с ним пересекался во время восстания ихэтуаней. Наш «Орёл» раненых после битвы за Тяньцзинь вывозил, – раздражённо произнёс Палецкий. – А Вы, Тимофей Васильевич, чего прячетесь?

– А я, Аркадий Сергеевич, с Сираиси-сан форты Таку вместе захватывал, да и потом общались. Вот ведь судьба-злодейка устроила нечаянную встречу. Пойду внешность более радикально менять. У меня там хороший рыжий парик с усами затесались. А свои придётся сбрить. Ещё очёчки добавим…

– С трудом могу вас представить рыжим и в очках, Тимофей Васильевич. А мне что делать?!

– Пойдёмте ко мне в каюту. У меня реквизита много.

Пока мы с капитаном корабля меняли свой внешний вид, японцы поднялись на мостик, где Сираиси ознакомился с судовыми журналами, выслушал наших «учёных» о том, какой большой вклад должна внести наша экспедиция в развитие науки. После чего повели офицера знакомиться с собранной коллекцией представителей подводного мира Жёлтого моря, начиная от моллюсков и ракообразных и заканчивая неплохим чучелом рыбы-меч, действительно, выловленной по дороге в Индийском океане.

Наш ихтиандр, точнее, ихтиолог, которого изображал мичман Загудин в своё время закончивший географический факультет Санкт-Петербургского Императорского университета, так вошёл в роль, что Сираиси никак не мог от него отвязаться.

После того, как начальник досмотровой команды сослался на плохое знание французского языка, Загудин, уточнив, что тот лучше знает английский, тут же перешёл на язык лаймов и продолжил вешать лапшу на уши бедного Сираиси.

Об этом я и Антон Сергеевич узнали, когда вновь поднялись на палубу. Рассказывающий об этом кап-два Миронов сиял улыбкой на все свои тридцать два зуба.

– Андрей Петрович, – перебил я боевого пловца, не вошедшего сегодня в боевую группу, – как думаете, наши уже успели крейсер заминировать?

Миронов достал часы, откинув крышку, посмотрел на циферблат, потом бросил взгляд на стоящий напротив нас японский крейсер и произнёс:

– По времени уже должны были мины поставить. Они пошли тремя парами налегке с ручными зарядами. Теперь остается дождаться сигнала и выставить время на взрывателях, – кап-два усмехнулся. – Вот и стою на палубе, жду, когда наши гости покинут шхуну. Полчаса хватит, Тимофей Васильевич?!

– Думаю, хватит.

– Тимофей Васильевич, – вмешался в разговор капитан шхуны, – может быть, лучше спустимся вниз. Что-то я не доверяю особо нашему гриму, как бы этот японский офицер нас не узнал. Не хватало ещё всё испортить.

– Уговорили, Антон Сергеевич, пойдёмте обратно ко мне в каюту. Дождёмся конца досмотра там.

Следующий раз я с Палецким появился на палубе, когда японцы отчалили от нашего трапа и пошли к своему кораблю. Буквально через десять минут крейсер «Касаги» прошёл мимо нас, а вслед за ним устремилась «Ангара».

– Как всё прошло? – поинтересовался я у Кононова.

– Замечательно, Тимофей Васильевич. Загудин был великолепен, убедителен и дотошен настолько, что японский лейтенант буквально сбежал от него, – командир боевых пловцов улыбнулся, а стоящие рядом офицеры и нижние чины весело рассмеялись. – Крейсер заминировали тремя ручными зарядами. Через двадцать минут они должны рвануть. «Касаги» мили на четыре от силы пять уйти успеет. Подождём. Тем более вот-вот «Рион» показаться должен. Атаку миноносок будем проводить, Тимофей Васильевич?

– Подождём подрывов мин, а дальше по обстановке. Понадобиться добить, атакуем миноносками. Я теперь больше думаю о том, как «Ангару» отбивать будем.

– А в чём проблема? – поинтересовался капитан шхуны.

– Насколько я понимаю весь экипаж с медицинским персоналом в руках у японцев. Не думаю, что там сейчас большая по количеству абордажная команда, но после подрыва крейсера, «Ангару» привлекут к спасательной операции. Количество японцев на борту значительно увеличится, пускай и не вооружённых.

– Так «Рион» подойдёт, и они сдадутся, – произнёс Загудин, видимо ещё не выйдя из образа учёного-интеллигента.

– Боюсь, господин мичман, не сдадутся, а будут отбиваться до последнего. Не удивлюсь, если и весь экипаж «Ангары» с медперсоналом госпиталя перебьют.

– Тимофей Васильевич, Вы считаете, что такое может произойти?

– Господа, я уже говорил, что японцы мыслят по-другому. Не надо ждать от них европейских традиций ведения боевых действий. Вспомните расстрел в воде экипажа «Варяга». Да, они пытаются перенять наши взгляды на войну, но когда их прижмёт, быстро вернутся к своим обычаям, вплоть доотрезания головы у поверженного противника, которое называется «сюкю но агэру», что в переводе означает «взять голову».

– Господи, какая мерзость! – возмущённо произнёс кто-то за моей спиной.

– С этой мерзостью японцы живут больше тысячи лет. У них голова врага была доказательством выполненного воинского долга. Победитель отрезал противнику голову и приносил ее в подарок своему командиру, как отчёт о своих боевых действиях. В шестнадцатом веке даже существовали специальные рекомендации по отрезанию головы поверженному противнику, в том случае, если голова не была отрублена в ходе боя, а противник лежал на земле и ещё был жив, – я сделал паузу и обвёл взглядом стоящих передо мной. – Поэтому я и опасаюсь того, что японцы и сами не сдадутся, и могут всех пленных перебить. Для них отрубить голову пленному без сеппуку, значит обесчестить врага.

– И что тогда нам делать? Там же больше сотни наших будет, – произнёс Загудин, с каким-то недоумением глядя на меня.

– Считаю, что необходимо с абордажную группу на «Ангару» отправлять. Кстати, Антон Сергеевич, одну из миноносок укомплектуем нашей абордажной командой, как самой подготовленной для таких действий. Радируйте Александру Васильевичу, чтобы выслал одну из миноносок к нам, ещё две пускай укомплектует группами захвата. Оставшиеся две с торпедами должны будут готовы атаковать крейсер «Касаги», если он останется на плаву.

Дальше события помчались вскачь. Минут через десять к нам подлетел торпедный катер. В мыслях всегда его так называл, да и вслух в последнее время. Наша шхуна продолжала лежать в дрейфе, причём таким образом, чтобы корпус корабля закрывал для «Касаги» обзор с его кормы. Ещё минут через пять к правому борту пришвартовалось ещё два катера с абордажниками на борту. Командиры миноносок и старшие команд поднялись на шхуну.

С «Марселя» в захвате «Ангары» должны были участвовать пятнадцать человек под командованием боцмана Маслова. Этих ухарей собирали с Балтийской и Средиземноморской эскадр. Как ни странно, большинство из отобранных абордажников на «Рион» и «Марсель» имели казачьи корни. А с группой, размещённой на шхуне, в своё время, пришлось даже мне поработать по тактике ведения боевых действий в ограниченном пространстве, коим являлось внутренние помещения корабля. Я в этом был отнюдь не специалист, но знания из будущего, да и подготовка офицера ГРУ позволяли создать хоть какую-то теорию и практику таких действий.

Общее количество абордажников, которые должны были захватить «Ангару», составляло сорок пять человек или пятнадцать троек. Все они были вооружены парой пистолетов Люгера под девятимиллиметровый патрон и пистолетами-пулемётами Мосина. Это был шестой вариант, созданного ещё три года назад пистолета-пулемёта группой Мосин-Фёдоров-Токарев-Дегтярёв. И он уже был более-менее похож на пистолет-пулемёт Судаева.

К пистолетам-пулемётам у каждого бойца было по четыре запасных магазина на тридцать пять патронов, которые размещались в «лифчике» поверх пробкового спасательного жилета. Таким образом, огневая мощь каждого абордажника составляла шестнадцать пистолетных выстрелов и сто семьдесят пять, можно сказать, автоматных. Кроме того, у каждого из штурмовиков было по три светошумовой гранате.

– Итак, по предварительным данным наблюдения за «Ангарой» имеем три потенциальные огневые точки. Здесь, здесь и здесь, – я указал карандашом на схеме нашего бывшего корабля места, где были замечены посты из двух-трёх японских матросов с арисаками. – Плюс, ориентировочно, до тридцати человек в трюме и надстройках. Рубка и машинное захвачены и контролируется японцами. Боевая задача – высадиться на борт «Ангары» с торпедных катеров, зачистить судно, обыскать его, освободить экипаж, взять судно под контроль и сопроводить его до точки рандеву с нашими кораблями.

Собравшиеся в кают-компании офицеры и три боцмана внимательно слушали меня, бросая взгляды на листки со схемами, которые я быстро набросал.

– Первая стадия операции: после того как подорвётся крейсер «Касаги», а «Ангара» ляжет в дрейф, два катера с противоположной от крейсера стороны подходят к госпитальному судну, и их абордажные команды, забросив кошки, поднимаются на судно. Третий катер, а в случае, если атаковать «Касаги» дополнительно не понадобится, то ещё две миноноски прикрывают огнём из пулемётов подъём на борт этих абордажных команд, – я взял один из листков.

Посмотрев на схему машинного отделения, мысленно улыбнулся про себя: «Пикассо отдыхает».

– Вторая стадия операции – зачистка судна. Первая команда захватывает рубку, вторая команда машинное отделение. Особое внимание уделить кингстонам. Здесь и здесь. Японцы могут попытаться затопить судно. Третья команда, поднявшись на борт, чистит каюты и трюм. Работаем волнами. Гранат светошумовых не жалеть. Японцев тоже. Вспомните, как они расстреляли в воде экипаж «Варяга».

– Ваше высокоблагородие, так это, правда? – вырвалось у одного из боцманов из команды «Риона».

– Правда, братец. Такая вот страшная правда. Поэтому хороший японец – мёртвый японец. В первую очередь уничтожать офицеров и унтер-офицерский состав. От них можно ожидать чего угодно, – я сделал паузу, чтобы командиры катеров и групп захвата прониклись моими словами. – Для вашей поддержки по сигналу «Рион» быстро подойдёт к «Ангаре» на два-три кабельтовых. Его артиллерия и пулемёты не допустят каких-либо действия со стороны тонущего крейсера и его экипажа. Вопросы?

– Что будем делать с экипажем «Касаги»? – задал вопрос один и командиров торпедных катеров.

– Всё будет зависеть от того, как японцы поведут себя на «Ангаре». Расстреливать никого точно, господа, не будем, если они не будут строить из себя готовых биться до последнего самураев, шлюпок крейсера должно хватить для их спасения. А дальше пускай молятся своей Аматэрасу, – я замолчал, прикидывая кого отправить из офицеров старшим с абордажными командами, но меня опередил Загудин.

– Господин полковник, а кто будет командовать абордажными командами? Разрешите мне?!

– Степан Васильевич, мы не можем лишиться такого замечательного учёного-ихтиолога, от которого сбегает японский офицер досмотровой команды…

Меня прервал смех офицеров, а боцманы старались оставаться серьёзными, причём двоим было проще, так как они были не в курсе того, что произошло на «Марселе» некоторое время назад.

– Извините, Степан Васильевич, ни в коей мере не хотел вас обидеть, но старшим группы абордажников пойдёт лейтенант Кириллов, тем более он проходил обучение в Аналитическом центре. Всё, господа, времени не осталось от слова совсем. Приступаем к выполнению боевой задачи. Срочно передать приказ капитану второго ранга Колчаку по действиям ещё двух миноносок.

Покинув кают-компанию, выбрались на палубу, и в этот момент с марса, где был расположен дальномерный пост, через рупор с небольшой задержкой прозвучало: «Есть подрыв первой мины. Есть подрыв второй мины. Третий взрыв»!

А потом всё завертелось, как в калейдоскопе. Абордажная команда «Марселя» посыпалась вниз на торпедный катер, и буквально через пару минут три миноноски, обогнув корпус шхуны, пошли в сторону «Касаги» и «Ангары». Скорость держали в районе двадцати узлов, чтобы абордажники не вылетели за борт. Дождь продолжал сыпать мелкой моросью, а рябь на море увеличилась в размерах.

На куда большей скорости эти катера минут через пять-семь догнали ещё две миноноски, которые потом рванули вперёд к тонущему крейсеру. Надеюсь, что Александр Васильевич довёл до их командиров предварительный план их действий. В принципе, всё, что я рассказывал-приказывал в кают-компании, было одним из вариантов действий нашего сборного отряда, при встрече с японцами. И все эти варианты отрабатывались в теории неоднократно.

Командиры миноносок не удержались и выпустили торпеды по и так бы затонувшему крейсеру. Хотя, в этой атаке был свой резон. Наверняка кто-то из японцев спасётся, а как говорится, запоминается последняя фраза. Соответственно, в потоплении «Касаги» будут винить торпедные катера, а тайну боевых пловцов удастся сохранить чуть дольше. Имеющиеся нестыковки пускай японцы объясняют как хотят, насколько им хватит фантазии.

Наблюдать за боем можно было только с дальномерного поста на марсе, откуда периодически шли доклады наблюдателя. Судя по ним, крейсер через несколько минут пойдёт на дно. Все три абордажные группы высадились на «Ангару». Когда наблюдатель сообщил, что над госпитальным судном вновь взвился Андреевский стяг, на шхуне грянуло мощное: «Ура!!!».

«Рион» прикрыл отход от места боя «Ангары», вместе с ней направившись в нашу сторону. Мы же ждали назад нашу абордажную команду, чтобы следовать дальше.

– Господин полковник, разрешите доложить?

– Докладывайте, господин лейтенант.

Я, улыбаясь, смотрел на командира абордажной группы лейтенанта Кирилла Кирилловича Кириллова, Кириллова-третьего или «три К». Экипированный как и другие члены этой группы, с темными разводами то ли пороховой копоти и пота, то ли ещё чего, лейтенант, всё ещё возбуждённый от вброса адреналина в кровь, браво начал доклад:

– «Ангара» захвачена. Андреевский флаг вернули на положенное место. Экипаж и медицинский персонал освобождён. Потери среди всей группы: двое убитых и четверо раненых. В абордажной команде шхуны «Марсель» потерь нет, – в этот момент лейтенант изменился лицом. – На «Ангаре» было почти двести раненых наших матросов. Японцы больше пятидесяти тяжелораненых ещё раньше просто выбросили за борт и убили капитана судна и двух врачей, которые попытались этому воспрепятствовать.

– Если бы знали об этом раньше, никого бы в живых не оставили, Ваше высокоблагородие, – мрачно произнёс боцман Маслов – старший нашей абордажной команды, который вместе со своими подчинёнными успели по трапу подняться на палубу.

– Так… Маслов, веди команду в трюм переодеваться и принять душ. Потом чистите оружие и сдаёте его в оружейку. Разбор операции и раздача слонов будет позже. А вас, господа офицеры, прошу пройти в кают-компанию, чтобы выслушать подробный доклад Кирилла Кирилловича. Судя по всему, он будет интересным.