Глава 9. Финал

Контр-адмирал Катаока Ситиро сквозь прорезь боевой рубки смотрел на то, как крейсер гайдзинов, объятый пламенем и, стреляя из всех орудий левого борта, идёт на прорыв, пытаясь вырваться из ловушки. При этом через пару минут этот сумасшедший русский сможет в одиночку сделать «crossing T» для пяти кораблей его эскадры.

Адмирал мысленно усмехнулся: «Сегодня, шестнадцатого августа года Синего Водяного Кролика, войска и флот божественного микадо начали боевые действия против Российской империи. И первой жертвой у русских будет их самый быстроходный крейсер».

По разработанному плану начала войны, броненосный отряд адмирала Того должен был внезапно ночью атаковать Порт-Артур, для чего его эскадре было придано большое количество миноносцев. Крейсерский отряд адмирала Камимуры сопровождал транспорты с пехотной дивизией в Чемульпо, где та должна была высадиться и захватить Сеул.

Часть же кораблей из отряда под командованием самого Ситиро-сан должна была сопроводить суда для перевозки войск, направленных на захват Мозампо. Этот город-порт вместе с островом Каргодо очень уж интересовал русских. Поэтому в Главном штабе императорского флота Японии было принято решение захватить эти ключевые точки, тем самым обеспечив полный контроль за Пусанским и Цусимским проливами.

Первоначально планировалось в сопровождение судам с пехотой и артиллерией выделить три легких крейсера «Идзуми», «Суму» и «Акицусиму», но тут за четыре дня до начала операции из Мозампо пришла информация, что туда для ремонта зашёл один из самых сильных и быстроходных крейсеров русских – «Варяг»! А чуть позже пришёл эсминец «Лейтенант Бураков», бывший китайский «Хай Хуа» или «Морской цветок».

«Как можно давать кораблю имя погибшего человека?! Ведь этим можно привлечь к нему онрё покойного! Хотя, что взять с этих гайдзинов с их странной верой?!» – вспоминая минувшие события, подумал про себя Катаока, продолжая наблюдать за сражением.

В общем, когда Ситиро-сан узнал про «Варяг» и миноносец, то отказаться от такого подарка не смог. Обеспокоенный тем, что корабли русских могут, отремонтировавшись, уйти в Мозампо чуть раньше, чем планировалось, отправился практически весь третий флот, который называли «забавным» или «смешным» из-за того, что он представлял собой пёструю коллекцию устаревших и откровенно неудавшихся японских кораблей.

Чтобы не оставить русским никакого шанса адмирал вывел из Такесики мощный отряд состоящий из броненосца, броненосного крейсера, шести бронепалубных крейсеров и пяти номерных миноносцев, держа свой штандарт на «Ицукусиме». За эскадрой шли суда, на которых перевозили два полка пехоты, усиленных артиллерией.

К этому событию адмирал Катаока шёл долго и последовательно. Он помнил наставление своего покойного отца, сказавшего маленькому Ситиро: «Если самурай не учится, он не сможет постичь причины вещей, как прошлых, так и настоящих».

И будущий адмирал учился. Благодаря хорошему начальному образованию, поступил в третий класс императорской военно-морской академии. Ещё юным мичманом в середине семидесятых годов прошлого столетия, как один из лучших выпускников академии, отправился в Германию, чтобы учиться там морскому делу. Полтора года он осваивал европейские языки: немецкий, французский, английский, а потом, вместе с будущим адмиралом Ямамото Гоннохёе, проходил морскую практику на германских корветах «Винета» и «Лейпциг». Немцы были строгими, но опытными учителями. Особенно на «Винете», этот корабль и его команда тогда только-только вернулись из кругосветного плаванья.

Адмирал вспомнил о своей второй командировке в Берлин, где он почти пять лет пробыл в качестве военно-морского атташе. Там он неоднократно встречался с канцлером Бисмарком старым и мудрым политиком, который не раз говорил, что России можно нанести поражение, даже несколько, но победить ее не удастся никому.

«Пожалуй, канцлер был в чём-то прав. Эти русские дерутся очень храбро», – промелькнула быстрая мысль в голове Катаока, который продолжал наблюдать за боем и одновременно вспоминать прошлое.

В Берлине он пробыл до девяносто четвёртого года. Лишь после того, как началась победоносная война с Китаем, Ситиро-сан отозвали на родину, где в качестве командира корвета «Конго», а потом, крейсера «Нанива» он участвовал в захвате Тайваня и Пескадорских островов.

Служил честно, помня ещё одно наставление отца: «Главное для самурая – день и ночь, от рассвета до заката, исполнять свой воинский долг и обязанности перед господином, перед домом и родом его».

Вот и исполнял Катаока свой воинский долг перед императором и страной, прилагая для этого все силы. Это отметили и даже предложили в девяносто шестом году должность генерал-губернатора Тайваня, но Ситиро-сан отказался от этого заманчивого предложения, заявив, что он не политик, а моряк. Адмирал всегда считал, что политика – это самое грязное дело на свете, и недостойно самураю заниматься ею.

Четыре года назад Катаока получил звание контр-адмирала. Получив под командование «смешной флот», смог сколотить вполне боеспособную эскадру, которая захватом «Варяга» должна показать её высокую боеготовность и выучку.

«Если всё получится, то звание вице-адмирала и баронский титул не за горами», – подумал про себя адмирал.

«Если» означало то, что не всё шло так гладко, как хотелось бы. Когда вчера отряд прибыл на внешний рейд Мозампо и расположился на якорной стоянке у острова Удо, Катаока, отправляя в русскую миссию офицера с ультиматумом для «Варяга» и миноносца, даже не сомневался, что русские сдадутся. Перевес сил на стороне японцев был подавляющий.

Каково же было удивление Ситиро-сана, когда его в час ночи разбудили и сообщили, что русские начали поднимать пары на кораблях и готовятся выйти из порта, видимо, надеясь, благодаря своей скорости, вырваться из ловушки.

Пришлось по тревоге поднимать эскадру и начинать ночной бой. Если бы не вовремя пришедшее сообщение и если бы не удачное попадание в русский крейсер в самом начале обстрела по квадратам, из-за чего «Варяг» значительно снизил ход, то русские бы точно ушли. Точнее, миноносец всё-таки ушёл, и есть совсем небольшая вероятность, что и крейсер русских всё же сможет прорваться. Но этого нельзя допустить, иначе Катаока потеряет лицо.

Несмотря на эти мысли, адмирал, глядя на то, как командир русского крейсера капитан первого ранга Руднев ведёт бой, невольно восхищался его мастерством, решительностью, храбростью и настойчивостью. Этот гайдзин вёл себя как настоящий самурай.

Как гласит кодекс Бусидо: «Преданность, честность и храбрость – три главных качества самурая. В битве преданность самурая выражается в том, чтобы без испуга идти на копья и стрелы врага, навстречу смерти, если таков зов долга». И, судя по всему, Руднев ведёт свой крейсер на встречу со смертью, таков его долг.

Катаока представил, как сейчас «Варяг» выходит на траверз броненосца «Чин-Иен», четыре 305-мм орудия которого буквально в упор откроют огонь по гайдзинам. Ситиро-сан, чутко вслушивавшийся в накал боя отметил, что опытный командир броненосца капитан 1-го ранга Имаи Канэмаса уже перезарядил орудия и только ждёт выгодной позиции для открытия огня.

«Достойная будет смерть для гайдзинов. Они её заслужили», – успел подумать адмирал, когда предрассветные сумерки впереди озарились вспышками от выстрелов «Варяга», а потом началось невообразимое.

По правому борту броненосца «Чин-Иена», а потом и броненосного крейсера «Чиода» поднялись водяные столбы, а на броненосце взорвалась правая башня главного калибра. Не успел Катаока удивиться, как «Ицукусима» вздрогнула всем корпусом от мощного взрыва в корме, а потом ещё один взрыв совсем рядом с рубкой, которая начала проваливаться вниз на нижний закрытый мостик. Толчок был такой силы, что адмирала бросило на стену рубки и, ударившись головой, он потерял сознание.

Очнулся Ситиро-сан на палубе, которая уже имела значительный крен на правый борт. Рядом стоял командир крейсера капитан 1-го ранга Мацумото Кадзу с застывшим взглядом.

С помощью корабельного врача, который закончил бинтовать голову, адмирал с трудом встал на наклонённой палубе.

– Что произошло Кадзу-сан?! – борясь с тошнотой, тихо произнёс Катаока.

– Я не могу этого объяснить, Катаока-сан, но такое ощущение, что «Чин-Иен», «Чиода», мой «Ицукусима» и «Хасидате» получили по две-три мины в правый борт. Как это произошло, никто не видел! Броненосец уже опрокинулся. «Чиоде», как и нам осталось недолго, – Мацумото с мрачным выражением на лице указал рукой на броненосный крейсер, крен которого составлял больше сорока пяти градусов.

– Где «Варяг»?

– Скоро уйдёт под воду, но продолжает вести огонь из орудий. Мне пришлось послать в атаку на него миноносцы, так как наши легкие крейсера и «Мацусима» были атакованы небольшими миноносками, скорость которых достигала пятидесяти узлов. Это невероятно! Они буквально выскочили из темноты, выпустили мины и скрылись! – в голосе командира крейсера впервые отразились сильные эмоции.

– И какой результат атаки этих миноносок?

– «Мацусима» получила две мины, но сможет дойти до берега и выбросится, «Сума» уже затонула, «Идзуми» до берега не дойдёт. «Акицусима» смогла увернуться от двух мин и получила только одно попадание и осталась на плаву. От эскадры остался один крейсер и пять номерных миноносцев, господин контр-адмирал.

– Тикусёмо! (Сукины сыны!) Как же мы оказались в этой кэцу (заднице)?! – выругался адмирал, но справившись с собой, спокойно продолжил:

– Это полный разгром. Мы потеряли лицо!

– Да, Катаока-доно. Я не могу дальше жить с таким грузом в животе, – торжественно произнёс капитан 1-го ранга Мацумото Кадзу.

– Кадзу-сан, прошу вас выполнить обязанности моего кайсяку, – с поклоном произнёс адмирал.

– Это большая честь для меня, господин адмирал, – так же с поклоном ответил Мацумото.

Пройдя в адмиральские апартаменты с роскошной отделкой и богатой библиотекой, контр-адмирал Катаока взял со специальной подставки родовую катану, и с поклоном вручил командиру крейсера.

– Кадзу-сан, с этим мечом мой предок рубился плечом к плечу с основателем рода Симадзу великим воином Тадахиса-сан, – торжественно произнёс адмирал, выпрямившись.

По каюте пронеслись восторженные вздохи-выдохи офицеров корабля, которые собрались проводить в последний путь командира эскадры. Они знали, что у него есть родовой меч, но не представляли – насколько он древен и славен.

Сняв китель и повесив его на спинку стула, Катаока взял с поставки кусунгобу[5] и принял позу сайдза таким образом, чтобы Мацумото из-за наклонённой палубы было удобно действовать катаной. Увидев, как его кайсяку застыл с занесённым над головой мечом, адмирал торжественно произнёс:

Замолчав, контр-адмирал Катаоке Ситиро на выдохе вонзил кусунгобу в живот с левой стороны и потянул меч вправо.

* * *

– Ваше высокоблагородие, Вас на капитанский мостик прийти просят, – после стука в дверь каюты раздался голос посыльного матроса.

– Передай, братец, что сейчас буду.

«События начинают повторяться, однако», – чертыхнувшись про себя, встал с койки и начал быстро одеваться.

Достав из жилетки часы, откинул крышку. Стрелки показали час десять. Подъём был запланирован на два часа. Интересно, что же случилось?!

На капитанском мостике шхуны собрались всё те же лица: капитан корабля, Кононов и Ризнич.

– Что случилось, Анатолий Алексеевич? – спросил я командира боевых пловцов.

– Как доложил вахтенный офицер, минут за пять до второй склянки на правом берегу выхода из бухты были последовательно с интервалом в две-три минуты разожжены три костра на расстоянии где-то по мили друг от друга. Об этом было доложено Анатолию Сергеевичу, – Кононов кивнул головой на командира корабля. – А он уже поднял нас. Что думаете о кострах, Тимофей Васильевич?

– А что тут думать?! Понятно, что это сигнал для эскадры Катаоке. В Мозампо экономическое положение японцев очень сильное. Многие из местных на них работают. Стоит только вспомнить нашу эпопею с попыткой выкупить здесь землю для военной базы, – я невесело усмехнулся. – Так что во время визита японского офицера с ультиматумом в нашу миссию, наверняка, местные шпионы были озадачены сбором информации и способами её срочной передачи. Только что означают три последовательно зажжённых костра, остается только гадать. Могу предположить, что это касается «Варяга» и миноносца. Вернее всего, наши корабли начали подготовку к выходу в море… Но это так… Как пальцем в небо.

– А я соглашусь с вами, Тимофей Васильевич, – пробасил командир корабля. – С якорной стоянки эскадры Катаоке не видно порта, горы закрывают. А эти три костра как на ладони. Да и расстояние в две мили сократили, соответственно, и время по передачи сведений. Тем более, на японских кораблях сразу зашевелились. Судя по всему, готовятся с якоря сниматься. Над трубами первые искры пошли. Будут наши крейсер с миноносцем перехватывать.

– Ну, это мы ещё посмотрим, как им это удастся. Мы что зря старались, минируя японские корабли?! Да и шесть торпедных катеров смогут большой сюрприз преподнести адмиралу Катаоке. Так что ждём развития событий, – задумчиво произнёс я.

Самое худшее, что есть во время боевых действий – это ждать. Ждать цель, ждать атаки, ждать нападения, ждать нужного момента. Это ожидание, кажется, растягивается во времени. Секунды идут за минуты, минуты за часы. И этот процесс требует не только известной физической выносливости и адского терпения, но и больших затрат нервной энергии.

Такое ожидание всегда связано с напряжением нервной системы. Вспоминаю как на снайперских курсах в Афгане инструктор-капитан лет двадцати пяти, но с полностью седым ёжиком волос и какими-то выцветшими зрачками говорил: «Снайпер не имеет права на эмоции. При психической напряженности нарушаются двигательные навыки и так называемая статическая координация. Понижается координационная устойчивость и статическая выносливость. Появляется мандраж, который начинает „гнать пульс“, с которым надо бороться».

Дальше он объяснял, что, во-первых, при выделении адреналина и других стрессовых гормонов в организме «сгорает» очень много витаминов. Поэтому в повседневной жизни снайперу необходимо постоянно восполнять их дефицит. Для лучшей усвояемости витаминов необходима здоровая печень. Поэтому всем посоветовал завязать с алкоголем.

Во-вторых, во время любого стресса в организме сгорает много глюкозы. Инстинктивно хочется сладкого. Вот капитан тогда и порекомендовал, как только начнёт «гнать пульс», сразу под язык небольшой кисло-сладкий леденец. Через некоторое время мандраж уменьшится, затем и вовсе исчезнет. Организм получит приток сладкого, внимание переключилось на вкусовые ощущения.

Кроме того, от этого несложного приема увеличивается острота зрения, ибо кислое рефлекторно мобилизует зрительный аппарат. Плюс к этому во время ожидания цели, для снятия волнения всё время медленно и глубоко вдыхайте через нос, а выдыхайте только через рот. Или же вдыхайте через левую ноздрю, а выдыхайте только через правую.

Эти воспоминания пронеслись в голове, когда, сдерживая этот самый мандраж, ждал, как и остальные офицеры с младшими чинами на шхуне развития дальнейших событий. Всё-таки это была только вторая боевая операция пловцов. Да и мысли о «Варяге» не давали покоя. Складывалось впечатление, что судьба у этого корабля и его экипажа предрешена сверху.

По приказу адмирала Алексеева, не смотря на вопли МИДа, в качестве станционаров русского императорского флота в портах Кореи использовались только миноносцы типа «Сокол», базировавшие в Порт-Артуре. Ну, кто мог предположить, что поломка приведёт «Варяг» в Мозампо именно в тот момент, когда японцы начнут боевые действия. А о том, что начнут, говорило, как быстро их корабли начали готовить к снятию с якоря.

Первые залпы японских корабельных орудий раздались в два тридцать. Судя по всему, они стреляли по квадратам, и командой для этого стали ещё два вспыхнувших костра на берегу. Всё-таки классная разведка у япошек. Надо им в этом отдать должное.

Рядом выругался Кононов, кляня, что из-за темноты ничего в дальномер и в бинокли не видно. Я мысленно его поддержал, но не только из-за этого. Руднев нарушил приказ, выйдя на внешний рейд Мозампо на полчаса раньше. И теперь «Варягу» с «Лейтенантом Бураковым» надо было как-то продержаться под огнём японской эскадры эти полчаса, точнее, целых полчаса. Вероятность того, что они без нашей помощи смогут проскочить на полной скорости мимо японских кораблей, была ничтожной, учитывая вес японского залпа. Да и пять миноносцев противника нельзя было сбрасывать со счетов.

Весь наш план прорыва русских кораблей был основан на том, что при появлении «Варяга» и «Буракова» на внешнем рейде произойдут подрывы четырёх самых опасных японских кораблей, включая их флагман. Следом атака торпедных катеров Колчака, и под этот шумок крейсер и миноносец, благодаря превосходству скорости, смогут вырваться из ловушки. Но… Видимо, не судьба…

– Надо было всё-таки посетить Всеволода Фёдоровича и объяснить ему наш план, – как бы вторя моим размышлениям, тихо произнёс Кононов. – Не понимаю, почему он нарушил приказ. Это так на него не похоже.

– Анатолий Алексеевич, я Вам вчера при обсуждении сегодняшнего боя говорил о секретности нашей миссии. Не дай бог, командир «Варяга» в руки японцев попадёт, а вам ещё «Маджестиков» в порту Бомбей топить! А вот почему капитан первого ранга Руднев нарушил приказ, узнаем, если он жив останется!

В этот момент с японских кораблей, которые начали движение, выстраиваясь в кильватерную колонну, вновь раздались выстрелы орудий. По моему мнению, в такой темноте – это была стрельба, на удачу. Хотя, по теории вероятности больших чисел японцы из-за своего очень значимого превосходства в количестве орудий имели, куда больший шанс попадания, чем русские моряки. Тем более, «Варяг» и миноносец шли, не отвечая на выстрелы, чтобы не выдавать своего местоположения.

Как я и предполагал, через несколько минут обстрела «Варяг» получил попадание и резко снизил скорость, после чего открыл ответный огонь обречённого, а «Лейтенант Бураков», резко набирая скорость, устремился на прорыв. Это было видно по резко возросшему количеству искр из его двух труб и тому, как миноносец начал быстро удаляться от крейсера.

Следующие двадцать минут боя русского крейсера против восьми японских кораблей должны будут войти в историю морских сражений. «Варяг» огрызался как матёрый волк, которого пытаются затравить собаками. Каждое его попадание в корабль противника на французской шхуне «Марсель» вызывало рёв восторга. Попадание японских снарядов в русский крейсер заставляло скрежетать зубами и молить Бога о помощи экипажу «Варяга».

Вот крейсер заставил, судя по всему, торпедами отвернуть с курса «Суму» и «Акицусиму», до этого удачно попав в нос «Идзуми» рядом с ватерлинией, из-за чего этот крейсер снизил ход.

Стало невооружённым взглядом видно, что «Варяг» начал прибавлять ход, и надежда на то, что корабль сможет прорваться, вновь замаячила перед нами. Тем более, вот-вот должны были рвануть прикреплённые мины, да и Колчак со своими миноносками был на подходе.

Всё сложилось так, будто бы кто-то сверху ворожил. «Варяг» сделал «crossing T» для кильватерной колонны, в которую вошли «Чин-Иен», «Чиода», флагман «Ицукусима», «Хасидате» и «Мацусима», и словно взорвался, открыв огонь из всего, что могло стрелять по левому борту. В этот момент сработали установленные боевыми пловцами мины на первых четырёх японских кораблях.

Результат оказался ошеломляющий. На старом броненосце «Чин-Иен» рванула правая башня главного калибра, и корабль на глазах начал опрокидываться на бок. Взрывы мин на трёх других кораблях привели к тому, что «Чиода» и «Ицукусима» резко потеряли ход и также начали крениться на правый борт. «Хасидате» резко осел на корму и вывалился из строя. Шедший последним крейсер «Мацусима» начал резко забирать влево, чтобы не столкнуться с флагманом.

Восторженный рёв на палубе шхуны, казалось, расколол небо и, возможно, достиг японских кораблей, не смотря на продолжающуюся канонаду. И было чему радоваться. Столько раз отработанная на учениях схема минирования сработала. Доставщики, мины, взрыватели не подвели, и пловцы всё сделали как надо. Всё сработало, и четыре японских корабля в составе броненосца, броненосного крейсера и двух бронепалубных крейсеров очень скоро окажутся на дне. А глубины на внешнем рейде Мозампо вряд ли позволят очень быстро поднять и отремонтировать эти корабли. Если вообще получится их поднять. Это уже был огромный успех! А «Варяг» всё набирал скорость, сближаясь с «Сумой» и «Акицусимой», переводя огонь на эти корабли.

Не успели вокруг двух японских легких крейсеров появиться первые всплески от снарядов, как рядом с ними мелькнули на бешеной скорости тени нескольких русских миноносок и головная «Сума» буквально развалилась пополам от одновременного попадания двух или трёх самоходных мин.

Эти новые восемнадцатидюймовые мины несли семь пудов тротила и, благодаря парогазовому двигателю, достигали скорости в сорок узлов и могли пройти полторы мили. А здесь пуски чуть ли не в упор.

Свои подарки получили так же крейсер «Идзуми», который начал зарываться носом в воду, и «Мацусима», но двойное дно с многочисленными водонепроницаемыми отсеками позволило остаться этому кораблю на плаву. Оседая в воде, крейсер «Мацусима» направился к берегу в попытке дойти до него и выброситься на сушу.

Больше всех повезло «Акицусиме». Этот крейсер как-то умудрился увернуться от двух мин, получив в борт только одну, но остался на плаву, продолжая вести огонь по «Варягу».

Казалось ещё чуть-чуть и легендарный уже не только в моём прошлом-будущем крейсер вырвется из ловушки, но тут с флагмана японской эскадры заработал сигнальный прожектор, и почти сразу к «Варягу» хищными тенями рванули японские миноносцы.

Я смотрел на то, как горящий «Варяг» отбивается от атак крейсера «Акицусима» и пяти миноносцев. Попадание мины где-то в районе второй трубы, резкая потеря хода, но по атакующим миноносцам стреляет всё, что может стрелять. Хотя орудий осталось очень мало. Вот запарил один из японских миноносцев. Огненный тюльпан на другом. Завороженный этой картиной начал тихо петь:

Удивился, когда повтор последних двух строк хором подхватили рядом стоящие офицеры и младшие чины. Всегда поражался тому, как в этом мире многие могли повторить вслед за тобой только раз услышанное стихотворение или песню. Воодушевлённый поддержкой продолжил уже в полный голос:

Ещё одно попадание мины в районе кормы и «Варяг», который уже шёл со скоростью не больше пяти узлов, начал оседать в воде буквально на глазах, но продолжая огрызаться огнём. Зрелище было страшное.

Это был, действительно, кромешный ад. Русские моряки продолжали вести огонь с корабля, который весь объятый пламенем, буквально на глазах, паря, уходил под воду.

«Варяг» получив ещё одну мину, но теперь в нос, начал резко погружаться. В бинокль можно было рассмотреть, как оставшиеся в живых русские моряки прыгают в воду и пытаются отплыть от тонущего корабля. С подошедших миноносцев обозлённые японцы открыли огонь из орудий по находящимся в воде людям.

Последние строки я уже не пел, а тихо произнёс. Стоящие рядом офицеры и моряки, поражённые этой расправой, молчали.

– Анатолий Алексеевич, как скоро миноноски Александра Васильевича смогут пополнить запас самоходных мин? – твёрдым голосом спросил я Кононова, нарушив возникшую тишину.

Командир боевых пловцов, повернув в мою сторону бледное лицо, с трудом произнёс:

– В течение часа, Тимофей Васильевич.

– Передайте ему, после пополнения арсенала мин атаковать транспорты противника и передайте координаты их стоянки, – оглядев насупившихся офицеров, мрачно добавил:

– Не мы это варварство начали, господа. Расстрел в воде спасающихся моряков «Варяга» я им не прощу. Всю ответственность беру на себя. Мы ещё и в Сасебо к ним зайдём. И будем топить транспорты и там…