Эпилог

После третьей рюмки Деан Иванович довел до меня информацию, что охранные подразделения господина Манташева вместе с воинами шейха Хазала успешно противостоят отрядам Зилль ас-Султана на юге Персии. К ним в помощь и пойдут три Кубанских казачьих полка.

— Таким образом, Тимофей Васильевич, на сегодняшний момент по имеющимся у меня данным двух-трех дневной давности наши гарнизоны стоят в Тебризе, Ардебиле, Энзели, Реште, Зенджане и Тегеране. Порт Махшехер контролирует один из охранных отрядов Манташева. Кубанские полки двигаются на Исфахан, где сосредоточены основные силы Зиль ас-Султана. С его взятием, что, несомненно, сделают казаки, весь север Ирана и столица будет под нашим контролем, — Субботич замолчал и, взяв в руку бутылку со сливовицей, вновь наполнил рюмки.

Я вновь мысленно содрогнулся. Деан Иванович, как истинный серб употреблял этот напиток только двойной перегонки, и он бы крепостью где-то под семьдесят градусов или даже больше. Нет, я и чистый спирт в той жизни неразбавленным пил, всякое случалось, но, честно говоря, крепкие напитки не любил, предпочитая хорошее вино или ликеры. Из-за чего сослуживцы надо мной часто подшучивали, мол, употребляю женские напитки.

Но делать нечего, пришлось поддержать генерал-губернатора, который после этой процедуры продолжил рассказ:

— Проблемой для нас являются порты Бушер и Аббас, особенно последний. Если англичане и будут высаживать войска в Персии, то именно там. А мы его удержать не сможем, слишком уж он далеко от наших границ, да и смысла особого нет. Британцы из него смогут ударить только по Афганистану на Герат и Кандагар, но с таким плечом доставки войск и боеприпасов, они вряд ли смогут сформировать сильную группировку. Да и не слышно пока о том, что они готовят десант. К тому же ещё пару недель и те английские и индийские части, которые окружены в Туркестане, начнут капитулировать. И я, честно говоря, не представляю, куда буду девать эту массу народа. Тысяч сорок ведь наберется…

Субботич уставился перед собой каким-то невидящим взглядом, задумался и я. Такого количества возможных пленных не ожидал никто, потому что никто не предполагал, что афганцы намертво оседлают перевалы Памира и не дадут британским войскам вернуться через горы назад в Афганистан, а потом в Индию. И держали перевалы афганцы крепко, не смотря на массовые атаки англичан.

В это же время Исмал-хан с присоединившимися туркменами, афганцами, при поддержке 1-й Туркестанской казачьей дивизии разгромил тридцатитысячную западную группировку британских войск, взял Кабул и выдавливает при активной поддержке населения Афганистана англичан с территории своего государства. А для тех, кто держит перевалы, были отправлены караваны с оружием, включая пулемёты, вместе с пулемётными командами. Про артиллерию тоже не забыли. На перевалы ушли 1-я и 2-я Оренбургские казачьи батареи, плюс Туркестанская конно-горная батарея.

Большую помощь, мягко говоря, Исмаил-хану в организации боевых действий оказывает командир 1-й Туркестанской казачьей дивизии генерал-лейтенант Шпицберг. У Евграфа Владимировича большой боевой опыт, он был участником всех Туркестанских походов с 1866 года, за тринадцать лет пройдя путь от поручика до полковника. А это говорит о многом. Такие взлёты по служебной лестнице происходят очень редко в Российской императорской армии.

Эти мысли пронеслись в голове, вслух же я произнёс:

— Сформируем из пленных строительные отряды для постройки Трансиба. Насколько я знаю, комиссия подтвердила целесообразность строительства этой железной дороги.

— Это сколько же денег потребуется, чтобы их содержать⁈ — Субботич зажмурился и помотал головой.

— Всё дешевле, чем нанимать рабочих. В Корее пленные японцы сейчас активно занимаются разборами разрушенных домов и строительством новых. Причём на добровольной основе. Если в начале их было немного, то, когда после подписания мирного договора эти стройотряды были в первую очередь отправлены домой, то теперь от желающих отбоя нет. Отработал определенный объём работ и домой с чистой совестью за счет доброго русского царя-батюшки. У микадо-то денег и судов нет на то, чтобы своих же граждан перевезти домой, — я усмехнулся. — Не поверите, но некоторые отряды даже не охраняются. Старшему отряда, как правило, офицеру устанавливается объем работы, выделяют продукты, определяют место проживания, и те начинают работать. Закончили и с документами своим ходом в Мозампо или Пусан, откуда их на наших кораблях перевозят в Японию.

— Лихо. И кто такое придумал? — заинтересованно спросил генерал-губернатор.

— Честно говоря, не знаю, мне Павел Карлович написал, как о курьёзе. Но можно использовать этот опыт. Особенно с индусами.

— А вы состоите в переписке с генералом Ренненкампфом, Тимофей Васильевич? — как-то резко сменил тему Субботич.

— Очень редкой. Я просил его вернуть в Аналитический центр инструкторов, которые придавались его дивизии перед началом войны. Он их ещё по Китайскому походу знал.

— Про ваших братов мы тоже наслышаны. А Павел Карлович, если верить слухам, вернее всего, Святого Георгия 2-й степени получит за свои действия в Корее, — с некоторой завистью произнёс Деан Иванович, который за Китайский поход получил Святого Георгия 4-й степени, а Ренненкапф и четвертой и третьей.

А я про себя подумал, что так, наверное, и будет. Заслуги сводного казачьего корпуса под командованием Ренненкампфа в русско-японской компании в Корее трудно не оценить. Я бы точно дал Георгия 2-й степени. А там глядишь, и Павел Карлович может стать пятым кавалером Ордена Георгия всех четырёх степеней. Правда, четыре имеющихся — все генерал-фельдмаршалы, но Ренненкампфу два шага осталось до этого звания, а ему только пятьдесят. А впереди, судя по всему, у нас мировая война и возможно намного раньше 1914 года. Так что, Павлу Карловичу есть, куда расти.

— Всё может быть, Деан Иванович. Я бы наградил. Его дивизия прорвала оборону японцев на реке Ялу, потом Павел Карлович отличился под Сеулом и Тэгу. Во всех боях его казаки были на острие атаки. Да и трех японских генералов, включая двух командующих японскими армиями, захватили его казаки.

— Если быть более точным, то захватили инструкторы Аналитического центра, временно откомандированные в Забайкальскую казачью дивизию. То есть ваши подчинённые, Тимофей Васильевич, — прервал меня Деан Иванович. — За что я и предлагаю выпить.

Судя по румянцу, выступившему на видимой из-под бороды части щёк генерал-губернатора четыре небольшие рюмки крепкой сливовицы, практически без закуски подняли настроение Субботича. Я же от такого предложения вновь передёрнулся.

Деан Иванович разлил по рюмкам, потом колокольчиком вызвал адъютанта и сказал ему, что на сегодня все приёмы отменяются. Дождался, когда тот покинет кабинет, после чего предложил выпить за моих братов, которые смогли захватить в плен трех японских генералов.

Выпили, я мысленно помянул Женьку Савина. Закусили. В этот раз сербской «мешено месо», то есть мясной тарелке с несколькими разными блюдами из мяса я уделил куда больше внимания, отправив в желудок пару кусочков мясного «печенья», бутерброд со сланиной (аналог сала) и ещё один с чварци (шкварками). Субботич смотрел на это с улыбкой, но и сам в этот раз закусил неплохо.

Как мне ещё в прошлый раз объяснил Деан Иванович: Мясо — это первая и главная составляющая рациона сербов. Мясо на завтрак, обед и ужин. Мясо на перекус, на главное и в качестве закуски. Жареное, вяленое, тушеное, печеное. Мясо, мясо, мясо. И в этот раз, когда адъютант принёс к сливовице что-то закусить в мясной тарелке, там было где-то шесть видов мяса, общим весом больше килограмма точно.

— Деан Иванович, а что у нас в Турции. Есть какие-нибудь новости? — задал я вопрос, после того как и сам, и генерал-губернатор в этот раз уделили закуске больше времени.

— По этому региону, Тимофей Васильевич, информации у меня мало. Сами понимаете, где Туркестан и где Турция. Могу только сказать, что по плану Иллариона Ивановича, на третьем этапе операции «Карусель» увеличены поставки оружия в Турецкую Армению: в Сасун, Олту, Сарыкамыш, Кагисман и Игдыр. В созданные в этих городах отряды фидаев тайно переправляются добровольцы из наших офицеров, унтер-офицеров и солдат армянского происхождения.

Я глядя на Субботича, улыбнулся про себя. Всё-таки, Российская императорская армия по составу национальностей была какой-то уникальной. Кто только в ней не служил. Но все они были нашими — русскими. Вот передо мной яркий пример. Генерал-серб, говорит про армян, служащих в русской армии, как про наших. И сам себя не отделяет от русских. Или всё-таки от русского духа — того миропонимания, набора эмоций и чувств, характерных только русским: открытость и готовность прийти на помощь, забота об окружающих, готовность прислушиваться и учитывать чужие интересы.

Как говорил один мой знакомый кореец в том моём прошлом-будущем: «Русский дух заразен. Стоит пожить среди вас лет пять-десять, и начинаешь чувствовать себя русским».

— Из Ирана несколько отрядов армянских федаинов ушло в Турцию, среди них гайдуцкий отряд Епрема Давтяна, а это означает, что скоро в Турецкой Армении закрутятся дела, если уж Давтян туда ушёл.

— А чем известен этот Давтян? Вы, Деан Иванович, про него с каким-то одобрением в голосе говорите? — Воспользовавшись небольшой паузой, задал я вопрос.

— О-о-о, это довольно-таки известная личность. Епрем Давтян родился в Елизаветпольской губернии. В девятнадцать лет уехал в Турецкую Армению, где организовал партизанский отряд, названный по балканскому примеру — гайдуцким. Отряд был небольшим, но быстро завоевал уважение у армян и ужас у турок из-за успешных нападений на оккупантов в окрестностях Муша, Сасуна и Вана. Когда их сильно прижимали турки, то отряд уходил на территорию Российской Армении. В сентябре 1890 года Давтян со своим отрядом в очередной раз пытался проникнуть в турецкие пределы из Российского Закавказья, но был арестован казачьим разъездом в Карсской области. По требованию турецкой стороны, на основании переданных документов, как подданный Российского императора Епрем был осуждён и сослан на Сахалин. Летом 1895 года он организовал групповой побег с каторги. Двое армян, грузин и русский семнадцать дней скитались по тайге, пока не вышли к Татарскому проливу. Там на их счастье находилась шхуна, которой командовал бывший ссыльный поляк, который доставил беглецов до Хабаровска. В общем, больше, чем через год этот гайдук добрался до Ирана и осел в Тебризе, где нашёл многих своих побратимов из гайдуцкого отряда. Летом 1897 года Давтян вместе с побратимами участвовал в набеге армянского отряда на долину Хансор — гнездо курдского племени мазрик. Вождь этого племени Шариф-бек — полковник турецкой кавалерии нёс ответственность за множество преступлений против мирного армянского населения. Небольшой отряд гайдуков в количестве двухсот пятидесяти бойцов уничтожили почти две тысячи аскеров Шариф-бека, пощадив женщин и детей. Сами гайдуки потеряли только двадцать человек. Об этом походе в Турецкой Армении слагают песни, — глаза Субботича сверкали какими-то огненными сплохами, несмотря на то, что были темно-карего цвета.

Каким бы он не стал по духу русским, но сербские гены просто вопили о давней его ненависти к османам, которые больше четырех веков держали в оккупации Сербию и считали её жителей людьми второго сорта. Соответственно, у сербов гайдуки были народными героями, которые боролись против турецкого деспотизма. Недаром у них говорили, что «пока есть в лесу гайдуки, до тех пор будет и правда».

Деан Иванович между тем продолжал свой рассказ:

— Потом его отряд неоднократно ходил через персидско-турецкую границу, наводя ужас среди курдов и турок. За его голову даже награду назначили в тысячу золотых курушей. Потом он встретился с Манташевым, был у него одним из командиров охранных отрядов. Но как выяснилось, в большей степени закупал через Александра Ивановича оружие, которое шло к фидаям в Турецкую Армению. Мы этому не препятствовали, так как это соответствовало нашим целям и задачам, несмотря на то, что Давтян и по сей день числится беглым каторжником и находится в розыске. А десять дней назад появилась информация, что Епрем со своим отрядом гайдуков ушёл на турецкую сторону с большим обозом. Поинтересовались у Манташева, тот сказал, что Давтян повёз большую партию оружия, включая пулемёты. И прощаясь, Епрем сказал, что скоро появится независимая Армения. Так что в западной Армении скоро начнётся третий этап операции «Карусель».

Субботич замолчал и потянулся к бутылке. Я, вздохнув, пододвинул рюмку на столе, чтобы удобнее было наливать.

— Давайте, Тимофей Васильевич, выпьем за всех тех, кто сложил голову в борьбе за независимость от владычества Османской империи. Мои предки и по материнской, и по отцовской линии бились на Косовом поле. Участвовали во многих восстаниях потом против турок. Я может быть и в русскую армию пошел только из-за того, что был уверен в неизбежности русско-турецкой войны, по результатам которой Сербия наконец-то обрела независимость, — генерал замолчал, а потом резко опрокинул в рот рюмку.

Я поддержал Деана Ивановича, потом закусили, а потом генерал-губернатор продолжил вводить меня в окружающую обстановку.

— Я не знаю, Тимофей Васильевич, известно ли вам, но на генерал-губернатора Финляндии Бобрикова было новое покушение, и на этот раз удачное для революционеров-националистов, — произнёс Субботич, а я застыл с вилкой в руке, которой подцепил кусок вяленой грудинки.

— Как это произошло? — ошеломленно спросил я.

— Николай Иванович вышел на крыльцо Финляндского сената и тут раздался выстрел. Пуля попала ему в левую бровь, пробив голову насквозь.

— А как же охрана? Её что не было? — возмутился я.

— Была, Тимофей Васильевич, была. Только стреляли через залив Тёёлёнлахти, метров с шестисот-семисот из леса. Очень точный выстрел и всего один. Никаких следов стрелявшего потом не нашли.

— Вот это новость! Огорошили, так огорошили, Деан Иванович, — произнёс я и, потрясенный известием, замолчал, переваривая услышанное.

В голове роем проносились мысли. Кто? Зачем? Каким образом? Какие будут последствия? Надо усилить охрану императора! А как? Произошло то, чего я боялся. Начался отстрел издалека. Надо срочно связаться с центром, дать задание Лису.

— Я смотрю, Вы потрясены этой новостью? — прервал молчание генерал-губернатор.

— Да, Деян Иванович, потрясен. Особенно способом покушения. Также издалека в Лондоне убили премьер-министра Артура Бальфура, и тоже через водную преграду, и также метров с семисот, — я замолчал, придавленный пришедшей мыслью.

— Что случилось, Тимофей Васильевич? Вы побледнели?

— Сегодня двадцать девятое?

— Да, двадцать девятое сентября? А что? — недоуменно спросил Субботич.

— Сегодня четыре года, как умер император Александр III. И сегодня император Николай II со всем своим семейством обязательно посетит Петропавловский собор. Пойдут пешком через Иоановский мост, как и всегда. От Иоановских ворот до Летнего сада через Неву те же шестьсот-восемьсот метров.

— Вы серьёзно, Тимофей Васильевич? — Субботич трезвел на глазах.

Да и из меня хмель будто вылетел. Я достал часы. По единому Санкт-Петербургскому времени там уже три часа пополудни. Поминальная служба уже должна закончиться, и императорская семья уже должна находиться в Зимнем дворце, где будет проходить поминальный обед.

В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и на пороге застыл адъютант генерал-губернатора, имевший бледный вид и вытаращенные глаза.

— Что случилось⁈ — одновременно и одними и теми же словам взревел я вместе с Деан Ивановичем.