Глава 36
Громов
– Паш, Кожевникова выходила с тобой на связь?
Гера с ходу берёт быка за рога, едва я отвечаю на звонок.
– Не понимаю, о ком ты, – цежу сквозь зубы.
– Ясно, обиделся, – констатирует мой приятель. – Я уже всё объяснил и извинился. Давай не будем это мусолить и дальше! Не дети же…
– Вот именно!! – взрываюсь к хуям. – Ты должен был меня предупредить, прежде чем поступит звонок от ваших! Ещё и Соне! Блять!!
– Не заводись, Паш! Скворцова ничего такого ей не сказала. Это был обычный обзвон, – начинает оправдываться Гера.
– Почему она вообще звонила?! – рычу я в трубку.
– Потому что полкан из меня всю душу вытряс, требуя рапорт по делу сутенёрши. Мне пришлось дать ему хоть что-то. А именно – то, что у нас есть свидетель. После моего рапорта стали проверять Молчанову тщательнее и обнаружили, что на самом деле она Кожевникова… Паш… – он тяжело вздыхает. – Я сто раз уже извинился. Может, хватит?
Да хоть тысячу, блять! Его извинения никак не помогают прояснить ситуацию!
– А ты не извиняйся, – отрезаю. – Просто найди её!
Судя по всему, Соня сбежала сразу после звонка от федералов. Я нашел принятый вызов в её телефоне.
Потому что испугалась.
Для меня это самая рабочая версия. С ней не так больно жить. Вот уже шесть дней я цепляюсь за эту обнадёживающую мысль – она просто напугана. Я найду её, успокою и верну домой…
Однако отыскать её пока не получается. И эти шесть дней превратили мою жизнь в ад. Мой личный ад. В одиночестве, без Сони.
Сначала я бросился к её родителям, позвонил отчиму. Он был крайне удивлён тому, что я вообще её ищу. Тем более, у них. Не особо доверяя этой грёбаной парочке, направил к ним своего человека, потому что сам не мог поехать. Он подтвердил – Сони там нет.
О том, что я обшарил весь город, и говорить нечего.
Она не покупала билет на поезд или автобус. Не появлялась в аэропорту, находящемуся в двадцати километрах от города. Нигде не была замечена на камерах. Просто испарилась, мать вашу! Федералы её не ищут, потому что она всего лишь свидетель, а не какая-то там преступница. Хотя Соня наверняка думает о себе именно так, раз сбежала…
– Я делаю всё, что в моих силах, – вновь оправдывается Гера. – Не могу я найти твою Молчанову-Кожевникову! Она не всплывала ни в одной базе.
– Тогда разберись с Парфёновым! Этот подонок должен ответить! По закону должен! Иначе я его просто грохну. Я могу, ты знаешь!
Бля… Наверное, могу. Чёрт…
Ненависть к нему отключает здравый смысл. И эта постоянная боль в груди…
А ещё перед глазами иногда появляются картинки того, что с Соней может случиться. Её найдёт Парфёнов… Или не найдёт, но она просто попадёт в беду. Иногда человека ищут годами, а потом находят тело на дне реки…
Вашу мать! Вмазываю в стену кулаком.
– Пашка, хватит! Парфёновым уже занялись соответствующие органы! Полкан надавил на местных федералов. С ним разберёмся, не парься, – пытается подбодрить меня Гера.
Сухо выдавливаю:
– Хорошо, жду.
Отключаюсь. Бессильно оседаю на пол рядом с вещами Сони. Её чемодан я забрал с вокзала пять дней назад. И даже рад, что не сделал этого раньше. Хоть что-то от неё осталось…
Перебираю её немногочисленные вещи. Верчу в руке дешёвый кулон, пролистываю дневник. Сутки уговаривал себя не читать его, но всё же не удержался. Сначала просто заглянул, а начав, уже не смог оторваться. Открываю на странице, на которой остановился.
«… Кристина хочет сбежать со мной. Я не хочу этого. У неё семья нормальная, родители её обожают. Зачем бросать их из-за меня? Подруга говорит, что любит меня больше, чем их. Она, конечно, шутит, но мне приятно. Хоть кто-то меня любит…»
Вибрация телефона отвлекает меня от чтения. На экране высвечивается имя Дена. Несколько секунд раздумываю, а потом скидываю вызов и отправляю шаблонное сообщение: «Некогда. Перезвоню». Не хочу его напрягать своими проблемами. Денчик там в эйфории от своей Богданы. Они живут вместе, у них всё хорошо.
Опускаю взгляд в записи Сони.
«Хоть кто-то меня любит…»
Грустно усмехаюсь. Я тебя люблю. Я.
***
Проходит ещё неделя, прежде чем я через суд добиваюсь признания своей невиновности по делу о наркотиках в клубе. Клуб наконец-то снова начинает функционировать. Почти все сотрудники вернулись, сбежали лишь самые трусливые. Ну и чёрт с ними!
Пытаюсь не слишком сильно погружаться во всё это дерьмо под названием «безрезультатные поиски Сони». По большей части я злюсь на неё. Теперь злюсь, да. От собственного бессилия в том числе.
Как она могла просто сбежать и кинуть меня? Ведь говорила же, что любит!
Мне хочется верить, что у неё всё в порядке. Несмотря на то, что она бывает слабой, Соня всё же чертовски сильная. Умная, эрудированная, умеет легко приспособиться к новым условиям…
Пытаюсь с головой зарыться в дела, чтобы как можно меньше о ней думать. Не особо выходит… Изо дня в день каждый долбаный час я думаю о Соне. Вновь и вновь перечитываю её короткое послание, и мне хочется срочно найти её, чтобы объяснить, как сильно она ошибается.
Что же ты со мной сделала? Зачем привязала к себе? А потом сбежала, даже не подумав о том, как я без тебя жить буду…
В этой чёртовой агонии я провожу ещё неделю. Мой бизнес в порядке, Парфёнов как-то очень быстро оставил меня в покое. Только вот я сам совсем не в порядке. И моя ярость, не находя выхода, заставляет меня крушить всё, что попадается под руку.
Минус кровать в её спальне. Минус чёртова посуда. Минус стекло в окне гостиной…
Секс тоже не помог. У меня просто не встал…
Позвонил одной из бывших, назначил встречу. Мы немного выпили… И всё. Потом я сразу уехал. Потому что, как выяснилось, трахать кого-то, кроме Сони, я теперь не могу. Чувствую элементарную брезгливость.
В надежде выпустить пар в субботу рано утром я сажусь в тачку. Выбрал на этот раз Панамеру. Она манёвреннее гелика и быстрее. На ней я могу ехать более агрессивно. Немного выброса адреналина мне сейчас не помешает.
Несусь на запредельной скорости к выезду из города. На соседнем кресле лежат кулон и дневник Сони. Его я прочитал полностью. И теперь в ещё большем раздрае от того, что узнал… То, как она чувствовала себя, живя с матерью и отчимом, можно сравнить… ну… с детским домом, наверное. Просто в радужной упаковке обеспеченной семьи. И сейчас мне ещё сильнее хочется вернуть Соню себе. Оберегать, заботиться, любить…
Километров через двести на телефон прорывается чей-то звонок, несмотря на то, что связь на трассе хреновая. Включаю громкую.
– Да.
– Гром, ты где? Как-то нехорошо вчера вышло, – Ден явно обеспокоен.
– Нормально всё. Я ушёл, потому что не хотел вам мешать.
– Ты бредишь? Ты нам вовсе не мешал! – раздражается лучший друг. – Я понятия не имел, что вы разбежались с Соней! Как так вышло?
– Неважно… А вам с Богданой хочу сказать спасибо.
– И за что? – усмехается он.
– За то, что вновь вселили в меня надежду. Посмотрел на вас, и снова обрёл веру.
– Не понимаю нихрена! – рычит в трубку Денчик. – Подробности будут? Что сделала Соня? Она ушла? Ты накосячил?
– Наверное, накосячил, хотя не знаю, как. Но я всё исправлю. Если её найду.
Денис замолкает, а потом решительно заявляет:
– Давай я подключусь! У меня есть приятель на местном телеканале.
– Объявление подадим? – хмыкаю саркастично. – Разыскивается красивая девочка, да?
– Да хрен его знает… Я просто помочь хочу. А ты, бестолочь, мне ничего не объясняешь, – говорит Исаев беззлобно.
И я тоже на него совсем не злюсь.
– Я сейчас еду к её родителям. Пусть тоже подключаются к поиску. Им придётся это сделать, учитывая то, в каких условиях она жила с ними.
– Алкаши? Наркоманы? – уточняет Ден.
– Скорее, сутенёры, – морщусь брезгливо.
Исаев замолкает, переваривая.
– Как вернёшься, позвони, – говорит в итоге. – Встретимся, перетрём всё нормально…
Его голос начинает «квакать», связь пропадает. Он меня уже не слышит, но я всё равно вслух говорю «спасибо».
Не хотел его грузить. И на вчерашнюю встречу согласился только потому, что хотел немного отвлечься от своих мрачных мыслей. Но мне не полегчало. Особенно, когда услышал новость от Богданы и Дениса. Они собираются пожениться. А я снова один. Поэтому я вчера и сбежал без объяснений.
Мне было чертовски стыдно за то, что я такой конченый эгоист и в данный момент не могу разделить радость с лучшим другом. А утром пришло понимание, что я не позволил Денису разделить со мной своё горе. Покопавшись в себе ещё немного, понял ещё одно – я слишком много скрывал от Сони. Это я виноват в том, что она сбежала…
Недоверие всегда присутствовало между нами, но я его игнорировал. Ну и кого теперь винить? Скворцову, которая позвонила в неподходящий момент? Парфёнова? Родителей Сони? Нет, виноват я. И Соня тоже. И когда я её найду, то сначала хорошенько встряхну, а потом зацелую до смерти…