Глава 15

Проснулась я от странного звука. Тягучего, низкого, такого глубокого, что услышала его не столько ушами, сколько всем телом. Он прошел сквозь стены вагона, отозвался легкой дрожью где-то в груди и заставил меня открыть глаза. Несколько мгновений я просто лежала, пытаясь понять, почему я не на гадской полке багажного вагона. И лишь потом поняла. Где я и с кем. А еще почему мой корсет валяется на полу с таким видом, словно пал смертью храбрых.

М-да.

Воспоминания о ночи вернулись разом, заставив меня натянуть одеяло повыше. Не потому, что стеснялась. То есть не только потому. Просто некоторые воспоминания обладали удивительным свойством разогревать даже уши до уровня «щас все закипит, пар пойдет и рванет». Касс рядом уже не спал: он лежал на спине, заложив руку за голову, и смотрел в окно.

Я тоже повернула голову и… окончательно проснулась.

За стеклом плыло небо. Утреннее, чистое после грозы, вымытое до нежной голубизны. Ниже клубились облака, залитые первым золотистым светом, а прямо из них медленно выныривали огромные темные спины.

Одна. Вторая. Третья.

Я приподнялась на локте.

— Это… Небесные киты? — выдохнула ошеломленно. Еще бы: эти громадины — явление редкое, красивое настолько, что аж завораживает, и опасное. Впрочем, как и смерть.

— Угу, — безмятежно и как-то даже подозрительно счастливо отозвался менталист.

Между тем первый исполин скользнул совсем близко. Гладкая сизо-серая спина блеснула влагой, будто он только что вынырнул не из облака густого тумана, а из настоящего океана. Следом показался второй, потом еще несколько. Они двигались неторопливо, величественно, почти лениво, то уходя в белую облачную толщу, то вновь показываясь над ней.

Я медленно перевела взгляд на Касса, который, будучи с краю постели (ох и узкие они в поездах!), сел.

— У нас содран к пеклу защитный контур, — напомнила я очевидное. А ведь именно он не давал подобным зверюгам атаковать поезд. А не только от безбилетников охранял.

— Угу, — менталист был сама информативность.

Мои дамские нервы, которых уже почти не было, не выдержали, и подушка стала инсталляцией женского гнева, врезавшись в белобрысую макушку.

— Ты можешь не угукать, когда женщина на взводе? — возмутилась я. — Время опять хочет нас прикончить, на этот раз даже красиво. А ты — угу!

Менталист даже не уклонился от моего снаряда. Лишь посмотрел за окно, где очередная гигантская туша исчезла в облаке.

— Зато разряда молнии хватило на то, чтобы дожить до утра, — философски заключил Касс.

А я подавилась вдохом: этот гад все знал! И просчитал! Вот ведь…

Впрочем, после прошедшей ночи спорить как-то задора не было. Касс же уже поднялся и принялся быстро одеваться.

— Что ты задумал? — насторожилась я.

— Справиться с новым вызовом судьбы.

— Угу. Только вызывает она все как-то больше на дуэль, а не к доске, чтобы понять, выучен ли урок, — фыркнула я и напомнила: — Ты вчера едва стоял на ногах, потратил прорву магии, полез Морвиду в голову, до этого удерживал Норилла и вдобавок раскурочил собственные печати!

— Поверь мне, дорогая, — Касс бросил на меня короткий взгляд, — силой я сейчас полон.

И вот тут я вспомнила, что резерв магов насыщают не только еда и питие… Третий способ восстановления чародейского резерва был весьма приятен и развратен. И именно его мы невольно и выбрали.

Демоны! Кажется, я покраснела даже в глубине души, не то что кончиками ушей. Касс выразительно поднял бровь.

— Ни слова! — прижав к себе одеяло, как щит, отозвалась на эту провокацию.

— Я ничего не сказал.

— Вот и не говори! И даже не думай! — и с этими словами я выскочила из постели и схватилась за платье.

Справиться с небесными китами — пф! Ерундовая задача. А вот с одеждой… К тому моменту, когда мне удалось победить нижние юбки, Касс уже отодвинул створку форточки.

— Ты куда?!

Ответ оказался очевиден: в окно. Отодвинув створку последнего до упора, Ледник ухватился за край и одним плавным движением выбрался наружу.

М-да… Через форточку от меня еще не удирали! Но этот гад не уйдет. На подвиги? И без меня?! Ну уж нет!

Потом посмотрела на отодвинутую створку. Потом на диван под окном. Снова на небо безо всяких стекол и… Влезла на плюшевую обивку, задрала юбки, чтобы не наступить на подол, ухватилась за раму и полезла следом.

Оказалось, что изящно покидать движущийся поезд через окно умеют только бывшие агенты тайной канцелярии. Дочерям промышленников этот навык почему-то в детстве не преподавали.

Ветер немедленно вцепился в волосы и одежду. Внизу мелькнула бездна облаков, и я решила туда не смотреть, дабы сберечь нервы, время и голосовые связки от воплей страха.

Касс обернулся, увидел меня и замер.

— Рини?!

Всего одно слово. Но сколько в нем было мата… Хорошо, обреченности человека, которому судьба выдала меня и отказалась оформлять возврат.

— Я с тобой! — выкрикнула против ветра, собрав все свое мужество. — Насчет болезни и здравия — не знаю. Но спасать страну — да!

Касс на это закрыл глаза. На мгновение. Наверное, молился, прося у небес терпения. Потом вернулся, схватил меня за руку и одним рывком втащил наверх. На крыше вагона ветер оказался еще сильнее, так что пришлось пригнуться, вцепиться в руку Касса и только тогда я увидела их по-настоящему.

Киты заполняли собой небо. Огромные тела скользили среди облаков, словно те были морской пеной. Широкие плавники рассекали белесую дымку, с гладких спин срывались клочья тумана. Впереди двигался самый крупный — темный, покрытый светлыми пятнами старых шрамов. И он шел прямо на поезд.

— Касс…

— Стой здесь, — выдохнул менталист.

Я кивнула, соглашаясь, и… как только Ледник отпустил мою руку и ринулся навстречу сизой опасности, я пошла следом по крыше несущегося над облаками вагона.

А вожак косяка меж тем приближался: вот показалась громадная голова в профиль, темный глаз, широкий лоб. Кит чуть повернулся, явно собираясь пересечь путь состава, и я вдруг поняла, насколько мы для него малы.

Не поезд. Не две с небольшим дюжины вагонов, а мы. Люди.

Касс добежал почти до края очередной крыши, когда кит оказался над ним. Менталист вскинул руку. На одно невозможное мгновение его ладонь коснулась гладкой серой кожи под брюхом гиганта. Между пальцами вспыхнуло серебро, кит вздрогнул. И запел.

Низкий протяжный зов прокатился по небу, глубокий и вибрирующий. Ему ответил второй голос. Потом третий. Вожак пошел вверх.

Медленно, величественно подняв лобатую башку, увлекая за собой огромное тело, и… Остальные последовали за ним. Один за другим киты набирали высоту, уходя от путей. Еще несколько мгновений над нами проплывали их светлые в подбрюшье туши, а потом косяк повернул и громадины потянулись прочь.

Касс остался стоять на крыше, а я наконец выдохнула. Кажется, впервые за последние пару минут ощутив, что кислород все же в организме не лишний.

Менталист между тем вернулся ко мне, обнял, прикрывая от ветра, и я уже собиралась сказать ему все, что думаю о людях, которые бегают по крышам небесных поездов и гладят пролетающих мимо китов, когда увидела впереди шпили.

Они проступали из утренней дымки один за другим: башни, купола, мосты, крыши. Парящие громады столичных кварталов.

— Касс… — выдохнула потрясенно, не веря тому, что вижу. — Кажется, мы добрались.

— Похоже, начинается самое интересное, — отозвался менталист.

Я подняла на него глаза.

— Ты издеваешься? После пяти жизней в этом поезде самое интересное только начинается?!

— Я оптимист, — не стал возражать Ледник.

— Ты псих, — припечатала я.

— Это всего лишь две стороны одной монеты, — усмехнулся самый невозможный мужчина на свете.

А после… вернуться через окно оказалось еще унизи… труднее, чем из него выбраться. Касс спустился первым, а потом практически втащил меня в купе, потому что юбки решили остаться снаружи и ни в какую не хотели возвращаться внутрь. Спустя несколько минут я уже пыталась привести себя в порядок, когда пол под ногами дрогнул.

По стенам пробежало голубоватое сияние — это заработали тормозные заклинания.

— Ой! — только и успела выдохнуть, когда поезд дернуло так, что я влетела Кассу в грудь.

Где-то впереди глухо бухнуло. Потом еще раз.

Я представила, сколько пассажиров сейчас знакомятся со стенами собственных купе намного ближе, чем собирались. Но поезд замедлялся…

А вскоре показалась и платформа, башни вокзала, люди на перроне. «Стремительный» входил в столицу. И его пассажиры были даже живы! Это ли не чудо?

А когда случаются чудеса, в голову лезут самые странные мысли, например, о собственном саквояже…

— Мои вещи! — вспомнила я. — Патент! Мне нужно туда…

Прозвучало как-то беспомощно и заполошно.

— Рини, — выдохнул Касс.

— А?

Менталист подошел, поправил выбившуюся каштановую прядь. На миг его рука задержалась на моей щеке и Касс выдохнул:

— В полдень встретимся на Дворцовой площади, у фонтана перед главными воротами. А пока — спасай свое семейное дело.

— А ты — страну, — отозвалась я, чувствуя, как лопаются в груди один за другим железные кольца, что стискивали все это время ребра почище любого корсета.

А после я лишь коротко кивнула. Наверное, следовало сказать что-нибудь еще, после всего случившегося — обязательно следовало. Но в этот момент поезд окончательно остановился.

И вдруг стало слишком много звуков, голосов, хлопающих дверей, шагов в коридоре.

Мир продолжился, как будто мы не умирали в нем четыре раза, а я, словно пытаясь сбежать из этой новой реальности, бросилась к багажному вагону.

Саквояж нашелся там же, где я его оставила. Схватила его, проверила документы: на месте. И патент, который нужно было продлить, — тоже.

Я истерично рассмеялась. После всего случившегося этот дурацкий патент казался чем-то до смешного обычным. Ура, серость будней, ура!

Из последнего вагона спрыгнула на перрон, и сразу начала искать глазами одну светлую голову, и нашла. Касс стоял неподалеку, а рядом с ним — четверо мужчин в одинаковых серых мундирах.

Один что-то говорил, второй держался чуть сбоку, третий перекрывал путь к выходу, четвертый смотрел на Касса так, как смотрят явно не на закадычного друга.

Кажется, сейчас кого-то арестуют, и это не вор! У меня внутри все оборвалось. Я шагнула было к этому квартету из серости и тут заметила еще одного человека. Плешивенького такого. Он спрыгнул на перрон из соседнего вагона, поправил воротник и огляделся.

Спокойно так, обыденно, что ли. В одной руке он держал небольшой чемоданчик, покачивая своей поклажей. Это была та самая сволочь, которая не подлежала аресту! Та, из-за которой мы умерли четыре раза. Та, которая сейчас уходила!

Я посмотрела на Касса. На серомундирных. Снова на плешивого. Патент в саквояже враз стал пудовым. А ведь я помчалась в столицу ради него и семейного дела, ради будущего мануфактуры.

Меж тем плешивый свернул к выходу с платформы… Вот гадство. Мое счастливое будущее опять пришлось отложить. Я перехватила саквояж поудобнее и пошла следом с мыслью: сначала спасем королевство, а потом уже — стекольный завод.

Лысый оказался ходок еще тот. И увы, не по дамам, а просто… Быстроногий. Я едва не потеряла его в вокзальной толчее. Приходилось то ускоряться, то резко останавливаться, когда он вдруг оглядывался. Один раз я даже шарахнулась за какого-то дородного господина и следующие несколько шагов двигалась за ним так близко, словно мы были как минимум супругами. Детина начал подозрительно коситься. Пришлось сменить «мужа».

Я следовала за ворюгой по пятам и увидела, как он вышел на привокзальную площадь и уверенно направился к стоянке самодвижущихся экипажей. Вот гадство!

Я припустила быстрее, но поздно. Ворюга уже забрался в черный магомобиль, дверца захлопнулась, по ободу колес пробежало синеватое сияние, и экипаж мягко тронулся с места.

— Нет-нет-нет! — протараторила я, судорожно озираясь, а потом приняла решение и вылетела на площадь, едва не угодив под копыта какого-то совершенно немагического коня.

— Магомобиль! Мне нужен магомобиль!

Кажется, в этот момент я была готова отдать за него не то что полцарства, а целую стекольную фабрику!

— Леди? — голос донесся откуда-то сбоку.

— Я не леди и мне срочно! — выпалила я, поворачиваясь.

В паре шагов от меня обнаружился извозчик, который и посчитал меня приличной аристократкой. Зря. Я окинула парня взглядом. Он — меня, и спросил:

— Куда?

Я ткнула пальцем вслед удаляющемуся черному экипажу.

— За ним. Чтобы он нас не заметил, а я его не потеряла.

Возница оказался сметливым. А еще — жадным, и выдал:

— Двойной тариф, — а после, усмехнувшись, добавил: — Что, за благоверным охотитесь?

Вот ведь хапуга! Да деваться было некуда, и я согласилась:

— За ним самым, гадом, — согласилась я и крикнула: — Поехали!

А после забралась внутрь, и магомобиль рванул с места. Столица понеслась за окнами.

После суток над облаками земля казалась до странного неподвижной и надежной, хотя сейчас она мелькала так, что я едва успевала различать улицы. Высокие дома с башенками сменялись площадями, на мостовой звенели линии магических путей, по которым мчали общественные кабинки с пассажирами, навстречу катили экипажи, шарахались пешеходы, а впереди то появлялась, то исчезала знакомая черная крыша самодвижущегося экипажа.

— Ближе! — крикнула я, испугавшись, что уйдет.

— Вы сказали, чтобы не заметил! — напомнил возница.

— Но не настолько же далеко! — возразила я, высунувшись из окошка едва ли не на полкорпуса.

— Так ближе или дальше? — усмехнулся водитель.

— Как следует — так и надо! — рявкнула я и усилием воли втянула себя обратно в салон.

А черный магомобиль между тем мелькнул впереди и свернул направо, и спустя совсем немного времени меня качнуло на повороте так, что я впечаталась прямо в дверцу. Она слегка приоткрылась, я вцепилась в дверную раму и решила, что если пережила пять поездок на «Стремительном», то погибнуть, выпав из городского экипажа, будет даже как-то обидно.

Экипаж с коронокрадом уходил все дальше от центра: улицы становились уже, исчезли богатые фасады, витрины и ухоженные скверы. Все чаще попадались заколоченные склады, кирпичные корпуса, давно остывшие трубы фабрик. Мостовая стала такой, что мои зубы начали отбивать чечетку.

Наконец магомобиль плешивого остановился. Мой извозчик послушно притормозил за углом, и я выглянула, чтобы увидеть, как вор выбирался наружу.

Перед ним за высокой проржавевшей оградой возвышалась старая фабрика. Несколько ангаров из потемневшего кирпича, выбитые окна, колченогая труба. Когда-то здесь явно кипела жизнь. Теперь же место выглядело так, будто даже крысы съехали отсюда в район поприличнее.

Вор оглянулся и исчез в одном из цехов, а я, успевшая расплатиться и распорядиться, чтобы экипаж меня ждал, прильнула к стене и, дождавшись, пока магомобиль, привезший преступника сюда, отчалит, двинулась следом. Жаба внутри меня агонизировала. Вот обычно она душит человека, но в этот раз случилось наоборот. Хотя, когда извозчик заломил цену за простой, я сама чуть не квакнула. Но… все ради страны! Чувство гражданской ответственности, как оказалось, умело душить порывы жадности и здравого смысла.

Внутрь я пробралась следом за коронокрадом, через пролом в ограде. Лысого уже нигде не было видно. Зато его следы нашлись на влажной после дождя земле и привели к одному из боковых корпусов. Дошла до него. Боковая дверь была открыта. Посчитав это приглашением, подобрала юбки и пошла осторожно по полу, словно на нем был не мусор, а осколки хрусталя как минимум.

Из глубины ангара донеслись голоса. Пригнулась и проскользнула за остов какого-то станка. В огромном цехе пахло ржавчиной и маслом, а через выбитые стекла под потолком падали косые полосы света. В них лениво кружилась пыль.

Но я на это не обращала внимания, все его занимал плешивый, который стоял посреди зала. А напротив него — мужчина в сером мундире.

Я прищурилась. Какого лешего здесь забыл агент тайной канцелярии?!

Ворюга меж тем протянул офицеру саквояж. Служивый принял его, поставил на покрытый ржавчиной верстак и щелкнул замками: крышка откинулась.

Я вытянула шею, выглянув из своего укрытия, и увидела, как из кожаного нутра что-то блеснуло. Даже отсюда я узнала тонкие зубцы и крупные камни. Корона.

Тип в сером удовлетворенно кивнул.

— Приятно иметь с вами дело, — протянул он.

— Все как договаривались, — отозвался плешивый. — Я свое дело сделал, так что осталось рассчитаться…

И в этот момент я вдруг ощутила странное: будто тонкая змейка, обвивавшая мою шею, начала медленно стекать по руке на станок. Даже глянула на запястье — пусто. Но ощущение, что петля, которую я до этого и не ощущала вовсе, исчезла, было отчетливым. Разорвалась!

А офицер между тем закрыл саквояж, и после, совершенно буднично, мужская рука скользнула под полу мундира.

— Вы правы, мой друг, пора получить по заслугам, — выдохнула эта канцелярская крыса и достала чарострел.

Я еще успела подумать, что сейчас вор получит свою плату пульсарами в особо крупном размере, как раздался выстрел… и оружие из руки серомундирного выбило. Кажется, при этом слегка разворотив и кисть…

И по цеху прокатилось:

— Именем короны! Оружие на пол! И не советую использовать разрывное проклятие! Условия петли времени выполнены, и больше никто заново не воскреснет!

Дальше все случилось разом. Из-за колонн, станков выросли люди, и сверху даже кто-то спрыгнул с металлической обрешетки галереи.

Лысого сбили с ног, да он особо и не сопротивлялся: умирать навсегда ему, видимо, не очень-то хотелось. Серомундирного же повалили лицом в землю. Меня, что прискорбно, тоже…

— Эй! Я не преступница! — выкрикнула, чувствуя, как заломили руку за спину и тащат в центр. — Ай! Осторожнее! Она мне еще нужна!

— Не двигаться! — прогремел меж тем знакомый голос.

— Еще одна сообщница! — крикнул державший меня агент.

Сообщница?! Да я столько раз сдохла, чтобы эту сволочь поймать!

И тут я подняла голову и увидела знакомое до боли лицо. И застыла. Касс. Живой и даже не арестованный! И, судя по тому, как остальные агенты расступались перед ним, менталист был здесь главный. Ах ты…

Ледник повернул голову и увидел меня. Прикрыл глаза всего на секунду.

Но я уже научилась переводить с кассовского на человеческий.

Рини. Какого пекла ты здесь?

— Эту тоже в камеру? — спросил державший меня тип в черном.

— Нет, — устало отозвался Касс. — Эту отдайте мне.

— Мы нашли эту шпионку в засаде. Она может быть опасной преступницей…

Касс все еще смотрел на меня и только на меня. Я постаралась придать лицу самое невинное выражение из имевшихся в наличии. Не вышло.

— Она хуже, — сообщил менталист. — Ибо эта девушка — моя жена.

Я подавилась воздухом. Жена?! Я еще вчера была только невестой! Фальшивой. А тем временем руки, державшие мои запястья, дрогнули. Кто-то рядом кашлянул. И меня отпустили.

Пока я отряхивала платье и мысленно составляла список претензий к своему внезапному супругу, Касс уже подошел к саквояжу и открыл тот. На мгновение его лицо стало совершенно непроницаемым. Ледник провел пальцами над короной, не касаясь металла. Камни отозвались слабым золотистым свечением.

— Настоящая, — заключил он.

По цеху прошел слаженный выдох облегчения этих внезапных ребят в черном, а Касс повернулся к серомундирному, которого уже поставили на колени, заломив руки за спину.

Один из офицеров нахмурился.

— Я ничего не понимаю. Это же агент Шеймас Доу из отдела внутреннего контроля канцелярии. Я его знаю…

Касс присел на корточки перед задержанным. Тот смотрел на него с холодной ненавистью.

— Давно вы видели агента Доу? — спросил менталист, обращаясь к тому, кто узнал Шеймаса. — Настоящего Доу. Давно? — уточнил менталист.

Агент в черном растерянно пожал плечами.

— Пару дней назад. Может, четыре.

— Значит, может быть еще жив, — заключил Касс.

Тишина стала абсолютной.

— Что за чушь? — выплюнул задержанный. — Я требую суда. Я действовал в интересах короны…

Касс на эти слова достал из кармана какой-то бутылек со словами:

— Сейчас и увидим.

А после менталист плеснул содержимое задержанному офицеру прямо в лицо. Тот дернулся, и я сначала не поняла, что происходит. Кожа на щеке типа блеснула, а потом пошла мелкими пузырями.

Один из агентов отшатнулся. А по линии подбородка этого радетеля за корону проступил край. Касс подцепил его пальцем и потянул. Меня замутило, когда с лица мужчины начала сходить кожа. Это был явно не морок и не иллюзия, а… точно маска. Не отличимая от настоящего лика.

Тонкая, она медленно отделялась ото лба, щек, носа, открывая под собой совершенно другие черты.

Кто-то тихо выругался.

— Что это такое? — выдохнул один из агентов.

Касс держал снятое лицо двумя пальцами.

— Кожная личина. Из запретных техник. Не иллюзия, поэтому большинство проверок ее не распознает.

Я посмотрела на маску и не пожалела, что завтрак сегодня пропустила.

— Кожа настоящая? — спросил кто-то.

Касс посмотрел на агентов, и этот взгляд был выразительнее тысячи «да».

— Если бы вы арестовали его как Доу, завтра утром нашли бы в камере труп настоящего Доу. С тем же лицом, телом и приметами на нем. А этот гад ушел бы.

Касс бросил маску ближайшему агенту, и тот поймал ее машинально. А потом понял, что именно держит, и выражение его лица стало каменным. Как будто тролли этот булыжник тесали.

Но мне уже было не до него, потому что я узнала человека под личиной. И, судя по тому, как вытянулись лица окружающих, не я одна.

Касс холодно усмехнулся.

— Лорд Риордан Келлахан, — произнес менталист почти мягко. — А я все гадал, кому из великих родов стало тесно при готовом взойти на трон новом владыке… Тоже вкус власти почувствовать захотели?

Келлахан молчал, лишь на его лице заходили желваки. Касс же поднялся и приказал:

— Найдите Доу. Думаю, его лица более чем достаточно для поисковой нити. Надеюсь, вы успеете: для хорошей личины кожу желательно снимать с живого лица, да и труп подкинуть в камеру должны были бы свежий…

Агент с кожаной маской в руках помрачнел и коротко кивнул.

Я сглотнула, пожалев снова. На этот раз не о завтраке, а о том, что у меня слишком хорошее воображение. Касс тем временем, подошел ко мне и протянул руку со словами:

— Почему ты всегда делаешь все по-своему?

Вот ведь гад! И с этой мыслью я вложила ладонь в мужскую ладонь и отозвалась:

— Потому что спасение мира — это чистая импровизация, — фыркнула я и пояснила: — Я думала, тебя арестовывают. А кто-то же должен был сначала вернуть корону, а потом героично прийти тебе на помощь…

Касс ничего на это не ответил, лишь переплел наши пальцы, другой рукой подхватил саквояж с короной и направился к выходу.

Я сделала несколько шагов и вдруг сама неожиданно для себя спросила:

— И куда мы теперь? В канцелярию?

Менталист посмотрел на меня, и в серых глазах появилось то выражение, которое мне уже категорически не нравилось. Ибо оно было слишком довольное.

— Как куда? Знакомиться…

И с этими словами вывел меня вон из цеха туда, где сияло совершенно невинное столичное утро. Сквозь него-то мы и устремились во дворец, куда и вошли с короной.

До сих пор мне казалось, что этот самый дворец — место не для таких как я. Ибо здесь ходят послы. Министры. Герои. Иногда заговорщики. И обязательно сплетни. Но не девицы, чумазые, сомнительного происхождения. Еще и прибывшие через парадный вход в совершенно непарадном платье, с растрепанными волосами и ощущением, что за последние сутки моя жизнь окончательно сошла с рельсов.

Касс был рядом и нес саквояж с короной так спокойно, словно там лежал не главный символ власти, а сменная рубашка. Нас провели через несколько залов и наконец впустили в небольшую гостиную, где у окна стоял мужчина и явно нас ждал…

Он резко обернулся, и я узнала его высочество, которое уже почти его величество Густав Первый.

Приготовилась присесть в реверансе, но принц вдруг широко улыбнулся, шагнул навстречу и распахнул объятия.

— Кузен! Я верил, что ты справишься! — произнес он.

Я просто присела без реверансов. Хорошо хоть не мимо стоявшего рядом стула. Упс, да и только. Касс же совершенно невозмутимо обнял высочество в ответ.

Мой взгляд медленно переполз с будущего короля на менталиста. И тут кусочки мозаики начали вставать на свои места.

Опальный бывший агент тайной канцелярии, случайно оказавшийся в самом главном поезде страны. Слишком много знавший. Слишком быстро понявший, что происходит. Слишком охотно полезший спасать корону, хотя якобы вообще не имел к этому отношения.

Вот же…

— Ах ты… — выдохнула я.

Касс обернулся.

— Прости, не мог сказать раньше, дорогая супруга…

М-да… Не всякой девице случится увидеть, как монарх теряет лицо и приобретает нервный тик. А вот мне довелось. Ибо глаз высочества, почти величества, дернулся.

— Жена?

— Долгая история, троюродный брат, но прими как факт: я теперь разом и обручен, и женат.

А у меня в голове промелькнуло: если троюродный, значит, сроднил их дедушка или бабушка, а может даже и пра… И что-то мне подсказывало: это, скорее, король, согрешивший с одной из фрейлин. Ибо супруга монарха вне подозрений!

— Скорее, обречен, — хмыкнул тем временем Густав. — И когда только успел? И кто посмел?

— Посмел обвенчать? — невозмутимо отозвался Касс. — Сама госпожа Смерть. Четыре раза. Против такого духовника у тебя нет возражений?

Судя по лицу венценосного, были, и еще какие. Но озвучивать он их не посмел. А вот я еще как. Но мысленно. Правда, с учетом того, что передо мной был маг разума — это, считай, что вслух. А то, что у принца имелся сей дар, я отчего-то не сомневалась. Слишком знакомый взгляд… Таким не смотрят — сканируют. Причем сразу черепную коробку. И плевать, что официально правитель бездарен, дабы сила не затмевала его разума. Менталюга его высочество, да и только!

Я медленно покосилась на Касса, словно ища подтверждение этой догадке, и Ледник едва заметно кивнул. Мол, да, дорогая. Истинно так.

Демоны! Кажется, государственные тайны сегодня выдавали мне оптом, а хотелось бы вразвес.

Принц между тем усмехнулся.

— А вы шустрая девушка, Катарина.

— Последние несколько… дней располагали к тому, что, если хочешь жить снова — умей вертеться, — отозвалась я, слегка сумбурно.

— Полагаю, после всего случившегося у вас есть некоторые пожелания к нашей семье?

Интонация была безупречно вежливой, но смысл я услышала совершенно иной: сколько вам заплатить, чтобы вы от нас отстали? Под «нашей», похоже, подразумевался опальный кузен величества. Хотя в свете нынешних событий были большие сомнения, а была ли сия немилость настоящей или просто кого-то захотели вывести из-под подозрения? И вообще, реальны ли печати или так, бутафория…

Хотя, если Кремень проверял те лично, выходит, что нет. Как выяснилось позже, печати действительно были настоящими и поставленными с согласия Касса. На то было две причины: дар Ледника оказался настолько силён, что сметал любые барьеры, а постоянно поднятые пси-щиты для агента, чья задача слышать мысли, делала его бесполезным. К тому же способности лордейшества превосходили даже таковые у владыки, и, в теории, Касс мог воздействовать на разум самого монарха. А этого допустить было нельзя. Так что легенда о блокировке дара и опале вышла отчасти правдивой. Но об истинных причинах появления печатей знало лишь несколько людей в королевстве.

Хотя лучшие агенты короны — это те, о которых даже тайная канцелярия не в курсе!

Я призадумалась, а потом открыла свой саквояж и выпалила:

— Мне нужен патент.

Ибо большая политика — политикой, а дел-то торговых, на которых бюджет страны строится, никто не отменял! Будущий монарх моргнул, и пришлось пояснить:

— Патент. На стекольную мануфактуру Нейсбругов. Мне нужно его продлить.

Принц лишь покачал головой, словно сочувствуя родственничку, какая ему девица досталась, и… подмахнул мою бумагу, заверив перстнем-печаткой.

Я уставилась на подпись, ради которой едва не сдохла. Хотя «едва» здесь, кажется, лишнее…

— Надеюсь, насчет жены ты все же передумаешь, — меж тем протянул высочество. Причем так, что еще немного — и протянуло бы не слова, а ноги. Надеяться он вздумал.

Но, как порядочная девушка, я не могла не возмутиться:

— Я тоже на это надеюсь. Ибо как же приглашения, гости, торжество… Папа не поймет!

С интонацией «дорогой, возразишь — принесу магомет» отозвалась я.

— Хочешь свадьбу — будет свадьба, — покладисто согласился… муженек.

И Касс протянул мне руку, а я посмотрела на нее и вложила свою. Кажется, на этом наши приключения закончились. А вот коронация вот-вот грозила начаться…

Пожалуй, с мужчинами действительно все оказалось проще, чем писали в наставлениях для благородных жен. Главное — выбрать того, чьему слову, чьим рукам готова довериться без оглядки. Это и есть секрет счастья.