Глава 14

Вот такие, готовые ко всему, кроме чего-то хорошего, мы и вышли из купе. В коридорах уже зажигались магические светильники, и от этого сумерки за окнами казались еще гуще. «Стремительный» несся им навстречу, колеса выбивали по рельсам частую дробь, а далеко впереди небо разрывали линии молний.

До нужного места добрались быстро: теперь я слишком хорошо знала эту дорогу. В прошлый раз за дверью, перед которой ныне стоял тип, внешне — в штатском, но явно агентский внутри, в тот раз умер Норилл.

При виде Касса охранник враз подобрался, а взгляд его скользнул по мне и обратно к менталисту.

— Мы к Нориллу, — сообщил Ледник.

— Кто такие? — и не думая пускать, уточнил офицер.

— Те, кто его сегодня спас от выгорания, — так же официально отозвался Касс, а потом, отмахнувшись от этого канцеляризма, по-человечески попросил: — Слушай, не дури. Я в курсе всего, и того, что короны там уже нет, — тоже. Но, если я не войду, этого рыжего тоже может не стать. Выгорание — дело такое. Сейчас кажется — все в порядке, а через час может случиться откат…

И прозвучало это вроде как по-простому, если бы не одно но: во время этой своей речи Касс как бы невзначай хлопнул агента по плечу, почти по-дружески, но… большой палец менталиста коснулся шеи и…

— Ладно, но я доложу капитану.

— Да хоть всем богам, — отмахнулся Ледник.

Офицер посторонился, и мы наконец перешагнули порог.

В купе Норилл был один: лежал на диванчике, как и в тот раз. Только сейчас — живой, правда бледный настолько, что, кажется, даже веснушки потускнели. А вот взгляд при виде нас у парня, напротив, блеснул сталью. Да и в целом до этого расслабленная поза, когда рука заведена за голову, одна нога свешивается с ложа, — враз исчезла. Конопатый словно перетек из лежачего в полусидящее положение и, отбросив такую ерунду, как приветствие (зачем это вообще нужно, если недавно едва не поручкался с самой госпожой Смертью), спросил у нас, точно выстрелил:

— Что вам нужно?

Вот только взгляд Норилла, скользнувший на миг по рукам менталиста, сказал куда больше слов: нас здесь не любят, не ждут и коснуться не дадут. И терпят здесь лишь из чувства благодарности за спасение. Однако природа человека такова, что даже в святых он в первую очередь видит недостатки: то нимб криво висит, то крылья маловаты… А уж если героя заклеймили за его дар, то определиться, друг тот тебе или враг, — куда сложнее.

— Я пришел забрать долг, — Ледник, видимо, тоже решил не ходить вокруг да около с политесами.

Веснушчатая щека после этой фразы дернулась, и сомнений у Норилла, кажется, больше не осталось. М-да… Этак я так скоро и привыкать начну к роли злодейки.

— И чем же ты хочешь, чтобы я расплатился? — выплюнул рыжий, теперь уже обращаясь исключительно к Леднику. — Золото, заступничество, звание, знакомства…

«Заклинило его, на литере «з», что ли», — невольно промелькнула мысль. Но если я успела лишь подумать, то Касс — взять ситуацию под контроль, а рыжего — за жабры.

— Пустым резервом. Хочу, чтобы ты его наполнил, выкачав силу из охранного контура поезда. Пока ты снова не умер. Ты ведь помнишь, как погиб экспресс, когда стрелки не перевели? И как сам умер ровно здесь же…

Я слушала лордейшество, и мне разом хотелось его придушить, обнять, а после стукнуть. Ибо манера вести беседу у Ледника была потрясающе бесящей, выбивающей почву из-под ног и при этом заставляющей собеседника слушать без единого возражения. И это менталист даже дар свой еще не применил!

— Откуда ты… — начал было Норилл и сам перебил себя: — Ну да, конечно, в мозгах покопался, поправил…

— Мне было слегка не до того, чтобы что-то в твоих извилинах, как ты выразился, править, я тебя пытался от срыва удержать, — выдохнул Ледник, все же приспустив свою невозмутимо-холодную маску. — Хотя признаю, память у тебя и вправду превосходная. Именно благодаря ей ты, в отличие от остальных пассажиров, помнишь некоторые события из прошлых версий реальности…

— Какие еще к демонам прошлые версии?! — выкрикнул Норилл. Но возмущение вышло не слишком убедительным. Видимо, чутье рыжего вошло вразрез с логикой.

— Укравший корону преступник, чтобы точно доставить заказ, решил подстраховаться, — произнес Касс. — Так, сущая мелочь: закольцевал время на случай крушения своих планов. А оказалось — всего поезда. Потому что только такое количество смертей даст выброс силы, способной вернуть все к исходной точке. И теперь мы раз за разом гибнем, потому что…

— …никакая магия не дается даром и за любые заклинания надо платить, — ошарашенно перебил Норилл, явно откуда-то цитируя. То ли методичку тайной канцелярии, то ли просто академический учебник — один демон этих агентов с их высшим колдовским разберет. И то скорее тело по частям и в морге, чем то, что имелось этаким умником в виду.

— А ты смекаешь, — усмехнулся Касс.

— И… сколько раз… я уже умирал? — сглотнув, уточнил рыжий, который, кажется, стал еще белее. Хотя вроде бы некромант — к смерти привыкнуть должен. Видимо, когда она не твоя — это немного проще.

— Как минимум четыре, — спокойно, словно речь шла о чашке чая, ответил менталист.

— Но откуда ты все помнишь? Из-за своего дара? — конопатый наморщил лоб, словно пытаясь понять: почему какой-то сомнительный разжалованный агент опередил его, такого талантливого и выдающегося. А после перевел взгляд на меня и спросил: — Она что, тоже мозгопотрошительница?

«От гробокопателя слышу», — едва не выпалила я. Так меня еще не оскорбляли!

— Леди Катарина — не менталист, а моя невеста.

Весь вид рыжего дал понять, что для него одно другого не сильно лучше. Как будто нормальная девушка не могла себе выбрать такого жениха, как Касс… Хотя, может, некромант в чем-то прав? Не случись этой петли — мы бы с Ледником прошли мимо друг друга.

— И она во все посвящена. Во все версии событий, — произнес Касс меж тем, давая понять, что я хоть и все знаю, но ни во что особо не влипла и к делу меня не пришить. Ну разве что как сомнительную свидетельницу, которая все знает с чужих слов…

Я глянула на Ледника, который явно что-то задумал, но промолчала. А он продолжил:

— В прошлый раз ты, Норилл, до этого момента не дожил, но примерно через час в поезд ударит молния. Разряд попадет в силовую матрицу и закоротит охранный контур. После этого защита начнет сминать состав, — все это было сказано холодно-отстраненным тоном, словно мы и не умирали, раздавленные железом. — Потому вернемся к тому, с чего начали: мне нужно, чтобы ты вернул мне долг за свою жизнь и вобрал в себя силу охранного контура. Твоего резерва на это должно хватить.

Норилл задумался крепко. Словно пытаясь понять: то ли мы его дурим, то ли одна белочка все же заглянула к некроманту на огонек. То бишь светоч рыжего разума. Да и решила остаться. А что, ум у парнишки есть, чтоб с того сойти, должно хватить.

— Но тогда у поезда вообще не останется защиты! Нас легко может столкнуть с рельсов какой-нибудь небесный кит! — наконец выдал некромант.

— Еще скажи, вдруг проберется какой-нибудь безбилетник, — усмехнулся Касс и тотчас получил незаметный тычок локтем в бок. Ибо не нужно напоминать девушке о ее маленьких недостатках. Но менталист, паразит, даже не охнул, а невозмутимо добавил: — Если защита убивает тех, кого должна спасти, это уже не защита.

Норилл все еще явно сомневался. А время шло, гроза приближалась и… Чем я хуже бури? Тоже приблизилась. Только к рыжему. Опустилась на диван рядом с сидевшим некромантом и взяла его руку, которая было дернулась, но в последний момент Норилл поборол этот порыв.

— С каждым разом ты будешь помнить все больше, — сказала тихо и как-то устало, что ли. — В этот раз ты вспомнил стрелку. В следующий, статься, еще и молнию. Потом еще что-нибудь. Только петля времени, что обхватила наши шеи, с каждым разом будет затягиваться все туже… ты хочешь провести вечность, умирая? А пока еще есть шанс спасти поезд, а с ним — и все парящие острова, если успеем доставить корону.

Норилл долго смотрел на меня и наконец выдохнул:

— Это все бред какой-то...

После чего высвободил руку из моих пальцев. Я уже решила, что все. Не поверил, но… рыжий тотчас этой же ладонью ударил в стену вагона.

По деревянной панели к растопыренным пальцам потянулись разряды магии, а сам некромант закрыл глаза и что-то едва слышно зашептал. И тотчас поезд затрясло, а на стенах стали выступать руны.

Свет побежал по полу, потолку, стеклам тонкими нитями. Охранная вязь, обычно почти незаметная, проступала все ярче, словно кто-то один за другим вытягивал ее узлы.

А затем нити дрогнули и полились к ладони Норилла.

— Неужели вот так просто можно втянуть в себя охранный контур целого поезда? — шепотом спросила я.

— Нельзя, — так же тихо ответил Касс. — Но он Ворхинт. Сын первого министра и наследник одной из старейших и сильнейших магических династий королевства. Его прадед как раз и создавал подобные охранные плетения. Так что Норилл отлично знает, как ломать. А сейчас он еще и пустой, как бездна.

И ее-то сейчас и наполняла та прорва магии, что в прошлый раз мяла вагоны…

По стенам, потолку, полу бежали все новые нити, сходились под растопыренными пальцами и утекали в ладонь. Виски Норилла покрыла холодная испарина, парень стиснул зубы, закрыл глаза, пытаясь удержать контроль, но задрожавшей руки до самого конца не отнял.

Лишь когда вобрал в себя всю магию охранного контура, выдохнул:

— Все, — и упал спиной на диван, а после, не поднимая ресниц, простонал: — Если я сдохну от магического несварения, виноват в этом будешь ты, разжалованный…

— У тебя есть неплохие шансы стать таким же, — предупредил Касс.

Только тут я поняла, что за то, что некромант только что буквально освежевал поезд, стащив с его корпуса охранный контур, словно шкуру с подстреленного кабана, Норилла по головке не погладят, скорее, побьют. Но в отличие от меня парень, кажется, осознал это еще до того, как ударил рукой о стену. И его дальнейшие слова это подтвердили:

— В курсе… — рыжий выдохнул это хрипло, с надрывом. И, открыв глаза, добавил: — Тебя из-за подобного же отстранили?

— Почти, — сухо отозвался Касс и взял мою руку, собираясь развернуться к выходу, но некромант пригвоздил нас обоих к полу фразой, точно выстрелом: — Ты сказала: «Если успеем доставить корону». Значит, кто вор, вы оба уже знаете, — это был не вопрос, утверждение. — Кто это? Скажи, чтоб я перед тем, как вырублюсь, знал преступника…

«А этот рыжий быстро схватывает, — хмыкнула про себя я. — Не иначе, тоже решил подстраховаться и надеется на свою память: если снова погибнем, попытаться вспомнить все и самому…»

Но я не успела додумать эту мысль, как от порога прозвучало:

— Я бы тоже хотел знать, кто вор.

Мне даже оборачиваться было не нужно, чтобы понять, кто стоит за спиной, — Кремень, чтоб его. Вот бывают в жизни мгновения, когда встречаются души. Бывают, когда разбиваются сердца. А случаются моменты озарения. Так вот сейчас именно такой и был. Меня очень так отчетливо озарило, точно светом от жахнувшего перед носом разрывного проклятия, понимание: живыми без информации нас из этого купе не выпустят.

И слова Морвида стали тому подтверждением:

— Норилл, отлично сработано! Молодец, что сумел их разговорить. Но за испорченный контур ты все равно ответишь.

Та-а-ак… Кажется, кто-то не на память полагался, а на начальника, которого увидел за нашими спинами. Все же гад этот рыжий! Хоть и герой! Да, он старался ради страны, но… все равно гад!

С такими мыслями медленно, но все же повернулась ко входу, впрочем, не выпуская руки Касса, все еще смотревшего на рыжего.

Кремень стоял в дверях один. Слишком один, чтобы я хоть на миг поверила, будто за закрытой дверью в коридоре не ждет еще хотя бы парочка агентов.

Мы же с Кассом оказались почти спина к спине. Его пальцы чуть крепче сжали мои.

«Сейчас он подойдет ближе, тебя он не должен опасаться, как меня, — вдруг раздался в голове голос Ледника. — Жди. Когда между вами останется чуть больше шага, оттолкнись от пола, откинься мне на спину и бей обоими каблуками под дых».

Я едва не повернула голову. В черепной коробке отчаянной осенней мухой билась одна-единственная мысль: я не смогу!

«И это думает девушка, которая запрыгнула в экспресс на полном ходу? — мысленно усмехнулся Касс».

Вот ведь зараза. Даже поддержать сумел так, что разом захотелось поднять опустившиеся руки. И пробить ими сначала хук с левой, а потом апперкот с правой в одну благородную челюсть.

— Итак? — Кремень сделал шаг к нам. — Я жду ответа.

У-у-у, ответственный на мою голову. Расстояние между мной и Морвидом между тем сократилось.

Сейчас.

Касс чуть присел.

Я оттолкнулась ногами от пола, одновременно перенося собственный вес на мужскую спину, подол описал в воздухе дугу, каблуки впечатались в Кремня… Кажется, под дых, но я не уверена. Капитан сдавленно охнул, а я… начав движение по восходящей, вдруг ощутила, как инерция несет меня дальше, через широкое плечо, ставшее таким покатым и… Ладони расцепились, не давая мне вывернуть сустав, а знакомая рука подхватила, после этого кувырка, не давая упасть.

Доля секунды — и я очутилась на полу, лицом к лицу с Кассом. Серые глаза — совсем близко, мои юбки — демон знает где, а сам менталист выглядел так спокойно, словно перекидывание девиц через плечо входило в обязательную программу воспитания у аристократов.

Впрочем, длилось это всего ничего. Кажется, меньше удара сердца. А потом Ледник резко развернулся, а я по инерции сделала пару шагов спиной вперед и рухнула прямиком на диван. Тотчас подо мной охнуло некромантское тело, которое тотчас попыталось меня облапать в профессиональном захвате. Я дернулась, пытаясь вывернуться, но рыжий, хоть и был хилым на вид, держал крепко. Только перехватил меня в районе груди. Так что я, прижав подбородок к шее и вытянув ту, смогла-таки пустить в ход… пусть будет женское обаяние. Все тридцать два обаяния. Ибо кто на девицу покушается, будет ей покусан! И вообще, что не сделаешь ради свободы и страны! Даже в вампира переквалифицируешься.

А пока мы с рыжим вели диванные бои, Касс действовал быстро и жестко: не дав Кремню опомниться после моего удара, менталист пошел в атаку. Хук, блок, удар левой и тотчас нырок вниз, уходя от встречной атаки, чтобы коротко, без замаха врезать ребром ладони в кадык.

Капитан качнулся, попытался ответить, но Ледник оказался проворнее и, на миг раскинув руки, тотчас же с двух сторон ударил ладонями, сложенными лодочкой, по ушам.

Морвид дернулся, теряя ориентацию. Этого Кассу хватило. Менталист схватил голову капитана за затылок и резко притянул его лоб к своему.

Кремень замер.

Зато Норилл, поняв, что он остался один, попытался заорать. Я решила, что раз орет, значит, воздуха кому-то многовато и стоит его поэкономить, потому закрыла рот рыжего чем могла — собой, навалившись на парня спиной. Вот уж никогда не думала, что поза, которая описывалась в книге по сохранению брака для замужних леди (даже не хочу вспоминать, в каком помрачнении рассудка я ее купила, готовясь к так и не случившемуся браку), так вот что эта поза для супруги в постели с мужчиной, когда она сверху, будет в моем исполнении такой. Да еще и все самой делать придется! А снизу — только возятся, стонут и пытаются укусить!

Вот только оказалось, волосы и корсет для этого дела не столь удобны, как рука. Особенно когда при попытке цапать тебя еще и бьют локтем в ребра и каблуком — куда попало. А попадала я исключительно метко.

Так что в итоге хватка на моей груди на секунду ослабла, и я смогла вывернуться из захвата, чтобы тотчас врезать по наглой рыжей морде. От души так… при этом я разом вывихнула рыжему челюсть и ноги. Иначе почему они сломались и отключились вместе с сознанием? Правда, и у меня рука болела знатно.

Но я про нее тотчас забыла, когда увидела, как пальцы, до этого сжатые в кулаки, распрямились, а сам Кремень замер, точно истукан, и, словно прилагая неимоверные усилия, вдруг тихо прохрипел:

— Ты фтырхов потрох. Вора надо поймать…

— Схватите его — и никто отсюда никогда не сможет выбраться, — сквозь стиснутые зубы выдохнул Касс.

— Иди в пекло! — выплюнул Кремень.

— Я недавно оттуда, — процедил менталист, продолжая прижимать свой лоб к капитанскому и глядя Морвиду глаза в глаза.

Сила против силы. Воля против воли. Агенты нынешний и бывший… И у каждого — своя правда и своя цель. И ни один не готов уступить. Да, Касс был силен, но запечатан. А Кремень… Не зря он носил свои погоны, ой не зря. И если ему доверили охрану главной ценности королевства — значит, лучшего агента в тайной канцелярии не было.

Касс держал капитана, и жилка, рядом с линией светлых волос, заполошно билась, а со знакомых пальцев струилась магия и… вдруг Морвид прикрыл глаза и обмяк.

Тотчас Ледник шумно выдохнул и сам отстранился, шатаясь, словно вот-вот готов упасть. А Кремень стоял не шелохнувшись.

Тут же соскочила с рыж… с дивана и оказалась рядом с менталистом, подхватила его под локоть и только тогда заметила, насколько он бледен. Касс несколько раз сморгнул, словно возвращаясь в действительность, посмотрел на меня, затем на Морвида и вдруг нахмурился.

Я проследила за взглядом Касса, который упирался в разбитую губу капитана. Что не так-то на этот раз?

— Под дых бьют чуточку ниже, — сдавленно произнес менталист.

— Чем дышит, там и дых, — фыркнула я. Как будто у меня было время точно прицеливаться.

— Ладно, если следов боя не скрыть, будем импровизировать, — поморщившись, отозвался менталист и осмотрелся.

— Как же, скроешь ее, когда наверняка за дверью слышно было.

— И никто не рискнул сюда ворваться? — иронично уточнил менталист, которого не то что одна могила, четыре смерти подряд не смогли исправить! Все так же ерничал. Вот почему у всех нормальных людей язва в желудке, а у меня — в напарниках? И не успела я как следует возмутиться, как Касс кивнул на верхний угол купе.

Только теперь я заметила тонкую вязь рун, протянувшуюся по дверному косяку.

— Звукопоглощение, — пояснил менталист.

— А-а-а… Ну тогда все просто замечательно. Никто не слышал, как мы избили капитана тайной канцелярии, покусали сына первого министра, ударно поработали у обоих с головой. Их репутация спасена, — иронично заметила я, не уточняя, что в моем случае ударно — это одной правой. — А как насчет спасения нашей?

— Репутации? — хмыкнул Касс.

— Пекло с ней, — махнула рукой на эту сомнительную добродетель, которая порой настолько набивает оскомину, что даже как-то и хочется, чтобы тебя кто-то скомпрометировал, что ли. — Я о спасении жизни.

Менталист не ответил, вместо этого достал платок из кармана, вытер им капитану разбитую губу и снова на несколько мгновений припал ко лбу Морвида. После чего у меня создалось ощущение: Касс в равной степени сейчас может колдануть что-то еще, сказануть или упасть. Но напарничек по смертям предпочел четвертый вариант — обыскать. И достал у Морвида из карманов две пары кандалов, которые применяют при арестах. И первую нацепил на меня, не застегивая.

М-да… обычно мужчины дарят девушкам слегка другие браслеты. Хотя и свидания у них проходят при несколько иных обстоятельствах. Впрочем, вслух я этого не сказала, наблюдая, как Касс подходит к рыжему, прикладывает пальцы к его шее, проверяя то ли пульс, то ли не удумал ли чего против нас Норилл. А после — укрыл его пледом, словно так и было.

— Все, я погрузил его в грезу. Теперь парень проспит до самой столицы, переваривая поглощенную магию, — накидывая наручники себе на запястья, пояснил менталист и начал инструктаж: — Сейчас я пробужу Морвида, и он первым выйдет отсюда. А следом — мы в качестве арестованных.

С этими словами Касс щелкнул пальцами у уха капитана, и тот словно очнулся. Заморгал, а после посмотрел сначала на лежащего под пледом Норилла, потом на нас с Кассом, увидел кандалы и будто кивнул своим мыслям. Хотя скорее те были Касса, ибо менталист их вложил в голову Кремня.

— Идемте, — бросил меж тем капитан и распахнул дверь, за которой нас и вправду ждали разом и агенты, и неприятности. Эх… все же было в коронном (ибо везли в нем именно королевский венец) купе свои прелести: тихо, уютно, рыжий спит зубами к стенке, Кремень стоит, поезд и время идут…

А теперь шли уже мы, в купе Касса, где нам предстояло просидеть под арестом до конца пути в столицу. Ну это со слов Кремня, который вместе с Троссом повел нас под арест.

— А что с Нориллом? — поинтересовался артефактор у капитана, когда мы миновали почтовый вагон.

— С ним все в порядке. Парень едва не выгорел и, похоже, слегка спятил. Решил, что лучшая идея на сегодня — втянуть в себя весь охранный контур, чтобы побыстрее восполнить резерв.

Тросс только присвистнул:

— Силен малец…

— И дурён тоже, — проворчал Кремень. Мне, шедшей, как и Касс, впереди агентов, так и захотелось повернуться, чтобы увидеть лица канцелярских, но я удержалась. А Кремень меж тем продолжил: — Разберемся с ним, как в столицу прибудем. А пока — этих запереть, — тут и оглядываться не нужно было, чтобы понять: речь о нас. — И продолжить поиски короны.

И после короткой паузы Кремень добавил:

— А тех, кто в вагоне-ресторане, я допрошу лично…

Вот здесь чуть не сбилась с шага. Кажется, теперь я знала, куда Касс вбухал столько сил. Вот только что менталист задумал?

Так и подмывало узнать все подробности, но увы, мы были не одни. Посему оставалось идти и греть уши. К слову, слушая, что говорит Кремень Троссу, и как вообще капитан себя вел, я поняла: ментальный дар — страшная сила! Главное перед его использованием как следует врезать противнику.

И наконец-то нас заперли в купе. Ну как заперли. С учетом универсального ключа это была лишь иллюзия… Хотя Кремень же заявил, что лично нас обыскал (ну ему так казалось), а в кандалах любая магия заблокирована, так что… да, для остальных мы и вправду были посажены в переноску, как два путавшихся под ногами кота.

Так что я выдохнула и наконец выплюнула первый вопрос, словно еще миг — и я бы им точно подавилась:

— Что ты с Морвидом сделал?

Касс освободил руки и устало опустился на край кровати.

— На полноценную установку у меня не было ни сил, ни времени. Поэтому я почти ничего не менял, лишь заставил поверить капитана в желаемое.

— Его желанием было арестовать тебя? — фыркнула я, снимая кандалы.

— И это тоже. Просто чем противоестественнее желание, тем труднее его навязать.

— Хочешь сказать, что и вора Кремень поймать не хочет? — уточнила я.

— С этим ты права, были проблемы, так что пришлось внушить, что плешивого Морвид уже обыскивал.

— А что ты сам задумал сделать с этим гадом?

— Если мы хотим спасти королевство и себя заодно — придется нашего вора отпустить с короной.

— Что? — выдохнула я.

— Единственный способ разорвать временную петлю — выполнить основное условие сделки со временем: доставить корону заказчику.

— Но тогда коронация сорвется и все парящие твердыни...

— Я сказал, что вор должен отдать корону. Но вот получить ее тот, кто замыслил переворот, вовсе не обязан.

— Ты собираешься проследить за преступником до места его встречи с…

— Тем, кто за всем этим стоит. Так что сейчас задача номер один — не тронуть вора.

— Если есть один, то и два тоже, — намекнула я.

— А вторая — дожить до утра.

Вторя этим словам, далеко впереди небо на мгновение побелело от вспышки, и спустя несколько ударов сердца до нас докатился первый глухой раскат грома.

— Теперь ждем следующего удара судьбы.

— Ты хотел сказать — молнии?

— Ее тоже.

Вот это «тоже» мне категорически не понравилось.

Я подошла к окну, по которому ударили наотмашь первые капли. «Стремительный» на всех парах несся навстречу буре. И я вдруг подумала, что откладывать неприятности на посмертие стало делом всей моей нынешней жизни. Причем самым любимым. Вот только гроза о моих планах явно не знала и нагло приближалась к настоящему.

И в груди зародилась томительная тревога, та самая, что не дает мятежному сердцу покоя. И увы, ее не облегчило приближение к столице, до которой осталась ночь пути. Что нас может ждать еще? Удастся ли вырваться? Или мы навсегда застрянем в этом безвременье, а вся остальная реальность продолжит жить без короны, поезда и пассажиров, которые будут умирать, умирать, умирать… И что случится тогда? Если ценный груз не будет доставлен? Внезапно у кого-то из знати объявится первая корона, которую похитили больше месяца назад, но так и не нашли? И ее владетель самолично объявит себя новым владыкой? Или острова рухнут, ибо венец не всплывет? Или он не примет на ритуале самозванца?

Вариантов много, но все они будут уже без нас. А моя семья будет считать меня погибшей — разными способами, но… Вдруг представилось, что время точно канат, что состоит из множества нитей-вероятностей. Вор, создав петлю, распустил кручение веревки на отдельные нити, и сейчас мы словно скачем с одной на другую, когда спираль выбрасывает нас в то же место на новый виток. И каждое волокно, на котором мы оказались, — тотчас рвется, отсекая нас от продолжения… И, возможно, осталась пара ниточек, или вовсе одна, чтобы успеть по ней проскочить в будущее, продолжить двигаться по этому канату дальше. А, может, преступник перерубил уже их все, и как бы мы ни старались…

Чем больше я об этом думала, тем глубже погружалась в темную, глухую, плотную, как грозовая туча, тревогу. И тут взгляд выхватил в отражении стекла Касса. Менталист, как всегда, был сама невозмутимость и неуязвимость. В том смысле, что придушить его хотелось, но не моглось.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — выдохнула я, возмутившись.

— Зачем переживать заранее? Я либо умру сегодня, либо нет… Ну, я, к слову, не то чтобы жаждал снова стать трупом, но душевные тревоги скорее сведут в могилу, чем воскресят… А вот твои глаза — воскрешали меня не раз. И мне кажется, хоть каждый раз я и узнавал тебя заново, все равно помнил… Не как Норилл, детальными фрагментами, а всю целиком, хоть и не осознавая. Мое тело тебя помнило, и сила тянулась навстречу, — произнес Касс, подходя и обнимая меня, так что теперь в окне отражались два наших профиля.

Но я на них не смотрела. Зачем, если есть взгляд серый, точно штормовое море, который касается моего лица, в котором хочется утонуть…

Мы замерли во мраке, без огней, в молчании, как предтече близости. Судеб. Душ. Губ. Тел. Наш вагон размеренно подрагивал, качая двух отчаянных безумцев, решивших сыграть со временем в четыре руки. На опережение. Но пока выходило на выбывание из жизни.

Но пока мы были. Дышали. Касались. Нас обволакивало этим качанием и сумраком, наполненным предвкушением. И в воцаришемся густом безмолвии мы с Кассом льнули друг к другу. Мои страхи никли, губы близились навстречу и…

Гроза ударила яростно, раскатами, громыхнув совсем рядом. Заставив меня вздрогнуть, прижаться и выдохнуть:

— Только не отпускай.

— Ни за что, — тихо отозвался Касс, и его горячее дыхание опалило мои скулы. — Не отпущу. И отвоюю тебя у всех людей, у всех земель, небес, пекла и самого времени…

И я поверила — и вправду отвоюет. И доверилась. Словам. Рукам. Губам. Тому, кто увидел меня сегодня впервые и в пятый раз… Тому, чья сила, несмотря на все смерти, не давала забыть меня до конца.

Я не знала, что будет завтра. И наступит ли вообще оно. И если да — то наши пути разойдутся, ибо у каждого чувства есть свой срок годности. Ну и плевать. На все плевать, кроме этой ночи, грозы, что била совсем рядом.

Хочу, чтобы это было. Что бы ни произошло дальше. Даже если мне единственное, что останется после, — это воспоминания.

И, словно вторя моим мыслям, раздался оглушительный грохот. Вагоны тряхнуло, что-то затрещало и… поезд понесся дальше. Я, замерев в объятиях Касса, все ждала, полуоглохшая, пыталась услышать металлический скрежет сминаемых вагонов, но… его не было. Только дождь отчаянно лупил в окно, а буря в небе ярилась, как, кажется, и само время.

И это стало последней каплей. Я позволила себе быть самой собой и потянулась за новым поцелуем, а мужские руки — к моей шнуровке… Так далеко мы ни разу не заходили. Ни друг с другом, ни на пути к столице.

Ткань зашуршала, опускаясь на пол. Мои юбки и рубашка Касса оказались в одной куче. А сверху, поверженным воином, пал корсет. И я застонала от блаженства. Как же он мне одемонел, оказывается.

— Я, конечно, польщен, но обычно леди нужно чуточку больше от мужчины, чтобы получить удовольствие, — усмехнулся менталист, намекая на мою торопливость.

— Я не леди, — сказала чистую правду. Ибо ей не была и не собиралась. Ведь если верить пресловутым наставлениям для светских дам (ох и вспомнились они не к месту, когда воевала с рыжим, и теперь из головы не идут), идеальная супруга, исполняя свой долг перед мужем, не должна особо двигаться. Не подавать признаки жизни. А вот не столь благородная — могла очутиться на семейном ложе сверху… Так что никакой ледийности! Тем более мы с Кассом не женаты! Так что можно все. Даже быть перед этим мужчиной абсолютно нагой! До последней мысли!

Не успела об этом подумать, как губы менталиста коснулись моих. Медленно. Медово-тягуче. Заставляя меня плавиться воском в сильных руках. Туманя разом. Оставляя лишь ощущения, когда чувствуешь, как мужская ладонь ложится на затылок, а вторая обнимает за талию, притягивая ближе. А ты льнешь в ответ.

И обнаженная грудь прижимается к горячей коже, во мраке купе раздается хриплое:

— Рини!

А новый поцелуй следом заставляет выстанывать:

— Ка-а-ас!

А твои ладони живут собственной жизнью и скользят по рельефу мускул широких плеч, по теплой, солоноватой от пота и возбуждения коже, по шее, ощущая под пальцами бешеный пульс.

И вторя этому биению, Ледник, который сейчас куда больше походил на готовый вот-вот рвануть вулкан, хрипло выдохнул:

— Я буду осторожен.

Это неожиданно придало мне смелости. Как выяснилось, я уже не боялась умирать — привыкла. А вот близости, первой, и возможно последней с этим мужчиной — да. Обман в прошлом подарил такой опыт, которого больше не надо. И мне казалось, что я больше никому никогда не смогу довериться полностью. Но в моей жизни случился один светловолосый невозможный менталист. И он, бывший агент, человек, способный невозмутимо смотреть на такое, от чего нормальные люди сходят с ума, познавший все низости и пороки, которые только может вместить человеческая суть. Так вот, этот менталист сейчас, как и я, волновался. И не из-за поезда, будущего, короны. Из-за меня…

Вот к этому я оказалась совершенно не готова. К сильным рукам — да. К поцелуям — с огромным удовольствием! С тем, что этот мужчина может за считаные минуты превратить мое тело в желешечку, лишь обняв — давно привыкла. Но не к тому, что тебя ставят выше всего остального.

Словно достаточно было лишь меня одной и только. Никакого целого мира в придачу!

Правда, тот в следующий миг качнулся, а я сама оказалась на руках у менталиста, чтобы через пару мгновений ощутить спиной прохладу простыней.

Касс оказался сверху. Его пальцы коснулись моей щеки, и я ощутила, как бешено у меня колотится эта сумасшедшая штука под ребрами. Эй! Между прочим, тебе никто не давал права выкрикивать с места. Сначала нужно встать… Вот как это делают другие органы. Вернее, один. И его я ощущала… Всей своей женской сутью. И проникновение. Медленное, которое я впитывала в себя жадно и до конца.

И наше дыхание в унисон становится тяжелее, быстрее. Короткая вспышка. Разом и боли, и молнии за окном. Мой вскрик, потонувший в грохоте. И стук колес, созвучный ритму тел, стремящихся навстречу друг другу. И снова движение. Скольжение, единение, наполнение… и звездочки под опущенными веками.

«Все книги по семейной жизни врут. То, что происходит между мужчиной и женщиной наедине, в сто раз лучше, чем описывают», — промелькнуло в голове, и я на миг открыла глаза, а после снова закрыла, ибо… Ибо так все было словно ярче, постыднее и упоительнее!

Волна возбуждения прошила от макушки до пяток, стон вырвался, кажется, не из горла, а откуда-то глубже. Прямо из груди, что сейчас отчаянно вздымалась, касаясь плит мужских мышц.

— Да-дда-да-да, да-а-а-а…

Похоже, я все-таки утонула. Ступни сами уперлись в простыню, тело подало́сь навстречу движению, пальцы впились в мужские плечи, наверняка оставляя на них алые росчерки. Вот-вот, еще чуточку, немножко и… Вот оно… Ощущение парения и изнеможения, когда ты сама становишься облачком и на него опускается тяжелое мужское тело… Чуточку, и вот уже оно…

Возбуждение, кипевшее в крови, стало постепенно сходить, а я почувствовала себя медузой, выброшенной на берег. Счастливой такой и бездумно безумной…

— Кажется, сейчас мне абсолютно наплевать, сойдет ли этот мир с рельсов, — выдохнула, ощущая себя на седьмом небе. Хоть этажности у купола вроде и не было… только высота парящих твердынь. Ну и пусть.

Касс обнял меня, укрывая словно укрывая не только одеялом, но и щитом от всех невзгод, и сон подкрался как-то сам собой, совершенно незаметно.