Глава 4

Время шло. Я сомневалась, не в силах решить, как поступить. Все же смерть меняет, похоже, не только взгляды на жизнь, но и на характер. Еще сегодня утром я без тени сомнения запрыгнула в тронувшийся поезд, а сейчас была не уверена даже в первом шаге. Потому что куда ни ступи — тупик.

И вдруг меня осенило. Менталист. В экспрессе же есть чтец мыслей. Пусть и запечатанный, но... он же сумел успокоить мою панику. Да и сам признался, что, несмотря на печати, малая толика дара ему доступна.

Не знаю, как так произошло: обычно если по приговору блокировали силу — то до конца. Разве что дар был так велик, что его не выдерживала ни одна печать. А на Кассиане их было сразу три... Или, раз он относится к канцелярии, то, может, та еще планировала как-то использовать менталиста, но при этом желала контролировать его?

Или все куда проще и он просто отступник? Но приговор смягчили в счет былых заслуг?

Думай, Рини, думай... В торговых делах я привыкла, что доверять нельзя никому. Но и без этого проклятого доверия большого бизнеса не построить. Значит, и здесь тоже придется рискнуть и положиться на того, кого совсем не знаю. Главное — он может меня прочитать. И точно сказать: это я сошла с ума или поезд с рельсов.

Только успеть бы его найти до налета. И до обыска. В идеале — вообще до кражи. Но этот момент, я, кажется, уже упустила, пока сидела здесь и пыталась придумать план. А это значит, времени осталось не так много, если мой бред — все же не бред. Но умирать второй раз не хотелось, даже если и во сне.

Так что нужно поскорее Касса найти, чтоб он мог меня спасти. Вот мой идеальный план выживания на сегодня. Простой по задумке, но по факту... Это же нужно как-то убедить незнакомца, который в прошлой версии событий сначала смотрел на меня как на пустое место, а потом успокаивал, точно нервную лошадь. Но выбора не было.

Спустилась с полки. На этот раз даже легче как-то, что ли, будто появилась сноровка, а после выскользнула в коридор. Тот был пустой, как разговор двух матерых сплетниц. И это вселяло надежду (но жаль, не выдавало ордера хотя бы на обладание уверенностью) и веру, что у меня может что-то даже получиться.

И я, воодушевленная этим, двинулась в сторону пассажирских вагонов. Миновав три из них, как раз перешла в третий, когда увидела, как из уже знакомого купе выплывает тучная гномиха, чтобы отправиться к уборной. Агата Швейн-Шторк собственной персоной. Она прошествовала, закрывая и отчасти даже затмевая собой коридор. Отлично, значит, я слегка опережаю события предыдущего варианта. Надеюсь, в соседнем вагоне еще не появился капитан, который наткнется на рыжего лорда, после чего начнется перепалка... А Тросс со своими людьми еще на подходе... Я ускорила шаг и буквально стрелой пролетела вагон, где скоро Арчибальд начнет качать свои права. И снова тамбур... Сердце колотилось, ладони вспотели, кажется, даже волосы были назад, так я летела стрелой, чтобы врезаться в вагон-ресторан. Тот встретил меня тишиной и размеренностью. Пассажиры вкушали чай и вкус комфортного путешествия.

Замерла у одного из крайних столиков, вглядываясь в зал. Среди посетителей ни одной пепельной макушки.

Да что за гадство такое! Только решишь спасти... ладно, не мир, экспресс и, может, чуточку королевство, и себя заодно — как никакой помощи со стороны мирозданья!

Тот столик у окна, где в прошлый раз сидел Кассиан, был пуст! Только белая скатерть, вазочка с увядшим цветком и меню, прислоненное к солонке.

Но я не была из тех, кто, видя порожний стакан, думает: «Все выпили». И даже не из тех, кто радуется: «Сейчас нальют». Я относилась к породе людей, которые думают: что бы сделать, чтобы наполнить?!

В мозгу тотчас произошла корректировка плана: найти вагоновожатого и выбить из него номер купе, где остановился Кассиан Корвилл. Благо фамилия менталиста мне была известна.

И я решительно сделала целых два шага к своей новой цели, когда вдруг появилась старая. В смысле — сам менталист. Он прошел в своем черном кителе, застегнутом на все пуговицы, несмотря на июльскую жару, к столику у окна и сел. Каждое движение — лаконичное, отточенное. Грация совершенного хищника, не иначе. Сейчас пепельный напоминал мне ртуть. Да он ей и был, столь же податливый силе и такой же опасный для всех, даже будучи в покое.

Мужской взгляд скользнул по мне, застывшей столбом. В нем промелькнуло узнавание — и только. На лице же, где застыло выражение человека, который еще не решил, что его раздражает больше: необходимость завтракать в общественном месте или сам факт существования других людей, — и вовсе не дрогнул ни один мускул.

А вот меня затрясло. Потому что стало ясно: никакой это не дурной сон! Не бывает таких грез. Даже пророческих. И, не давая себе больше ни секунды времени на раздумья, я буквально подлетела к Кассиану и схватила его за запястье. Пальцы сжали черную ткань.

Менталист поднял на меня глаза, серые и холодные, с тем же выражением вежливого недоумения, что и на перроне, и, кажется, собирался что-то сказать. Наверняка этакое вежливое от «мы уже, кажется, виделись сегодня» до...

— Вы меня преследуете?

Додумать я не успела, зато кто-то не просто озвучил мои мысли, но и выкрутил второй вариант на максимум.

— Да, — выпалила я, потом стушевалась и исправилась: — Пока нет. Но нам нужно поговорить...

Темные брови, которые в сочетании с пепельной шевелюрой выдавали породу на раз, взметнулись вверх.

— Для таких решительных заявлений у вас нет даже короткоствольных аргументов, — как бы невзначай заметил Кассиан.

— Если вы, господин менталист, сейчас же не пойдете со мной, я клянусь, что отыщу этого рыжего засранца Ворхинта и отберу у него магострел. Только ведь даже взведи я его, вы и не шевельнетесь, поэтому, милорд запечатанный менталист, бывший агент, пойдемте со мной, — прошипела я матерой гадюкой. Потому что мне нужно было поговорить с ним во что бы то ни стало. Потому что мне нечего было терять, кроме этого второго шанса на жизнь. Потому что этот мистер-сама-невозмутимость просто так не пошел бы за мной.

Правда, сомневаюсь, что мой тон возымел действие перед этим опытным змеем, вернее, мыслеловом, но он все же поднялся. Правда, если бы сделал это без слов, цены бы Леднику не было. Но увы...

— Так на свидание меня еще ни разу не заманивали...

— А куда звали? — не удержалась я от любопытства.

— В основном, туда, где потом пытались убить...

— Обещаю, сегодня у меня нет в планах вас убивать, — выдохнула я и, сделав поправку на реальность, добавила: — Не в этот раз сегодня — так точно.

И с этими словами я и потащила менталиста к выходу в тамбур. Вот только отчего-то мне казалось, что это не я его буксирую, а он себя... позволяет, что ли. Из любопытства. Так или иначе, через минуту мы оказались меж вагонами, а стук колес заглушал слова. Но они мне были и не нужны.

В этом полумраке, под мерный гул левитационных пластин, я сделала то, чего не делала никогда в жизни и, надеюсь, больше никогда не сделаю: взяла мужское лицо в ладони — оно оказалось теплым, а скулы жесткими, — и притянула к себе. Прижалась лбом к его лбу. Зажмурилась.

— Ну, вы же можете читать! — выдохнула я. — Вас же не до конца запечатали...

И тотчас мой мозг словно озарило разрывным проклятием. А потом эта ударная волна вынесла все мысли напрочь. Я уже не держала лицо Касса. Я схватилась за его плечи, чтобы устоять. Ощутила его дыхание на своей щеке. А в какой миг теплые ладони легли на мою талию, не давая упасть, — даже не поняла...

Лишь когда менталист прижал меня ближе к себе, почувствовала, как напряглись мышцы под мундиром, а нос невыносимо защекотал запах сандала и можжевельника.

Это было так странно. Разом боль и расслабление. Сцены недавно прожитого на периферии сознания: взрыв, вагон-ресторан, налетчики на воронах. Словно кто-то быстро-быстро пролистывал книгу, которую я добровольно открыла.

А потом я услышала, как Касс судорожно вздохнул и поднял голову, разрывая контакт, а после посмотрел на меня и произнес:

— Это не безумие.

Гадство. А я втайне так надеялась...

— Лучше бы ты хотела меня убить… — выдохнул лорд, чтоб его, Кассиан и через плечо Кромвилл и посмотрел на меня.

Похоже, то, что он увидел, было не просто плохо. Гадски ужасно! Не иначе.

В его взгляде больше не было холодной вежливости с налетом превосходства. Вот улетучилось все враз, как деньги у профессионального мота. Зато появилась настороженность. Острая, будто отточенный клинок. И она мне совершенно не нравилась. Потому что обычно, когда мужчина на тебя смотрит с таким выражением лица, это не предвещает ничего хорошего. Ни романтической прогулки при луне, ни букета роз, ни даже приличного чая. А вот приличные неприятности — еще как.

Ледник смотрел на меня. Молча. Кажется, это длилось целую вечность, которая уместилась в несколько ударов сердца. А потом все же произнес:

— Похоже, все это и вправду случилось. И вы и вправду вернулись…

— Значит, есть еще шанс? — сглотнув, уточнила я.

— Еще один — точно есть, — отозвался менталист. — И шанс, и час…

На миг я потеряла дар речи. Вернее, он просто нагло сбежал! Выпал из моего открывшегося от удивления рта, прихватил с собой за компанию весь словарный запас и покатился куда-то через тамбур в ресторацию, гремя над стойкой растеряхой…

— Час? — спустя несколько секунд выдавила я.

— Если опираться на ваши воспоминания, да, около того. Двадцать минут на перестрелку, еще столько же на разговоры и ошибочное разоблачение. И до этого, думаю, я наслаждался чаем и неведением еще не случившегося.

Какой расчетливый тип! У-у-у, прям математик, чтоб его!

— Но… но почему меня вообще выкинуло в прошлое?

— Кто-то в этом поезде поставил все на кон и, боясь проиграть, перестраховался. И судя по тому, что вы — единственная, кроме самого вора, кто помнит предыдущий цикл, — выдохнул менталист и посмотрел на меня с исключительно профессиональным интересом, — вас зацепило возвратное заклинание. С учетом того, что временная магия относится к запретной, а перенос пусть даже сознания на пару часов — очень затратный, и вы своим присутствием оттянули половину силы на себя… возможно, эта попытка возвращения — единственная.

— А скоро здесь будет досмотр, — невпопад брякнула я.

Ледник осекся. А в следующий миг и я услышала шаги и звук открывающейся двери из соседнего вагона. А вот увидеть, кто вошел не успела.

Зато реакция Касса была мгновенной. Его рука взметнулась, ладонь легла мне на затылок, и не успела я даже пискнуть, как он наклонился и прижался губами к моим.

Поцелуй был не нежным. Не страстным, а… деловым. Как печать на документе. Как подпись. И против такой резолюции я и возразить ничего не успела, не то что полноценно высказаться. Потому что этот менталист целовался просто восхитительно! Даже вот так, когда все случилось будто походя, это было… До перехватившего дыхания. До мурашек по коже. До… Вернее да… Да чтоб тебя, сволочь блондинистая! И меня, поддавшуюся этим губам, тоже!

Приличная девушка наверняка бы сопротивлялась, вмешалась, толкнула бы наглеца и плеснула бы по нему взглядом со слегка матер… матовым покрытием. Вот только я предпочла послать приличия в бездну. Хватит, нажилась уже добропорядочной настолько, что померла! И теперь, не зная, сколько вообще отпущено мне: час, день, пара десятков лет… Я решила пить полными глотками все то время, что мне отведено судьбой. И ответила на поцелуй, когда жесткие мужские губы вдруг стали мягким бархатом.

Когда именно это произошло и поцелуй из простой попытки спрятаться за фривольностью стал глубоким, проникающим, кажется, не понял ни один из нас. А вот то, что мою крышу, которая вроде еще минуту назад была на месте, взял и сорвал один менталист своим поцелуем — это я осознала четко, когда Касс вдруг прикусил мою нижнюю губу. В ответ я шумно выдохнула и подалась вперед, насладиться ощущением сильных мужских рук, что скользили по моим плечам.

Пальцы прошлись по шнуровке корсета, скрытого платьем, к ажурному кружеву воротничка, поползли вверх, по шее и зарылись в волосы.

Я не выдержала этой сладкой пытки и простонала. А пальцы, помимо моей воли, впились в рукава кителя, заставив менталиста рвано выдохнуть:

— Китти…

Мои ногти впились в ткань еще сильнее, возможно, даже оставляя следы.

— Понял, лучше Рини, — верно истолковал мою реакцию на детское прозвище блондин: ненавидела, когда мое имя сокращали по первым слогам, точно у глупой куклы в форме кошечки.

И как блондинистый гад протянул мое имя… Если до этого у меня снесло крышу, то сейчас и фундамент вырвало с корнем, не иначе!

Ладони отпустили мужские плечи и скользнули по спине менталиста, ощущая напряженные мышцы под пальцами через сукно, чувствуя, как блондин впивается мне в шею своими губами…

Я цеплялась, я прижималась, я не верила, что так можно вообще целоваться, а Касс не давал мне ни единого шанса отстраниться.

Горячие тела, бешеный пульс… Смущенный кашель и громко хлопнувшая дверь, что вернули нас в реальность.

И поцелуй — этот невозможный, неожиданный, совершенно неуместный — закончился. Он длился ровно столько, сколько нужно, чтобы прошедший мимо человек увидел парочку в тамбуре, которая не может дождаться уединения купе, — и только.

Менталист нехотя, словно через силу, разорвал поцелуй и отстранился. Я посмотрела в эти невозможные глаза и увидела, как Ледник опускает ресницы со словами:

— Врежь мне, я заслужил…

И даже подставил лицо для пощечины. Ну раз мужчина просит… Мой кулак впечатался прямиком в солнечное сплетение. И не потому, что моя девичья честь пострадала из-за поцелуя, а потому что оный так внезапно (я только начала получать удовольствие!) закончился. Быстро и технично. Напомнив, что я здесь не девушка, а инвентарь для прикрытия. Вроде грабель в саду. А брошенные в самый ответственный момент грабли могут больно бить, если наступить на них… или их самолюбие! И не только по носу.

Менталист резко выдохнул и на миг прикрыл глаза. Видимо, не ожидал. Что ж, мой удар правой, хоть и не эльфийский поцелуй, но впечатление тоже производил неизгладимое. А бить меня учил братец, увлекавшийся кулачным боем, таким модным в столице Туманного Альбиона. И, как говорил Ник, не столь важно, с какой силой ты бьешь. Главное — куда. Именно от этого и зависит острота боли.

Вот только почему-то, пока я тренировалась на мешке с песком, с которым боксировал старшенький, моим кистям так не доставалось… Сейчас же костяшки и запястье горели огнем. Этот белобрысый из камня, что ли…

Впрочем, я, воспользовавшись тем, что Ледник не видит, тряхнула рукой и постаралась принять независимый вид. Так что, когда менталист открыл глаза, была сама невозмутимость. Хотя до этого лорда, чтоб его, мне было далеко. Ибо, когда он посмотрел на меня, в глазах цвета шторма не было ни тени смущения. И раскаяния. Да даже досады, что ему врезали как следует, а не погладили ладошкой по щеке с размаху, как это обычно водится у благородных девиц.

— Что это было? — выдохнула я, стараясь, чтоб голос звучал холодно.

— Не «что», а «кто», — уточнил Кассиан, поправляя китель. — Тот самый агент, который, если полагаться на ваши воспоминания, наставил, вернее, совсем скоро наставит на меня магострел. Он только что прошел мимо. И, судя по его встревоженному лицу, он уже знает, что корону только что украли. А значит, сейчас и начнется обыск.

— И вы мной от него прикрылись? — уточнила я очевидное и запальчиво (эх, не далась мне холодность!) добавила: — А если бы он не смутился?

— Перед тем, кто не смутился бы, я не стал бы вас целовать, — произнес Ледник таким тоном, который без пояснений давал понять: войди в тамбур не Ворхинт-младший, а опытный агент, то Кассиан бы целовал его, а не меня. Только кулаком. В челюсть. Сразу до нокаута. А потом мы бы с магом думали, как согласно правилам перевозки классифицировать полутруп: это еще пассажир или уже багаж. И куда его прятать?

Вот только это объяснение удивительным образом успокоило рациональную часть меня и… выбесило ту, которая отвечала за чувства! Потому как если для меня этот поцелуй под прикрытием оказался удивительным, восхитительным, упоительным, ах-ох… и прочая -ительным, то для этого расчетливого гада — лишь техническим моментом. Моя женская гордость была задета.

Так что мне понадобилось несколько секунд, чтобы ее смирить и напомнить разуму: если сейчас не собраться с мыслями, то совсем скоро тебя, Рини, саму будут собирать другие люди. По кусочкам. В трупницкой. Чтоб было, что в гроб класть.

Осознание этого здорово отрезвило и мотивировало. И вообще, угроза жизни и совместное спасение, как выяснилось, здорово располагают к дружелюбию. Так что я выдохнула:

— И что нам теперь делать? У тебя есть план?

— В первую очередь изменим ход событий, иначе все повторится. Нужно разминуться с налетчиками.

— Остановить поезд? — предположила я.

— Неплохая идея, — хмыкнул менталист и добавил: — Но полная остановка вызовет вопросы и у агентов, и у пассажиров. А еще может спугнуть нашего вора… Так что я предложил бы замедлить ход и связаться с ближайшим из парящих островов через переговорный кристалл, который наверняка есть в кабине магониста, чтобы вызвать патруль. Если сбросить скорость, у воздушного патруля есть все шансы прийти нам на подмо…

Договорить Касс не успел, поезд вдруг резко дернулся. Рывок был такой, словно «Стремительному» дали пинка под зад и он, как тот самый еж, который птица гордая, взял и полетел. Вперед. По небу. Кажется, даже обгоняя рельсы.

Я пошатнулась и едва не упала, если бы не его лордейшество, схвативший меня за локоть. Все же не зря мне нравились хваткие мужчины. Такие и дело в свои руки могут взять, и девушку… Только этот блондин еще и невозбудимый… В смысле невозмутимый до обморожения. И это перечеркивало все остальные достоинства мага.

Меж тем где-то под полом взвыли левитационные пластины. Их низкий, утробный гул, к которому я уже успела привыкнуть, перешел в пронзительный вой. Поезд затрясло, за окнами тамбура облака понеслись с такой скоростью, словно кто-то начал мотать время вперед на бешеной скорости.

— Какого пекла?! — выпалила я и вцепилась в рукав черного кителя, чтобы точно устоять на ногах.

Судя по глухим звукам, с которым обычно разбиваются лбы, сервизы, планы, крикам из ресторации и пассажирского вагона, не всем так повезло с соседями, которые могут поддержать в трудный миг не только морально.

— Кажется, — медленно произнес Касс, — не только мы решили, что с налетчиками нам стоит разминуться…

— Это он ускорил экспресс?

— А есть еще варианты, кто захотел прокатиться с ветерком?

И вроде бы это хорошо: ведь нас в таком случае не угробят бандиты. Вот только менталист эту заздравную новость произнес заупокойным тоном.

И не успела я уточнить, что именно так не понравилось менталисту, как он скомандовал:

— В кабину магониста, быстро!

И, не дожидаясь моего ответа, Ледник ринулся в указанном направлении. При этом он мою руку так и не выпустил. Так что волей-неволей рванула за ним.

Вот только коридоры «Стремительного» не были рассчитаны на спринтеров. Особенно когда маговоз несется на скорости, от которой зубы стучат, а пол под ногами ходит ходуном. Мы мчались сквозь вагоны, мимо испуганных пассажиров, которые таращились на нас из приоткрытых дверей купе, мимо растерянных проводников, которые сами не понимали, что происходит, пульсаром пролетели по почтовому вагону и перепрыгнули через поваленные тела респектабельных пассажиров, стонавших на разные лады в вагоне-салоне. Да, похоже, высокопоставленным господам больно падать не только с карьерной лестницы… Эти представительные джентльмены обычно здесь отдыхали, проводили переговоры и… сегодня те с треском провалились!

Все эти отстраненные мысли преследовали меня, но я была быстрее и неслась за Ледником, как само время, вперед и только вперед, чтоб во всего маху врезаться в широкую мужскую спину, когда Кассиан уперся в закрытую дверь служебного вагона. В нем, по идее, должны были обретаться проводники, официанты, начальник поезда и просто находиться технические отделения.

Впрочем, закрытой створка оставалась недолго. Ибо менталист вежливо постучал в ту. Правда, ногой. Один раз, но с размаху. В район замка… Так что тот вырвало вместе с защелкой.

«Менталиста больше не бить», — сделала я мысленную пометку. Не то чтобы я боялась, что он может ответить. Просто одно дело щелкнуть по носу котенка, другое дело треснуть тигра: во втором случае лишиться можно не только руки, но и жизни.

Мы ввалились в служебку. Та оказалась пуста, и, миновав ее, попали наконец в магомашинное отделение. Артефактор, отвечавший за ход локомотива, лежал на полу без сознания, но, судя по прерывистому пульсу и рваному дыханию, был жив и даже в относительном порядке. Похоже, этого усатого мужика чем-то оглушили по голове сзади.

А вот рычагу скорости досталось куда больше. По нему не просто двинули — а выломали румпель с корнем после того, как повернули до упора. Так, что он, оплетенный светящимися рунами, валялся на полу.

Касс выругался. Так виртуозно и многоэтажно, что позавидовали бы и матерые сапожники.

— Да чтоб тебя! — было единственным членораздельным.

Менталист наклонился к артефактору и, взяв того за виски, прикрыл глаза со словами:

— Может, он видел нападавшего.

Вот только не успело пройти и пары секунд, как в служебном вагоне послышался шум, и спустя пару мгновений дверь кабины с грохотом распахнулась.

На пороге стояли трое: капитан Кремень, Тросс и рыжий Ворхинт-младший. Последний, едва увидев лорда Кромвилла, заорал:

— Это маг с ориентировки! Он проходит по делу…

— Давайте лучше пройдет поскорее ваша истерика. Сократите ее до минимума. И размахивать той пукалкой, за которой вы только что потянулись, тоже не советую, — отчеканил Кассиан, поднимая взгляд от артефактора, и добавил: — На него напали сзади. Он не видел, кто ударил…

После этих слов Ледник выпрямился и, игнорируя таращившегося на него во все глаза рыжего, посмотрел на капитана и начал закатывать рукава со словами:

— Опережая ваши вопросы: вот мои печати. Целы. Нетронуты. Все то, в чем вы хотите меня обвинить, не имеет под собой оснований. И нет, мысли я не читаю. Просто у вас на лицах все написано. Ведь проще всего обвинить опального менталиста в краже короны и…

Пока Касс все это говорил, капитан мрачнел, Тросс, на этот раз не обыскивавший меня (в смысле виконтессу), выглядел ошарашенным, а конопатый… Да у него пар из ушей шел почище, чем у маговоза из трубы!

Хм… а менталист неплохо умел наносить удары не только ногами, но и острыми ответами. О такие неподготовленному мозгу и порезаться можно.

Правда рыжий парировал этот выпад отточенной фразы тупым предме… ответом:

— Это ничего не значит!

— Конклав магов для вас, Ворхинт, пустой звук? — иронично протянул Ледник, расстегнув меж тем верхние пуговицы кителя и показав третью печать…

Капитан стал не просто мрачен, черен…

А лорд меж тем невозмутимо предложил:

— Морвид, можешь осмотреть, а после начнем поиски настоящего преступника, который и сломал рычаг скорости…

— Зачем ему это делать? — вырвалось у рыжего, который, сдается мне, так и не смог расстаться ни со столь соблазнительной версией подозреваемого, ни со своим магострелом, ибо руку из кармана так и не вынул…

— Затем, что он, похоже, не хочет встречи с конкурентами. Кстати, а вот и вторые претенденты на корону… — протянул лорд и взглядом указал на маленькое окно магомашинного отделения. Через него можно было увидеть, как в небесах прямо на поезд несутся черные крылатые тени. Во второй раз я узнала их издалека и со стаей ворон точно бы не перепутала. И, судя по тому, как закаменел Кремень (ох уж эти каламбуры, которые некстати), ему тоже доводилось сталкиваться с налетчиками.

А вот конопатому, похоже, доселе нет. Ну не считая сегодняшнего дня, когда он умер…

— Да это вороны! — фыркнул он.

— Поверь мне, это убойные птички, — не сдержавшись, сказала, как выплюнула, я, порадовавшись, что поезд идет слишком быстро.

Вор, как и я, хотел жить…

— Несколько секунд Морвид наблюдал за крылатой бандой вдали и с облегчением выдохнул:

— Поезд идет слишком быстро. Им нас не догнать…

— Угу. Мы пролетели мимо этой опасности без страха, упрека и тормозов, — согласился менталист.

Вот только этот его тон… убийственно-спокойный, с намеком, что главные проблемы еще впереди. И как это вообще понимать? Я с этим менталистом с ума сойду быстрее, чем поезд с рельсов…