Глава 5

Экспресс меж тем все набирал разгон. Казалось, еще немного — и мы оторвемся от рельсов напрочь. Пол под ногами заходил ходуном, по стенам то и дело начали проскакивать искры магического напряжения.

Мне это не нравилось. Очень. Возникло стойкое ощущение, что вор, решив уйти от одной беды, прямиком угодил во вторую. И весь поезд вместе с ним…

Мой взгляд, скользивший по приборной панели с управляющими кристаллами, поднялся выше, на схему движения, что висела почти под потолком. На ней были отмечены станции и время прибытия на них. Хроносы, висевшие рядом, показывали одиннадцать. До ближайшего стрелочного поста, если верить графику, два часа. Но мы шли с чудовищным опережением.

Если маговоз наберет критическую скорость, мы пролетим, дежурный просто не успеет перевести эту гадскую стрелку…

— Нужно срочно затормозить состав, — меж тем произнес Ледник с интонацией, столь спокойной, что она выбесила меня вмиг.

Мы же погибнуть можем! Снова! А этот мистер Невозмутимость (и невозбудимость тоже! недавно лично проверяла!) сообщает о грозящей катастрофе в манере светского разговора.

Так бы и треснуть его чем-нибудь. Да, менталист он хороший, даже с запечатанным даром. Но в остальном... Бесит!

И не меня одну, судя по тому, как Кремень зыркнул на лордейшество. Но то ли капитан неплохо знал Ледника, то ли выдержка у него была профессиональная, но ему потребовалась пара секунд, чтобы осознать услышанное, принять во внимание увиденное и озвучил решение:

— Тросс, — гаркнул капитан, — что с рычагом?

Агент тотчас очутился рядом с поломанным магомеханизмом и заводил руками сначала над ним, потом и над рунами приборной панели. Магическое свечение под мужскими пальцами то вспыхивало, то гасло.

— Не выйдет, — зло выдохнул маг, который, похоже, был то ли ритуалистом, то ли артефактором. Второй раз его Кремень заставлял проводить оценку. Сначала — в багажном вагоне остаточного следа магии, теперь — здесь… — Механизм заклинило на максимальной скорости. Нужно менять весь блок управления, но сейчас в цилиндрах элементали нагнали такое давление, что полетит все в пекло…

— А если дернуть стоп-кран? — прищурившись, уточнил Кассиан.

— Разве что очень плавно нажать. При резком торможении, скорее всего, состав сойдет с рельсов… — сглотнув, произнес агент, переводя взгляд с капитана, которому Тросс подчинялся, на менталиста, перед которым невольно отчитался сейчас, точно перед начальством.

Последнему такое не понравилось, и Кремень кашлянул, давая понять, чтобы в первую очередь сообщали все ему.

— Значит, нужно плавно затормозить поезд и… — меж тем невозмутимо продолжил Кассиан.

Кремень не выдержал такой узурпации его власти и мрачно скомандовал:

— Тросс, отвечаешь за медленную остановку маговоза. Найди стоп-кран, где он там находится…

— Обычно в каждом вагоне. Но лучше все же отжимать его в одном из последних, поскольку открытие тормозной магистрали не совсем синхронное. Сначала она срабатывает там, где дернули рычаг, и лишь спустя пару секунд магораспределители реагируют на падение силы давления и запускают экстренное торможение… Но сейчас скорость очень большая, и я бы не рискнул стопорить начало маговоза…

М-да, судя по этим словам, все же не ритуалист, а артефактор. И раз сыплет такими терминами — явно волнуется. Похоже, и вправду запахло жареным. И я не про кипящее масло в двигателе локомотива…

— Иными словами, если пытаться затормозить первым вагоном, состав соберется в гармошку, — подытожил Касс.

— Так точно! — выдохнул Тросс, и его рука на миг дернулась, чтобы козырнуть, не иначе.

Но в последний момент маг спохватился, что начальство слегка в другой стороне, и замер.

Кремень на это резко выдохнул и приказал:

— Тросс, отвечаешь тогда за торможение.

— Будет исполнено! — вот теперь посеребренный (ибо виски канцелярская работа у артефактора выбелила знатно, я с багажной полки не все смогла разглядеть, не то что сейчас) козырнул со спокойной душой и поспешил было исполнить приказ, как в кабину магониста попыталась протиснуться еще парочка подоспевших агентов.

Но не смогла. Место было занято. И, дабы его освободить, Кремень приказал ребятам исполнить приказ.

А после капитан глянул на рыжего и скомандовал:

— Рулевого состава оттащить, устроить на лежаке в служебном вагоне, привести в сознание, допросить и наложить лекарские чары.

— Есть!

— Так точно!

Выдохнули разом агенты и шустро подхватили оглушенное тело. А Кремень меж тем, глянув на рыжего, продолжил:

— Норилл, ты попробуй связаться с разъездом, вдруг не успеем до конца сбросить скорость…

Так вот как зовут Ворхинта-младшего, сына какой-то очень важной столичной шишки, усмехнулась я, ибо с древнегэльского это имя означало «упорный». Так что, согласно имени, парень упирался и на работе. Ну и в своих заблуждениях, не иначе. Ибо конопатый аристократ взгляда с Ледника не спускал, словно говоря: знаю я эти печати. Ты преступник. Точно! И я это докажу!

И, словно вторя моим мыслям, рыжик тотчас выдохнул, посмотрев на начальство едва ли не с возмущением:

— А как же поиск преступника?

— Этим займусь я, — отчеканил Кремень.

— Нужна помощь? — произнес Ледник, молчавший все то время, пока капитан командовал.

— От опального, разжалованного агента? Это не твое дело! Ты один раз уже ошибся, менталист, — отрезал Кремень.

— Если бы я ошибся, то лишился бы головы, а не дара. Они были невиновны, — парировал менталист, и от его голоса в разгоряченной рубке локомотива мне показалось, что так все заледенело, что еще немного — и изо рта вырвется облачко пара, как в студеный мороз.

— Но покушение все же произошло... — отчеканил Морвид. — И след потянулся во Фланрию. Кажется, там ты жил последние годы?

Взгляды этих двоих скрестились отточенными клинками. Казалось, сейчас точно из морской глубины к поверхности всплыло что-то старое, уже затонувшее… Как проклятый корабль, не иначе. У капитана с лордом, похоже, было о чем поговорить, и о чем промолчать — тем паче.

— Скажи вслух, в чем ты меня подозреваешь, — холодно произнес Кассиан.

— Что ты переметнулся к нашим врагам. Иначе откуда информация о нашем грузе?

Лорд усмехнулся. Жестко, словно пробил хук капитану. И апперкотом из фраз продолжил:

— Я в опале, Морвид, а не в неведении: о пропаже старой короны месяц назад знали не только тайные службы, но и весь черный рынок. Тому, кто выставит на продажу, обещали годовой бюджет всего Мрачного континента, не иначе. Здесь не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: корона попытается в кратчайшие сроки изготовить новую. Это примерно пара месяцев… Но они не прошли, а прежний монарх умер. Надо полагать, чтобы успеть к новой коронации, скрондиравские мастера старались вовсю. Но металл и магия не терпят суеты. Посему логично, что корону повезут в последние сутки… А когда я увидел тебя, то последние сомнения в этом рассеялись. Так что да, я делаю вывод: украден новый венец.

— И ты тут как тут… — сказал, как сплюнул Морвид. Но, судя по его тону, капитан все же решил отложить топор войны. Но не зарыть. Ибо закапывать такое оружие нужно исключительно вместе с врагом, в тело которого острие вошло по самую рукоять.

— Порой в жизни, ради исключения, случаются совпадения, — менталист развел руками, мол, стечение обстоятельств, дружище. — А если бы я, как ты выразился, переметнулся и тем паче украл корону… Ты бы меня в поезде даже не увидел. Однако здесь и сейчас мы стоим друг перед другом.

Капитану эти слова явно не понравились на вкус настолько, что, судя по выражению лица, у Кремня случилось лингвистическое несварение. Или это оттого, что лорд был той еще язвой?

Впрочем, менталист не спешил ничего добавлять. А капитан — спрашивать.

И все же, спустя три томительно долгих мига, показавшихся мне вечностью, рассеченная шрамом щека Морвида дернулась, и он сухо произнес:

— Знаешь, я в случайности не верю, а вот в то, что ты желаешь выслужиться и вернуться — могу…

— Желаю как минимум остаться в живых. Максимум — на родных парящих островах, — возразил Кассиан и пояснил: — Если не остановить поезд — он упадет, и корона не окажется на голове принца. Если не найти ее до того, как экспресс прибудет в столицу, — корона не окажется на голове принца. В обоих случаях Густав не сможет пройти ритуал принятия, и острова падут… Так что здесь ты не прав. Это и мое дело тоже. Вопрос, будем ли мы мешать в нем друг другу или станем союзниками?

В кабине повисла тишина. Даже ветер за окнами, казалось, затих.

И если в душе капитана боролись чувства и разум, Кассиан пытался смирить злость (да-да, наш лорд Невозмутимость явно психовал — его выдавала заполошно бившаяся на виске жилка), то я силилась осознать масштабы попадалова. А они были поистине королевскими.

Ведь если корона — это не просто золотая безделушка на макушке, но и артефакт, который, судя по словам Касса, связывает правителя и парящие острова, поддерживая те в воздухе, то не случись нового ритуала слияния королевской крови и наших земель — мы все умрем!

И, увы, это не метафора и не крик паники. Это факт.

Но зачем кому-то нужно столько одновременных смертей? Может, ради мощнейшего выброса силы? Мести монарху и целой стране? Или просто уничтожить государство-противника, стерев его с лица неба?

Эти мысли заставили меня с подозрением покоситься на Кассиана. Что там говорил Кремень? Последние пару лет менталист провел во Фланрии?.. А та нам, между прочим, извечный враг, как бы дипломаты обеих сторон ни щерились в улыбках друг другу. Если копнуть историю глубже нового времени, то можно отрыть не только дохлую собаку, которая зарыта в глубине веков, но и целую стаю. И имена им: Нападение Винельма Покорителя, двухсотлетняя битва, стояние при Но-Ванше и множество иных сражений. Да, уже несколько столетий длился нейтралитет. Но это не значило, что никто не готов достать ножи!

Едва не замотала головой, чтобы прогнать эту мысль. Так она была отчаянно соблазнительна. Нет. Я не буду как Норилл. Не стану обвинять того, кто ближе всего, лишь потому, что не в курсе других вариантов.

К тому же, будь менталист иностранным шпионом, он бы по-тихому свернул мне шею в тамбуре, едва прочел мысли. И преспокойненько покатил до столицы. Так что Леднику стоит верить. Хоть он порой жутко противный. Порой — это всегда. Ну, кроме моментов, когда целуется. Но после — особенно гадский!

Вот только пока я пыталась логически мыслить, кое-кто очень даже логически действовал. А именно: стребовал клятву с менталиста. Ибо помощь — это хорошо, но подконтрольная и заключенная в скрепы зарока — еще лучше.

Но, когда Кассиан произносил последние слова о том, что если деяния его или бездействие в поиске короны будут идти во вред парящим твердыням, то настигнет его смерть, я чихнула, стоя у распределительного шкафчика и не иначе как за ним прячась от взора капитана.

Да, по правде, наверняка Кремню не было дела до сомнительных девиц, когда рядом старый знакомец, опасная личность и опальный менталист — трое разом в одном флак... теле.

Но сейчас резкий звук заставил капитана взглянуть в угол, облюбованный мной, куда пристальнее.

— А эта гражданская пусть идет в купе и сидит там под замком до конца поездки. Ей здесь не место. Пусть Ллойд за ней присмотрит, чтоб не путалась под ногами.

— Морвид, не хотелось бы тебя разочаровывать, но увы… Запереть ее не получится, — вновь став светским до зубовного скрежета, отозвался менталист. Я вообще заметила, когда он переходит на такую манеру речи, жди неприятностей. И на этот раз в качестве разнообразия — оные не для меня.

— Это еще почему? — фыркнул капитан.

— Ки… Рини — моя невеста, — произнес менталист, и пока я не успела закашляться, подошел ко мне, приобнял и добавил: — Мы едем в столицу, чтобы пожениться.

А после этих слов мужские губы вскользь коснулись моей щеки. Я замерла. На мгновение. И увидела, как стали заметны вены на тронутой загаром шее, как резко на ней проступили мышцы и дернулся кадык. А потом менталист тихо, будто одной мне (но я-то знала, для кого этот лицедей старается!) прошептал:

— Ты мой шанс, Рини. И я тебя не упущу.

Дыхание Касса — этого Ледяного лорда — было обжигающе горячим. Настолько, что мое сердце невольно зашлось в бешеном ритме.

Вот паршивец!

Всего парой слов, а заставил меня вспомнить и о вкусе его губ, и о том, за что получил под дых!

Менталист меж тем отстранился от меня, казалось, против собственного желания. В глубине его штормовых глаз будто жадно полыхало пламя. А в следующую секунду лорд прикрыл глаза, а когда открыл их, на мир вновь взирал самый холодный и невозмутимый гад во всей вселенной! Мне же оставалось лишь позавидовать такому самообладанию, потому что мои щеки предательски запылали.

От злости! И только от нее! Ибо как так получается, что рядом с этим расчетливым типом я забываю о том, что сама вообще-то такая же! Отчасти циничная, практичная и да, тоже расчетливая! Может, Кассиан дар использует. Да! Точно. Поэтому ему так отлично, на посрамление всем неверующим в стечение обстоятельств, совпадения и вообще профессиональным скептикам, удалась эта трогательная (трогали в том числе и меня, за зад… талию!) сцена.

— Так что я доверяю ей так же, как себе, — добавил Ледник, глянув на капитана и присовокупил: — Так что я занимаюсь расследованием, а Рини — консультациями.

— Может, импровизациями? — хмыкнул Кремень, давая понять, что не очень-то он на романтику Ледника и повелся. Весь вид Морвида говорил: «Чтобы этот отмороженный на всю голову умудрился найти ту, которая бы согласилась? Да ладно!»

— Финансовыми консультациями, — меж тем с нажимом произнесла я, руководствуясь принципом: если врать на пару, то чтобы это была слаженная и организованная ложь, как преступность! — Могу объяснить, как законно уйти от налогов. Нужно только заполнить формуляр 3-МПФЛ на сорока страницах, приложить к нему все справки о доходах, начиная со школы, и перо из филея совы. Интересует? — уточнила у капитана.

Судя по тому, как дернулась меченая щека, такого извращения мужику за всю долгую службу девицы не предлагали. И Кремень на старости лет решил, что на такие затеи в его возрасте соглашаться уже не стоит. Даже из любопытства.

— Меня куда больше интересует, кто это все устроил. — Кремень обвел взглядом кабину. Вот только пока он смотрел, Кассиан уже успел заметить кое-что.

— Кажется, наш преступник, орудуя здесь, был не столь подготовлен и не успел все спланировать, в отличие от кражи короны, и теперь у нас есть ниточка, которая может вывести на него…

Как выяснилось, эта самая «ниточка» не была фигурой речи вроде «зацепки». Нет. Это было банальное хлопковое волокно двойного кручения, светло-коричневое. Длиной не больше ногтя на мизинце. Оно зацепилось за обломок рычага.

— Может, это магониста? — засомневалась я.

Ну да, вот такая «верящая» в своего жениха невеста.

— Рини, вообще-то, моральная поддержка мне не помешает, — хмыкнул на это Касс, словно спрашивая: ты вообще на чьей стороне, дор-р-рогая?

— Знаешь, с моралью у меня сегодня не очень. Но могу поднять палец вверх для поддержки.

Лордейшество, как раз занятый извлечением нитки из щепы, которая венчиком торчала в месте разлома рычага, даже оглянулся на меня. Словно чтобы удостовериться, что я покажу именно большой палец, а не какой-то другой.

Фу! Как лорд мог усомниться в воспитании своей невесты? Я, между прочим, подобные жесты уже с десяти лет не показывала, ибо мама мне постоянно талдычила: «Катарина, возможно, в будущем ты выйдешь замуж и станешь настоящей леди! А ей не пристало такое демонстрировать!»

И она твердила это словно дятел. Чуть мозг не выдолбила своей заботой о моем реноме (хотя примкнуть к благородному сословию вероятность была небольшая и в будущем, а дочерью своего отца-дельца я была и уже сейчас). Но я, опасаясь за свой рассудок и мамины голосовые связки, все же перестала свое отношение к некоторым людям объяснять на пальцах и перешла к более изощренным формам унижения противника. Но, не иначе, этот менталист несчастный увидел в моей голове воспоминания не только о налете и смерти…

Ну… что я могу сказать… Упс! Не нужно было так зарываться! И глубоко копать в мозгах тоже. Ибо если смотреть поверхностно, то почти все люди — приличные. А просто или приличные сволочи — это другой вопрос…

Впрочем, Ледник одним взглядом не ограничился, а еще и пояснил, то ли для одной меня, то ли еще и для капитана, на лице которого крупными литерами было написано «Сомневаюсь»:

— Навряд ли это от одежды магониста: не думаю, что он был в сознании, когда ломали рычаг. Но чтобы точно узнать… Морвид, сплети поисковик.

И вроде бы последнюю фразу менталист произнес ровно, но… мне почудилась горечь. Так калека просит здорового помочь подняться на костыли.

Впрочем, капитан и есть капитан, он это понял, и спустя несколько секунд в широкой мозолистой мужской руке, на запястье которой был виден след застарелого ожога, вспыхнуло заклинание.

— Больно мелкая уж, — глядя на нить, с сомнением протянул капитан. — Думаешь, заклинание сможет взять след?

— У нас весь поезд длиной треть мили. А сил ты наверняка не пожалел. Так что должно получиться, — с такими словами Ледник, не медля, опустил в это магическое пламя свою находку, и тотчас из ладони Кремня протянулась алая нить.

— Судя по тому, что поисковик не очень четкий, до цели минимум триста ярдов. Это значит, где-то середина поезда.

— Рядом с вагоном-рестораном? — прикинув озвученные расстояния, уточнила я.

— Около того, — согласился менталист.

«А ведь я вернулась в прошлое в тот момент, когда именно в этот вагон налетчики швырнули разрывное проклятье», — промелькнуло у меня в голове. Но не успела я додумать эту мысль, как Кремень и Касс ринулись из магомашинного отделения по следу нити.

И кто я такая, чтобы оставаться здесь и тормозить? Я же не поезд! И потому поспешила за агентами короны: бывшим и настоящим.

Мы бежали через вагоны. Алая нить становилась все четче, толще, явственнее, наливаясь багрянцем. А поезд меж тем мчал все быстрее. По стенам уже не просто проскакивали искры охранных и стабилизирующих чар, силовое поле начало непрерывно светиться.

Пассажиры в панике выглядывали из распахнутых дверей купе. Кто — просто глядя испуганно, кто — крича: «Что происходит?!» — но нам было не до них.

— Этот паразит через вагон от нас, — выдохнул Кремень, который шел по следу точно матерая гончая.

— Через вагон — как раз ресторан, Рини была права, — выдохнул менталист.

Цель была уже совсем близко. Буквально два тамбура и… Рывок. Но на этот раз не вперед, а вбок.

На этот раз — иначе. Не рывок вперед, а словно куда-то вбок, как будто огромная рука схватила состав и рванула его в сторону. Я влетела в стену, больно ударилась плечом, а тело ожгло разрядом магии. И почти тотчас я услышала, как где-то позади, там, где остался локомотив и первые вагоны, раздался скрежет, когда металл сминает металл, корежа стены вагона, колеса и даже рельсы.

Похоже, кто-то успел дернуть стоп-кран до Тросса. Не иначе какой-то запаниковавший пассажир, решивший, что мы не впишемся в поворот и разобьемся…

И произошло то, чего агент опасался: тормозная система не успела сработать синхронно из-за того, что состав шел слишком быстро…

— Держись! — крикнул Кассиан, хватая меня за руку, когда пол вдруг ушел из-под ног, превратившись в вертикаль.

А все оттого, что вагон накренился, а после и вовсе встал под прямым углом и камнем полетел вниз, сойдя с рельсов.

Я заорала не оттого, что боялась высоты, нет. С какой стати. Разница невелика, упасть ли с небес или с десятого этажа на мостовую. Итог один. Смерть — ее-то я испугалась.

Но, даже понимая, что костлявая вот-вот придет за мной (снова!), я судорожно вцепилась в мужскую руку, чувствуя, как тело бросает из стороны в сторону.

Сам менталист крепко держался за поручень.

Кремень, который не успел ни за что схватиться, съехал по стене, как по горке, ударившись в дверь тамбура.

За окнами облака смешались с небом и землей, превратившись в одно сплошное безумное мельтешение. Крики пассажиров слились в единый вой. Где-то грохотало, звенело, рвалось. «Стремительный» несся навстречу выжженной проклятиями тверди.

— Если тебя еще раз вернет в прошлое, запомни! — прокричал он, перекрывая грохот. — Мое купе — сорок три! Как очнешься — сразу туда!

— А если нет? — понимая, что еще одного шанса может и не быть.

— Тогда… встретимся за Гранью!

Ответить на это я ничего не успела. Хотела крикнуть, что запомнила и что умирать страшно. Но тут вагон тряхнуло снова, и я почувствовала, как вагоны, до которых мы не успели добежать, столкнулись с землей и их начало сминать в лепешку. Но за миг до того, как я умерла, меня выбросило во тьму.

А в следующую секунду я ощутила удар и судорожно втянула воздух. Алая пелена начала спадать с глаз, и я увидела знакомую щель меж двумя чемоданами.

Багажный вагон. Опять!