56

Писать ответ на такую интригующую записку было ой как сложно!

И не писать нельзя. А то вдруг Дерек подумает, что я оскорбилась. Или, что хуже, стесняюсь?!

В общем, я мучилась и гипнотизировала взглядом клочок бумаги для ответа и даже не сразу заметила, что Мари уже давно мнется в дверях.

— Лора сказала, вы меня звали… — тихо произнесла девушка, смотря на меня с любопытством. — Записку отнести?

— Звала, — вздохнула я и указала своей горничной на гостевое кресло. — Садись, будешь рассказывать.

— Что? — недоуменно спросила Мари.

— Все, что слышала, — невозмутимо ответила я. — Что говорили обо мне, о Его Величестве, про нас вместе и про нас раздельно. И то, что говорили не про нас — тоже.

— Хм… — задумчиво протянула девушка. — В основном, конечно, говорили, что Его Величество вас… ну… того… — смущенно опустила Мари взгляд.

— Сожрал, я поняла, — закатила я глаза. — И почему никто не подумал, что мы, ну не знаю, предавались первобытной страсти где-нибудь в загородном доме?!

— Как можно! — совершенно искренне возмутилась Мари. — Все же знают, что вы — принцесса благородного рода Вайнот!

И уверенно добавила:

— Леди на такое никогда не пойдет!

Ох, милое дитя, некоторые леди еще и не на такое идут, когда на кону огромные материальные выгоды.

— Что, совсем-совсем никто не верил, что мы с Его Величеством просто отдыхаем? — спросила я подозрительно.

— Если и верили, то где-то очень в глубине души, — ответила Мари.

— Ладно… — протянула я недовольно. — А еще что-нибудь важное?

— Не знаю, важное или нет, но Доротея ругалась с Нэнси, что та не выделяет ей еще людей в помощь. А Нэнси говорит, что денег нет. Но все знают, что деньги есть, только они не доходят до Нэнси!

Я на пару мгновений опешила, пытаясь осознать этот длинный монолог, а потом вспомнила, что «Доротея» — это повариха Доротея Тарок, а «Нэнси» — это экономка Нэнси Клаубер.

— Так, — проговорила я, — а раз все знают, что деньги есть, может, они еще и знают, где же они оседают, раз не доходят до Нэнси?

— Известно где! — фыркнула Мари. — У Вилреда!

Ага, значит, мои соображения оказались верны, и денюжки от министра финансов уходят прямиком к дворецкому, а там, может, и еще куда дальше. Как говорится, половину вам, половину нам, и концы в воду.

Кажется, настало время проводить инвентаризацию и погружаться в местные бытовые проблемы…

— Еще что-нибудь интересное? — спросила я, мрачно предвкушая объем работ.

— Много разного люди болтают, Ваше Высочество. Может, послушать что-то нужно конкретное?

— Послушай, что люди говорят про Фурола, — кивнула я.

— Ничего хорошего, — нахмурилась Мари.

— Вот все нехорошее слушай и мне рассказывай, — улыбнулась я.

Девушка кивнула, а затем неуверенно спросила:

— Записку то отправлять будете?

Записка!

Я снова посмотрела на послание от будущего супруга, чувствуя приятное воодушевление… Что же мне теперь его, это воодушевление, одной чувствовать?

— Сейчас! — воскликнула я и вышла из кабинета.

Стремительно пересекла свои покои в спальню, быстро прошлась по ящикам и, откопав в одном из них искомое, принялась за дело.

Ярко-алая помада превратила мой рот в такое сладкое обещание порока и всяческого безобразия, я аж сама восхитилась! Отпечатала поцелуй на бумаге и, аккуратно сложив, вернула Мари.

Горничная хитро сверкнула глазами и унеслась передавать записку.

Жаль, я не могу увидеть реакцию Дерека! Наверняка его алые глаза будут многообещающе полыхать…