Глава 32

***

Холод, сырость и тьма — вот как можно описать подобное место, называемое тюрьмой.

Тянущиеся глубоко под землю каменные лестницы вызывали мурашки даже у самих надзирателей.

Капающий звон с потолка и крысиный писк в углу, словно мелодии из ада, пробирали до дрожи каждого, кто ступал на порог этого места.

Длинные и запутанные коридоры, освещаемые лишь скудным отблеском света факелов, формировали подземные лабиринты с множеством запертых темниц.

Чем глубже группа крепких мужчин погружалась в эти коридоры, тем отчетливее они слышали болезненные стоны и чувствовали трупную вонь.

— Оставляйте метки на стенах. — поднося языки пламени к решётчатому окну одной из дверей темницы, сказал мужчина в попытке разглядеть хоть что-то. — Если мы заплутаем, то точно не выберемся без посторонней помощи.

Поиски достаточно быстро дали плоды. Уже через десять минут были освобождены первые заключенные.

Исхудалые, а порой и изуродованные мужчины выходили на свет огня, прикрывая глаза от ослепляющего пламени. Улыбки озаряли их лица, когда те слышали о прибытие подкрепления.

Испуганная, но не теряющая надежды Эйрин, прикрывая лицо платком, следовала за Эсклифом.

— Зена! — периодически звонкий глас дарсийки разносился в глубь темноты, и это дало быстрый результат.

— …Рин!

— Зена!!

Девушка ринулась во тьму на зов, но цепкая хватка рыцаря остановила её.

— Принцесса.

— Там моя сестра!

— Не обманывайтесь. Звук голоса идет не оттуда, а отсюда. — указав рукой на противоположный тому коридору, в который порывалась девушка, Феликс продолжил. — Будьте внимательны. Голоса имеют свойства отражаться от стен в таких местах.

Видя нетерпение принцессы, рыцарь вздохнул.

— Вы двое — за мной. Остальные прямо. Разжигайте факелы и не разбегайтесь.

Дверь темницы, за которой томилась дарсийская герцогская дочь, вскрыли, и сестры наконец-то воссоединились.

Принцесса, рыдая, обнимала заметно похудевшую сестру, чьи волосы и внешний вид в целом были не просто в беспорядке.

Зена сильно похудела. Некогда платиновые волосы, отражающие в себе золотой солнечный свет, были цвета жухлой травы. Руки и ноги покрывали синяки, грязь под ногтями и мозоли наталкивали на мысль, что девушка являлась нищенкой. И вот только взгляд индиголитового цвета демонстрировал абсолютно противоположное.

— Над тобой издевались? Зени, мне так жаль! Так жаль…

— Рин, ты молодец.

— Нет! Я ужасна! — вытирая слезы с покрасневших щек. — Ужасная принцесса и омерзительная сестра. Мне нет прощения!

Эсклиф незаметно закатил глаза. Для него подобные сцены напоминали мыльные оперы и вызывали лишь раздражение, а порой — отвращение. Посему он собирался прекратить сие наводнение.

— Принцесса, нам пора.

Зена, до этого не обращавшая на мужчину особого внимания, подняла глаза.

Дарсийка не была знакома с Эсклифом лично. Она не нуждалась в подобной чести. Ведь для того чтобы понять, что за человек ей повстречался и какую роль сыграет в её жизни, Зене необходимо просто иметь под рукой пару свечей, но зачастую вся важная информация являлась ей во снах за неопределенное время до встречи.

— Проверьте вон ту камеру. — плавным движением аристократка указала рукой на одну из дальних камер.

Рыцарь, сведя брови, окатил девушек задумчивым взглядом, но зашагал в глубины тьмы.

Все камеры, что тянулись по коридору, были пусты, и только последняя оказалась запертой.

Феликс Эсклиф

Мерцание горящего факела окинуло пошарпанный дверной массив. Внутри слишком темно, но даже сквозь беспросветную тьму я умудрился распознать бездвижный силуэт. Там внутри определенно находился человек, вот только жив он или же мертв, я узнал после.

Эта камера запиралась иначе, а поэтому на замки потребовалось затратить больше времени.

«Скрип».

Запах сырости и железа, а точнее — крови.

Мне хотелось поскорее разобраться с этим и наконец покинуть эту проклятую тюрьму не из своей прихоти, а потому как меня ждала Диана. Пусть это могло показаться глупостью, но в глубине души я продолжал тайно надеяться, что девушка не откажется от меня.

Я шагнул к сидящему на стуле человеку, а когда поднес факел в попытке опознать — мертвец ли это, — обомлел.

— Герцог?

Этого не могло быть на самом деле. Ведь если глаза меня не обманывают — всё снова переменится, а в лучшем случае — вернется на круги своя.

Все похоронили его… Диана долго и горько оплакивала этого мужчину и даже пришла мстить. Что же будет, когда она узнает?

Я отмахнулся от своих мыслей, ведь те мне были неприятны.

— Сюда! Быстрее! Тут… выживший.

Спустя несколько минут в камеру заключения ворвались мои сослуживцы и так же, как и я ранее, замерли на местах.

— Он жив? — спросил один из них, подходя ближе.

— Дышит, но, по всей видимости, у него лихорадка, — заключил я и срезал пропитанные кровью веревки, коими связали его руки.

— Нужно вывести его отсюда.

— Пустите меня! — протискиваясь через небольшую толпу в коридоре, кричала Эйрин. — Пропустите, прошу вас!

— Пустите её.

Мужчины расступились, и в холодную камеру вбежала светловолосая дарсийка. Она, не брезгуя от вида крови, приблизилась к мужчине, которого, по всей видимости, недавно пытали.

Будь я на месте герцога, решил бы, что она ангел, сошедший с небес с целью забрать мою душу.

— Ноа! Ноа, прошу, открой глаза! — пытаясь привести мужчину в чувства, девушка трясла его за плечи. — Умоляю, очнись! Не умирай! Ноа-а!

Она кричала так громко и так яро, что в какой-то момент я не узнал в ней той изнеженной тихони.

— Ваше Высоч…

— …Агх!

Болезненные стоны заполнили камеру.

Неприятное ощущение растекалось где-то внутри меня, когда герцог подал признаки жизни.

Пусть неправильно думать так, но лучше бы он умер.

— Помогите ему, — покидая помещение, коротко бросил я и, не успев сделать пяти шагов, встретился с другой дарсийкой.

Теперь понимаю, отчего Диана так раздражалась. Иностранки, словно охотничьи лайки — сбежишь от одной, поджидает другая.

Девушка молча смотрела на меня, не моргая.

— У вас есть что мне сказать?

— Да, но не буду, — на заявление девушки я вопросительно изогнул бровь. — Ничего личного, просто вам не понравились бы мои слова.

— В таком случае вам не стоило открывать рта, миледи.

Как-то печально улыбнулась она и медленно опустила взгляд.

— Если бы вы ей всё рассказали ещё тогда… — намеренным полушепотом пробубнила она и исподлобья взглянула на меня.

Что она имеет в виду?

— Нет! Постой, Ноа…

Не имея возможности из-за женских криков позади допросить дарсийку, я обернулся и увидел шатающегося, но стоящего на ногах герцога.

Мы встретились взглядами.

— Ничего не напоминает вам, Ваша Светлость? — съязвил я, вспоминая времена королевской охоты.

— Где она?

Пусть он и выглядит как побитая собака, всё же эта собака даже в таком виде оставалась породистой.

— Для неё вы мертвы.

Но кобальтовые глаза оставались непробиваемой глыбой льда.

Я не хотел говорить ему так легко о том, где Диана, но знал, каково быть на его месте. Каково чувствовать те эмоции, что написаны на его лице.

То самое трепещущее чувство перед страхом опоздать.

— Она наверху.

За разворачивающимся разговором между нами наблюдала не только дарсийки, но и все остальные находящиеся поблизости люди.

— А ты здесь. — подстегнул Ноа.

— Как и вы.

Не оставил я прихрамывающего герцога без ответа.

Высокомерный герцог делал вид, будто меня не существует, но, услышав следующие мои слова, ему пришлось остановиться: — Видели бы вы, Ваша Светлость, какую кровавую баню устроили братья Сензо.

— Ферзенцы?

— Вы не единственный, кто готов исполнять её желания, — приблизившись к герцогу и не удержавшись от оскала в улыбке, добавил: — Чувствуете, как неприятно? Когда любимую женщину обводят вокруг пальца.

Я намеренно это сказал. Мне было плевать на последствия, ведь он знал о моих чувствах к Диане.

— Не смотрите на меня «так», словно вот-вот убьете на месте. Я уже давным-давно смирился со своим положением. В её сердце более нет для меня места.

Герцог растянул губы, и его высокомерное выражение лица стало ещё более вызывающим.

— Приятно слышать, что ты это наконец понимаешь.

— Но и для вас — тоже.

Диана Эрскин

— Почему этот замок такой огромный?

Ворчала я, следуя за Михаэлем и его охраной.

— Мы должны зачистить эту часть перед тем, как отправиться дальше, ни о чем не думая по пути в тронный зал.

Пусть я и вела себя как капризная леди, но всё прекрасно понимала. Меня просто-напросто распирало нетерпение!

Не терпелось увидеть лица посмевших предать Ноа; лицо трусливого и бесхребетного короля, привыкшего прятаться за женскую юбку, но главным нетерпением оставалась Ингрид.

Как же мне хочется лицезреть её искажающееся лицо, когда она увидит плененных мною собственных отпрысков.

Хочу, чтобы она наконец-то сделала выбор… Тот самый выбор, который разобьет ей сердце. Тот долгожданный выбор, которого я так сильно желаю.

Хочу, чтобы она с лихвой насладилась болью утраты, а главное — обнажит собственную гнилую сущность перед детьми. Это нетерпение подобно предвкушению экстаза.

Пока рыцари эскорта и ферзенцы расчищали для меня путь от королевской гвардии, я задумалась.

— Декстер, — связанный и обозленный, он смотрел на меня с лютой ненавистью, а ведь я ещё даже ничего не сделала. — Ты можешь злиться или даже ненавидеть меня до тех пор, пока не лопнешь, но я хочу, чтобы ты знал кое-что.

Определенно мои слова заинтриговали юношу.

— Я не желаю тебе смерти. Лично ты мне намеренно ничего не сделал… Я так думаю, — напоследок стрельнула в него взглядом и продолжила. — Проблема в твоей матери…

— Иди ты к черту, Диана! Я не верю ни единому твоему слову!

— Хм… — пожав плечами. — Твое право.

Минуя очередной коридор, мы остановились в одной из гостиных, где принято скорее вести светские беседы за чашечкой чая, чем сидеть в засаде.

— И всё-таки, что ты имела в виду? — будто обиженный ребенок задал он вопрос.

Мысленно ликуя, но со скучающим выражением лица дала я ответ:

— Как ты считаешь: кого из своих детей Ингрид любит больше собственной жизни?

— Что за глупости? Я не собираюсь отвечать, помешанная ты с…

— Эдэ, — переговоривший до этого со своим подчиненным Михаэль, остановился напротив меня, заслонив от ругани принца. — Какое-то время тебе стоит побыть здесь. Юнно со своими ребятами будут охранять тебя до моего возвращения.

Понимающе кивнув в ответ, я заняла пустующее кресло. Обивка была из нежно-розового бархата, а позолоченные подлокотники весьма удобными.

— Что ж, Декстер. — не унималась я, раздражая юношу расслабленной улыбкой. — Давай по-честному? Вопрос ты — вопрос я, и честный ответ в подарок. М?

По всей видимости, у него была парочка вопросов. Заинтересованный прищур выдавал его.

— Я первая… — открыв рядом стоящую тумбу, в которой обычно хранят алкоголь, я принялась разливать по бокалам наверняка неприлично дорогой напиток. — Ну так что? Кто любимчик: ты, Пенелопа или же она сама?

— Ты… серьезно? — засомневался Декстер.

— Мг. — пригубила я медовый ликер и поставила напротив принца его фужер. — Не смотри так, словно я отравила его.

Со связанными руками он ответил и так же пригубил:

— Пенелопу. Пусть всё внимание доставалось мне, но Пенелопа для неё — драгоценность.

— Неужели?

— Мой черед: что будет с Эйрин?

Я беззвучно рассмеялась: — Ты так предсказуем, Декстер. С ней всё будет хорошо. Она вернется домой.

— Лгунья.

— Я-то? — искреннее возмутилась я. — Пожелай я ей навредить — приказала бы убить на месте!

— То есть меня ты убьёшь?

— Моя очередь, — медленно моргнула я. — Катерина.

Глупый принц, видимо, не ожидал, что я подниму эту тему. Он старательно делал вид абсолютно не понимающего происходящее ребенка.

Угрожающе прозвучал мой следующий призыв к ответу: — Декстер.

— Мертва — всё, что мне известно.

— Так она убила и её… — какой бы сдержанной и непробиваемой я не казалась со стороны, но слышать это было слишком тяжело. — Этот ребенок не заслуживал смерти.

— Знаю. — допив остатки ликера, будто поминая Катерину, он отставил изящный бокал на стол. — Мне жаль.

— Тогда почему не остановил свою сумасшедшую мать? Ни в этот, ни в прошлые разы — ты ничего не сделал.

— А что я мог?! — на несколько тональностей выше моему тону ответил принц. — В королевских семьях за корону погибают сотни невиновных. Думаешь, мне это нравится?!

Взъерошив свои блондинистые волосы, Декстер уставился на меня. В этот момент мне он напомнил саму себя в юности.

— Не всё так просто.

— Тебе не кажется, что для тебя абсолютно всё — не просто?! Даже элементарно подойти к отцу и выдвинуть намеренье о женитьбе на Эйрин, которую ты так любишь — ты просто струсил.

Следующие двадцать минут мы безостановочно спорили, пока не вернулся Михаэль.

— Нам пора. Карлос наверняка заждался.

“— Ну наконец-то!” — встрепенулись все мои внутренние «я» и я вместе с ними.

— Ну что ж, Декстер, пора тебе повидаться с матерью и сестренкой.

Юноша насторожился: — Что ты задумала?

— Наша игра окончена.

Не сложно догадаться, о чём он думал. Будь его воля, он бы уже придушил меня на месте.

— Но… ответь на последний вопрос.

Я взглянула на него с любопытством, но спустя секунду — пожалела. Он вызывал во мне лишь жалость…

— Ладно.

Сверившись с наручными часами, медленно подняла взгляд на задумчивого принца.

— Если бы я тогда женился на тебе или хотя бы сделал предложение — дошла бы ты до этого всего?

— Декстер… — я прикоснулась к его щеке и с нежной улыбкой ответила: — Дорогой, неужели ты правда собрался потратить эту возможность на столь глупый вопрос?

Декстеру определенно были неприятны мои слова, а взгляд его исказился глубоким презрением и неприязнью.

— Пойми и запомни… — приблизившись к его уху, я прошептала: — Диана мертва. Твоя сумасшедшая мамаша сделала всё, чтобы уничтожить ту Диану. Думаешь, столь ярые изменения являются плодом её стараний в переосмысление жизненных ценностей? Ах-ха! Не смеши меня. Мой ответ таков: ты тут совершенно не причём. Твоя мать посягнула на мою жизнь и на тех, кто стал мне дорог. Это она начала кровавую бойню, а я лишь пыталась выжить.

Отстранившись и не удержавшись, всё же заглянула в голубые глаза принца, наполненные неверием.

— Кто ты в таком случае?

Самая лучезарная улыбка, на которую я была способна, озарила лицо Дианы.

— Это уже второй вопрос. За ответ я запрошу твою душу. Готов ли ты к этому?

Театральная сцена наверняка плачет по мне горькими слезами, так как Декстер неуверенно сделал шаг назад.

— Диана? — окликнул меня Михаэль. — Пора идти.

Напоследок подмигнув потерянному принцу, я отвернулась, уходя по следам Михаэля.

***

— Ваше величество! Вам нужно бежать.

В попытке спасти свою королеву, Арма, ворвавшаяся в личную библиотеку Ингрид, продолжила: — Ваше Величество!

Тем временем Ингрид, облаченная лишь в ночное кружевное платье и шелковый халат с серебряной вышивкой, — молчала.

— Успокойся, Арма. — выпуская клубы дыма изо рта, женщина неотрывно смотрела на полотно перед собой.

Величественных размеров портрет занимал почетное место на единственной пустующей стене библиотеки. Подсвечники залиты плачущими свечами стояли по обе стороны от его рамы, казалось, ещё немного и они погаснут. На полотне некогда знаменитый художник запечатлел королевскую семью, а точнее — предыдущую.

Родители короля Луи — король Леон и первая королева, он сам и его покойный старший брат — Лукас. Все они сияли в дрожащем свете свечей.

Бледно-рыжие волосы покойного короля Леона достались мужу Ингрид, а вот огненно-рыжие, словно пламя, волосы были дарованы старшему из братьев от отца короля Леона — деда Луи и Лукаса.

Женщина всегда восхищалась их сиянием, особенно на прямых солнечных лучах. Когда легкий ветерок играл в волосах Лукаса, ей казалось, что в сравнении даже языки пламени меркли.

— Арма, достань «ту» вещь.

Служанку передернуло на нервной почве, но та послушно вынула маленькую коробочку из потайного шкафчика, замаскированного под книги.

Ингрид выпустила очередное облако белого дыма и большим пальцем погладила сверкающую защелку.

— Уже семь лет я не открывала «это».

«Щелчок!»

Арма вздрогнула, будто её королева вскрыла не шкатулку, а ящик Пандоры.

Глаза Ингрид, притягивающие своей зеленистостью, засияли пьяным блеском.

— Приятно видеть, что ничего не изменилось.

Королева осторожно достала пучок ярко-рыжих волос и поднесла его к губам.

— Они даже пахнут так же. Это невообразимо.

Шум и грохот за дверью усиливался.

Арма явно нервничала, но лишь молча озиралась.

— Ваше Величество, умоляю вас… Вам нужно спрятаться. Его Величество короля уже наверняка схватили!

Но Ингрид не пошевелилась. Блондинка, зачарованная блеском огненных волос, окунулась в воспоминания.

Никто кроме неё не знал, что эти волосы принадлежат мужчине, которому она отдала своё сердце когда-то.

Старший брат Луи — Лукас, был её первой любовью. А тот судьбоносный день, когда её отвергли и разбили сердце, послужил катализатором последующих преступлений некогда юной и красивой блондинки с зелеными, как молодая трава, глазами.

— Я так любила тебя, Лукас… — одинокая слеза скатилась ровной дружкой по её щеке. — Я рада, что могу любоваться и прикасаться к тебе, но отчего же мне так больно видеть тебя?

Ей было больно от того, что она сотворила в прошлом и грустно, что ей так и не удалось ощутить теплоты его взгляда на себе.

Ингрид всегда вселяла в людей ощущение опасности. Словно грозный хищник, разгуливающий поблизости и выбирающий жертву. Её считали страшной женщиной.

Жадность и зависть к сопернице натолкнули будущую королеву на убийство любимого, ведь женщина не могла позволить ему быть с кем-то кроме неё. Ингрид не смогла принять отказа и тем более не могла молча наблюдать со стороны за его счастливой и влюбленной улыбкой, адресованной другой.

Испробовав крови, жестокий человек обращается в монстра с ненасытным чувством голода.

«Грохот!»

В кабинет-библиотеку ворвались несколько мужчин.

Ферзенские доспехи и пустынный загар остались проигнорированы ею.

— Время пришло, любимый.

Над вот-вот сгорающим фитилём она с улыбкой сожгла последнюю частичку себя. Женщина не могла отвести взгляда от вспыхнувших и искрящихся огненных волос, и даже мерзкий запах не смутил её.